Эксперимент. Реальность или Отражение (СИ)
Утро однозначно не задалось. Кажется именно с того момента, как я открыла глаза, неудачи посыпалась на меня, как чертово конфетти.
Голова раскалывалась. Тело отказывалось подчиняться. Меня то и дело клонило обратно в сон. В то время как моя голова так или иначе снова оказывалась на мягкой подушке. Привкус во рту больше напоминал помойку, которую могли бы использовать и собаки для справления собственных нужд. Глаза припухли. Волосы вконец спутались. Но хуже всего то, что воспоминание о прошлой ночи никуда не делось. Несмотря на все мои молитвы о том, чтобы это был просто сон.
Вдобавок ко всем этим мелочам, в числе которых было и то, что я все же умудрилась проспать. Я опрокинула на себя горячий кофе. Едва не поскользнулась в ванной на банановой кожуре. Причём откуда она там взялась не знала даже Акимова. Именно мои вопли и гневные ругательства заставали её все же разлепить глаза и проверить — нет ли поблизости трупа. И это лишь малая часть того, как я собиралась.
— Боже, пошевеливайся, прошу тебя!
— Радуйся, что я вообще иду в универ!
— Если мы будем продвигаться такими темпами, то вряд ли вообще успеем туда сегодня! — гневно пыхчу я и снова натягиваю парик, покидав в сумку все необходимое для того, чтобы, оказавшись на нейтральной территории, незаметно переодеться и стереть с себя лишний грим.
Все-таки нельзя исключать возможность встречи с Ковалевским. И раз уж он меня видел, то видеть меня здесь иную— он совершенно не должен.
— Ты такая заноза, что я постоянно удивляюсь почему ты нравишься стольким людям! Хотя постой-ка, — Она усмехается и в отместку за свой сон добавляет: — Ты же играешь пай девочку-ангелочка. Точно!
Гневно сжимаю челюсть, сдерживая закипающую злость. Подхватываю сумку и, кинув: «Жду тебя на улице», спешно выхожу из квартиры.
Мне нужно срочно на воздух. Потому что если я сейчас же не вдохну прохладного ветерка, то либо взвою, либо придушу одну языкастую дамочку!
Несусь со всех ног к лифту, надеясь, что все неудачи и беды на сегодня закончились. Ведь я уже сполна прочувствовала этот день! Но не тут-то было…
Стоит мне лишь войти внутрь и гневно нажать на кнопку первого этажа, вымещая злость, двери останавливает чья-то рука. Недовольно хмурюсь. Но тут же остываю, понимая, что лифт в общественном и равном пользовании. Однако…когда следом за рукой я вижу хмурую физиономию Ковалевского — сердце заходится в бешеном ритме.
И вовсе не от волнения или предполагаемого стыда, как вы могли предположить.
О, не-е-е-т.
Скорее от непередаваемой ярости и желания спустить его с собственных небес на землю!
Мы встречаемся взглядами. На доли секунды на его лице проносится удивление с толикой непонимания. А затем он кажется точно также понимает, что случившееся ночью — не плод нашей больной фантазии. Брови опасно сходятся возле переносицы. Глаза сверкают похлеще молний. Двери захлопываются, отсекая нас от остального мира. И я в замешательстве сглатываю, невольно делая шаг назад.
— Ты, — с подозрительным спокойствием произносит он, указав на меня. Но то, как этот парень делает уверенный шаг вперёд — говорит о том, что это спокойствие напускное.
— Мы знакомы? — Пытаюсь предпринять последнюю попытку и кошу под дурочку. Но…
Этот ненормальный за секунду оказывается рядом со мной. И его руки становятся в опасной близости от моей головы, не говоря о лице, когда он с силой ударяет кулаками о стену.
— А. Точно. Вспомнила, — заискивающе кивая, произношу я, пытаясь сгладить накал, образовавшийся между нами.
Ну, что за невезение?!
— Ещё раз повторяю свой вопрос: ты меня преследуешь?
— Ещё раз повторяю: я живу здесь!
— Неужели? — Его бровь с садисткой медлительностью поднимается вверх. При этом трудно на заметить с какой иронией он совершает подобный жест.
Я суплюсь. Но тут же беру себя в руки.
В конце то концов, моя цель совершенно далека от подобных чувств.
«Этот парень не так-то прост» — неожиданно всплывают в мыслях слова Акимовой. И я злюсь.
Потому что совершенно не хочу проигрывать. Ведь тогда мои убеждения о красоте души, имеющей большее значение, нежели внешность, просто растворятся. А значит и все доводы, которые я привожу себе, каждый раз пытаясь снять с себя эту чёртову маску, канут в небытие.
Нет уж!
НЕТ. УЖ!
Не тогда, когда я почти решилась! Когда я почти поверила, что это действительно так!
Делаю вдох-выдох. После чего непроизвольно кладу руку ему на грудь. Наверное, инстинктивно пытаюсь защитить себя.
— Послушай, — едва не произношу его фамилию, но спешно это понимаю, — я правда здесь живу. У своей…родственницы. — Мысленно усмехаюсь, но тут же продолжаю под заинтересованным взглядом: — Меня соседи затопили. Да ещё и проводка сломалась. В общем в моей квартире ремонт. И именно поэтому я здесь.
Он недоверчиво щурится. Едва склоняется к моему лицу. Но тут же морщится, словно нахождение со мной в подобной близости ему неприятно, и отступает на шаг назад.
Внутри меня борются противоречивые чувства. Но я спешно подавляю их.
Ну, да. Вика (то есть нынешняя я) не красотка. По крайне мере не такая, как все видят эту красоту в типичных, стандартных рамках. Но, черт! Это все-таки обидно…
Какого…лешего спрашивается?
Почему, если ты красив, но в иной манере. Своей, простой, чудаковатой, местами может быть нестандартной — тебя уже не считают за девушку, способную кому-либо понравиться?..
Хочу уже выпалить все эти мысли вслух. Но лифт сигналит о прибытии, и его двери открываются.
Удивительно. Но он ничего не произносит на мою пламенную речь.
Хмыкаю себе под нос. А затем мы одновременно движемся к выходу. Да так же одновременно сталкиваемся плечами.
— Подвинься, — недовольно бурчит он, мельком взглянув на меня.
Я вспыхиваю от этого легкого пренебрежения в его взгляде, когда он скользит по моей простенькой дешёвой одежде, и тут же произношу:
— Сам подвинься!
Как итог — мы снова сталкиваемся друг с другом, не помещаясь в проход.
Оборжаться просто!
Гневно пыхчу и толкаю его в сторону, под его ошалелым взглядом. После чего спешу через весь к холл к огромным стеклянным дверям.
— Эй, Крейзи.
Мысленно сворачиваю его шею. А затем все-таки оборачиваюсь.
— С тебя должок.
— Чего? — возмущаюсь. — Какой ещё должок?
Его взгляд медленно скользит вниз и останавливается на обуви.
В этот момент я отчётливо понимаю его намёк.
«Чертов мелочный говнюк!» — думаю про себя, но в ответ лишь мило улыбаюсь, стараясь подключить свою вторую натуру, где я добрая и понимающая. Поэтому уже в следующее мгновение показываю ему жест «Ок» и, сказав: «Без проблем», разворачиваюсь и спешу на улицу.
Будут у тебя кроссовки!
В конце то концов, это прекрасный повод извиниться за все и… Он ещё пожалеет, что решил содрать с меня деньги!
Ирод!
Лёгкий ветерок ударяет в лицо, и я выдыхаю. Оглядываюсь по сторонам и щурюсь от яркого солнца, выбравшегося из-за утренней тучи.
Настроение паршивое. Голова до сих пор плохо соображает. В мыслях то и дело всплывает мой вчерашний позор. Но вместе с ним появляется и чувство некого удовлетворения.
«Так тебе и надо!» — довольно вопит мой внутренний голос, и я усмехаюсь, запрокинув голову, глядя на голубое небо с дымчатыми облаками. Но лишь до тех пор, пока не слышу:
— Помнится кто-то опаздывал в универ?..
Закатываю глаза, передразнивая подругу. После чего все-таки сажусь в её машину, аккуратно захлопнув дверь.
Акимова довольно улыбается. Я показываю ей фак. А затем мы обе смеемся. И так было всегда. Потому что несмотря на то, что мы совершенно разные, у нас есть кое-что общее.
Любовь, доверие и благодарность.
То, на чем строится наша дружба. Ведь несмотря ни на что, я знаю, что смогу доверить этой шумной девчонке любую тайну, саму себя. И она никогда не подведёт меня. Примет, как и всегда. Любую. Независимо от людей, которые постоянно вешают какие-либо ярлыки и т. д.