Любитель Шампанского (= Убить, чтобы остаться)
- А я уж подумал, что тебя привлекла бесплатная выпивка.
- Я пришлю ящик виски. Двенадцать бутылок за каждую выпитую. Несколько часов назад мне звонил Гарви. Сказал, что летит в Калифорнию, и спросил, как звали полицейского, что помог мне с Беверли. Я назвал его фамилию, но потом пожалел об этом. Видишь ли, этот полицейский, Маршалл, скрыл лишь присутствие Беверли на моей вечеринке. Он считал, что она сама вернулась домой и там наглоталась таблеток. О том, что я перевез ее тело, он не знает. Если ему станут задавать много вопросов, он начнет соображать, что к чему. Гарви может растревожить осиное гнездо.
- Будь уверен, Дэниэл ничего не растревожит.
- Я полагаюсь на тебя, - кивнул Джонни.
Эдди Уизмер, "шестерка" Джонни, невысокий, всего в пять футов три дюйма ростом, широкоплечий коренастый ирландец, развлекал Лидию рассказами о своем детстве.
- Я родился в костюмерной старого театра оперетты в Кливленде, говорил он. - Кто-то перевязал мне пуповину, положил в сундук из-под костюмов, и моя мамаша поспешила на сцену вслед за папашей. Спектакль должен продолжаться, несмотря ни на что.
- Я не верю ни единому вашему слову, - улыбнулась Лидия.
С Джулианом она часто бывала в отеле "Бомонт". Они пили коктейли в знаменитом баре "Трапеция", слушали в ночном клубе "Синяя комната" известных певцов и музыкантов, но в номер отеля Лидия попала впервые. Номер Джонни Сэндза потрясал. Лидия даже подумала, что его отделывали с учетом вкуса высокочтимого постояльца. В гостиной со стенами из темного дуба стояла массивная старинная мебель. Стены украшали с полдюжины театральных карикатур Эла Фру - шаржи на известных артистов прошлых лет. Компактный бар искрился бутылками.
Перед встречей с Эдди Лидия получила от Квиста четкие инструкции.
- Изыщи возможность поговорить с Эдди Уизмером с глазу на глаз. У него может быть своя точка зрения на эту историю. Он знает, что мы в курсе событий, и Джонни хочет, чтобы он помог нам. Пусть он расскажет тебе обо всем сам, без наводящих реплик Джонни.
Удобный случай представился в тот же день. Джонни оккупировал кабинет Квиста, коротая время с бутылкой виски, а Лидия же позвонила в "Бомонт" и договорилась с Эдди о встрече.
Он поджидал ее в вестибюле.
- Мы можем пойти в один из баров или в номер Джонни, если вы не боитесь.
С высоты своих пяти футов семи дюймов она посмотрела на него сверху вниз.
- Чего мне бояться?
- Вдруг я начну гонять вас вокруг стола?
- Пожалуй, рискну.
Эдди усадил Лидию в глубокое кожаное кресло, принес ей бокал дюбонне со льдом, любезно щелкнул зажигалкой. Затем уселся на краешек массивного стола и усмехнулся. Теперь он смотрел на нее сверху вниз.
- Не знаю, что нового вы можете узнать от меня.
- Расскажите мне о Джонни.
Эдди просиял.
- Джонни - величайший артист. Мы познакомились двадцать пять лет тому назад, а то и больше. Поверите ли, мне кажется, что это было вчера. Он снимался в фильме, я работал на студии: убирал мусор, ставил декорации, щека Эдди дернулась. - Я стал играть в водевилях, как только начал ходить. Пел, танцевал. Моя мать была комической актрисой, отец - героем-любовником. Теперь-то я понимаю, что актеры они были второразрядные. Но тогда театр оперетты был в каждом городе с населением больше пяти тысяч, и работы хватало всем. Пока звуковое кино не убило водевиль. Я пел, отбивая чечетку, и вдруг оказалось, что это никому не нужно. Я устроился на студию разнорабочим. И вот однажды Джонни подзывает меня: "Эй, парень, принеси мне кофе и сигареты". (Я знал, какую марку он курит.) Потом протягивает пятерку - сдачи, мол, не надо. Нет, отвечаю, я рад, что он позволил услужить ему. Джонни как-то странно посмотрел на меня и говорит: "Если хочешь услужить мне, приходи в мою гримерную после съемок". Я пришел, Джонни расспросил меня о жизни. Мы шутили, смеялись до упаду. Неожиданно он заявил: "Если хочешь оказать мне услугу, работай на меня". Я спросил, что я должен делать. "Все что взбредет мне в голову", - последовал ответ. И так продолжается двадцать пять лет...
Лидия не знала, сколько времени потребуется Джонни, чтобы покончить с бутылкой виски, и решила перейти к делу.
- Вы знаете, почему я здесь, Эдди. Джонни попросил мистера Квиста помочь ему.
- О боже, я так боюсь за него, мисс Мортон. Какой-то сукин сын, извините меня, хочет его убить.
- Как проходила та вечеринка с шампанским, Эдди?
Уизмер покачал головой.
- Поверите ли, мисс Мортон, в тот момент, когда он действительно нуждался во мне, меня не оказалось на месте. У него как раз был роман с одной девицей, - Эдди ухмыльнулся.
- У него вечно роман, не с одной, так с другой. Так вот, они вдрызг разругались, и девица укатила в Акапулько. Джонни послал меня за ней, с письмом и алмазным браслетом. Он не мог поехать сам: на следующее утро у него была запись на студии. Представьте себе, несмотря на то что произошло, утром он все-таки записал новую пластинку, которую раскупали сотнями тысяч... Так что я не участвовал в той вечеринке. Если б я не уехал, Джонни и в голову бы не пришло обращаться к Луи Сэйболу или Максу Либману. Когда я вернулся из Акапулько, мы каждый день ждали, что крыша обрушится нам на головы, но этого не произошло.
- Вы хоть наладили отношения с этой девицей?
- Нет. Для Джонни это был черный уик-энд.
Лидия закурила новую сигарету.
- Вы знали Беверли Трент?
- Конечно. Я с первого взгляда понял, что от нее можно ждать только неприятностей. Я предупреждал Джонни. Но у нее была потрясающая фигура и он не смог отказаться от столь лакомого кусочка. А потом она не хотела упускать его. Портила ему жизнь.
- Вернемся к вечеринке, Эдди.
Он достал сигарету, подбросил в воздух, поймал губами.
- Как было принято в водевиле, - улыбнулся он.
Лидия рассмеялась и захлопала в ладоши. Эдди закурил.
- Вечеринка не планировалась заранее. Джонни обедал с друзьями в "Чейзене". Кто-то пошутил, что шампанское - всего лишь шипучая вода. Джонни рассмеялся и предложил купить столько шампанского, сколько они смогут выпить, чтобы проверить, соответствует ли действительности это опрометчивое заявление. Тому, кто продержится дольше всех, он пообещал приз - тысячу долларов. Прямо из "Чейзена" они поехали к Джонни домой.