Плохая мать (ЛП)

Гэвин откинулся на спинку кожаного стула за столом, сцепив пальцы.
— Я был бы рад.
— Здорово. Я ценю это. — Она наклонилась, открыла портфель и вынула стопку бумаг. Затем выбрала один лист и положила его на стол лицевой стороной вверх. Он потянулся вперед, разорвав с ней зрительный контакт только тогда, когда копия фотографии карточной комбинации оказалась прямо перед ним.
— Восьмерка пик, девятка червей, валет червей, пятерка бубен, валет пик, туз треф и двойка бубен, — читал он вслух, его разум расставлял и переставлял их так, как это было естественно для него. Он почувствовал на себе обнадеживающий взгляд Сиенны, его брови нахмурились, пока он размышлял. Черт возьми, ему хотелось сказать ей что-нибудь содержательное. Но он этого не сделал.
— Пара валетов — достойное начало, если игра только начинается и у вас еще есть шанс сбросить карты, — предположил он.
— А что, если убрать валеты?
— Тогда тебе лучше уметь блефовать.
Она одарила его кривой полуулыбкой.
— Это не особо поможет, да? — спросил он, ненавидя разочарование на ее лице.
— Все в порядке, — сказала она. — Ты подтвердил то, о чем я думала. Пока недостаточно информации, чтобы понять, что означают эти карты. Черт, подозреваемый мог положить случайные карты в руку жертвы. — Она отвела взгляд в сторону, а ее губы дернулись, как будто она говорила, что все возможно, но ее интуиция подсказывала что-то другое. Он видел это. Поскольку знал это и без ее слов.
Гэвин не был детективом. Он хорошо разбирался в картах, но не в головоломках. Но умел читать людей. Именно поэтому, помимо умения обращаться с картами и числами, он был чертовски хорошим игроком в покер. Он заметил незначительные подергивания. Он замечал крошечные вспышки и малейшие вдохи даже периферийным зрением. Он анализировал. И всегда читал Сиенну Уокер лучше, чем кто-либо другой. По крайней мере когда-то. Возможно, если эта способность и изменилась по мере того, как она менялась и росла, то не так уж сильно. Да, Сиенна нутром чувствовала, что карты означали что-то важное.
И она пришла к нему за помощью.
— Есть еще кое-что, — сказала она, снова наклонившись и вытащив из портфеля еще несколько листов бумаги. — Похоже, что человек, убивший нашу жертву, оставил записку как на месте преступления, так и у Люсии Печеро.
Брови Гэвина опустились в замешательстве.
— У Люсии? Как это возможно?
— Я точно не знаю. Не ясно. — Она рассказала ему о письме, адресованном ей, и об удивлении Люсии, когда она позвонила. — Ты кому-нибудь говорил, что отправляешь мне информацию о ней?
— Нет. И я отправил информацию со своего домашнего компьютера, используя свой личный адрес электронной почты.
— Ты живешь с кем-нибудь? — он отметил, что она продолжала смотреть на блокнот у себя на коленях, пока он не ответил.
— Нет.
— Тогда создается впечатление, что этот человек каким-то образом на шаг впереди нас, и я понятия не имею, как это возможно, если только это не какая-то тщательно продуманная уловка. Можешь ли ты вспомнить кого-нибудь, кто мог бы захотеть привлечь тебя к полицейскому расследованию?
— Нет. — Он провел пальцем над губой, размышляя. — Честно говоря, я живу довольно спокойной жизнью. — Ее взгляд на мгновение задержался на нем, и она кивнула, прежде чем потянуться вперед и снова положить пару листов на его стол.
Гэвин взял их, отметив, что это были копии рукописных записок: первая короткая и односторонняя, вторая — две страницы, обе стороны которых были исписаны одним и тем же аккуратным почерком.
— Ты не против их посмотреть? — спросила Сиенна. — Мне жаль, что я не могу оставить эти копии тебе…
— У меня есть время, — сказал Гэвин, взяв их и откинувшись на спинку стула. Боковым зрением он увидел, как Сиенна взяла телефон и начала пролистывать что-то в нем, пока он читал.
Закончив, он отложил страницы и толкнул их обратно через стол. Она взяла их и положила себе на колени поверх блокнота, который все еще лежал там.
— Что это? — спросил он. — Чей-то дневник?
 
— Или часть чьей-то фантазии, скормленная нам по неизвестным причинам. Я не уверена. Но подумала, может быть, имя собаки что-то значит. Показалось что-нибудь знакомым?
— Джексон?
— Да, но в одном месте он называет его Джаксом. — Сиенна взяла копии и быстро отсканировала ее до нужного места, а затем прочитала. — Сначала я пошел на заднее крыльцо, чтобы посмотреть, там ли еще Джексон, свернувшись калачиком в солнечном бассейне. Но когда я выглянул в окно, Джекса не было.
— Нет, Джекс.(Jax). Как… валеты (jacks)? (Прим. В данной ситуации имеется в виду созвучность этих двух слов в английском языке) Карты?
Сиенна вздохнула.
— Я не знаю. — Она потерла висок, и Гэвину захотелось ее утешить. Это его поразило. Не необходимость утешить Сиенну Уокер от ее очевидного разочарования, а ее сила. Еще вчера она приветствовала бы такое, но не теперь.
Но факт оставался фактом: прошло одиннадцать лет, и независимо от силы этого чувства, его испытывал только он один.
— Могу ли я увидеть их еще раз? — спросил он, указав на листы в ее руке. Она молча передала их, и он снова просмотрел строки, но цифр и карточных мастей больше не было. Он постукивал по страницам подушечками пальцев, возвращаясь к тому, что она сказала о собаке.
— Без валетов. Хорошо, давай посмотрим на оставшиеся, — сказал он, понимая, почему она задала ему этот вопрос несколько минут назад.
— Я пробовала, но другие карты по-прежнему для меня бессмысленны. А для тебя?
Он протянул руку, и она, очевидно, знала, о чем он просит, потому что вручила ему фотографию семи карт, разложенных в том порядке, в котором они были вложены в руку жертвы. Их взгляды встретились еще на несколько мгновений, и Сиенна первой отвела взгляд, наблюдая, как он взял фотографию, положил ее поверх других бумаг на столе и стал изучать карты. Без валетов. Итак, без них карты гласят: восьмерка пик, девятка червей, пятерка бубен, туз треф и двойка бубен. Восемь, девять… пять, один, два.
Гэвин посмотрел на Сиенну и увидел, что она изучала его. Ее глаза расширились, и она мгновение показалась смущенной, прежде чем выражение ее лица стала более спокойным.
— Восемь, девять, пять, один — если считать туз за один — два — это почтовый индекс здесь, в городе, — сказал он.
— Ох. — Она дважды моргнула, ее взгляд устремился в сторону. — Да. Да. Где это?
— Думаю, на северо-востоке. Подожди. — Он открыл свой ноутбук и воспользовался поисковой системой, чтобы подтвердить свои слова. — Ага. К северо-востоку. Хотя это довольно большая территория.
Сиенна снова постукивала по колену, как она это делала, когда ее мозг работал так быстро, что тело неосознанно пыталось подстроиться.
— А вот и он, — сказала она, как будто подумав вслух и озвучив лишь половину своей мысли.
— Он оставил подсказки в записках?
— Да. — Она выглядела немного неуверенной, но в то же время взволнованной. Затем откинулась на стуле, ее колено замерло. — Если на карточках указан почтовый индекс (что может быть просто совпадением, не так ли?), то что, черт возьми, мне с ним делать?
Гэвин отложил карточки в сторону и вернулся к записке, перечитав ее во второй раз. Что-то ему запомнилось, но он думал не так, как она, очевидно, — как будто внутри были какие-то подсказки…. что бы это ни было. И не просто подсказки с использованием цифр, а…
— Это, — сказал он, постучав по линии указательным пальцем. — Его мать говорит: — Ты можешь подумать, что я выгляжу лучше, чем играю, любимый, но ты ошибаешься. Эта фраза. В картах вы называете руку, которая выглядит лучше, чем играет, Анной Курниковой.
— Анна Курникова?. . теннисистка?
— Ага.
— Хорошо. Так что это значит? Она выглядит лучше, чем она… — на ее лице появилось понимание, и она преувеличенно закатила глаза. — Ну, это грубо.
Он издал смешок, пожав плечами. Гэвин был согласен, но не он придумал эту фразу.