Иной разум. Тетралогия (СИ)
Он преодолел сто метров предательской поверхности растрескавшегося, припорошенного тончайшей песчаной пылью дна, когда со стороны громоздящихся одна на другую плоскодонных барж вдруг раскатистым треском ударили автоматные очереди, и по связи раздался отрывистый доклад командира третьего отделения:
— Огневой контакт!
Это было ясно и без слов, судя по мятущимся вспышкам и слепящим трассам очередей, которые на полупрозрачном забрале теплового визора выглядели горячечными строчками ярко-зеленых шариков, огонь вели две группы боевиков, одна из которых засела внутри танкера, где-то в районе внешних палубных надстроек.
— Отделение, вперед! — скомандовал Лозин, приняв мгновенное решение. — Атакуем с тыла через пробоину. Соблюдать осторожность, на входе наверняка засада, — произнеся эти слова, он привстал и короткими перебежками ринулся вперед, зная, что бойцы отделения последуют за ним, соблюдая строго определенную дистанцию и очередность парных перебежек.
Оказавшись под килевым выступом, Лозин, увязая по щиколотки в песчаных наносах, двинулся вдоль закругляющегося днища, пока в поле зрения тепловых систем не попал безобразный остроугольный провал пробоины. На фоне зеленоватой мглы он четко различил несколько человеческих фигур, укрывшихся за толстыми иззубренными краями пробитого корпуса.
— Всем укрыться… — Иван отполз на несколько метров в сторону, открывая себе сектор обстрела, и уперся локтями в рыхлый песок. В подствольный гранатомет его «шторма» была загодя заряжена осколочная граната, и Иван, прицелившись, коснулся сенсорной гашетки, послав ВОГ по пологой баллистической траектории внутрь танкера.
Секунду спустя сразу за пробоиной полыхнул ослепительный взрыв, прокатившийся басовитым эхом по пустому корпусу судна, и одновременно с этим Лозин вскочил, увлекая отделение в стремительный рывок.
Как он и рассчитывал, ответного огня не последовало, — они беспрепятственно проникли внутрь, встретив на входе лишь агонизирующие, иссеченные осколками тела трех боевиков.
— Шершнев, собрать документы, если они есть, — на всякий случай распорядился Иван, прислушиваясь к звонкому перестуку выстрелов и падающих гильз, доносившихся откуда-то сверху с накрененной палубы. — Долматов, Зыбин — остаетесь здесь, остальные за мной! — Он, не выключая тепловидения, бегом кинулся к наклонной лестнице, оканчивающейся на пятнадцатиметровой высоте темным провалом квадратного люка.
Оттуда неожиданно полоснула автоматная очередь, вслед которой, звонко клацнув о ступени, полетела ручная граната.
— Ложись! — рефлекторно выкрикнул Иван и рванулся вбок, падая под прикрытие какого-то выступа.
Оглушительный взрыв рванул метрах в пяти от него, наполнив пустой гулкий трюм корабля звонким рикошетом разлетающихся осколков, и тут же вдогонку из люка опять ударил автомат, наугад полосуя пространство вокруг лестницы слепящими росчерками трассирующих пуль.
Иван резко привстал на колено, но кто-то из бойцов опередил его — из сумрака ударила короткая прицельная очередь, и вниз грузным мешком повалилось мертвое тело.
— Всем доложить о состоянии! — приказал Лозин, осторожно приближаясь к основанию лестницы. Он ни на миг не выпускал из поля зрения квадратный проем, пока не занял позицию у первой ступени.
— Горшина задело… — пришел доклад. — Осколочное в руку.
— Сергей? — Лозин перезарядил подствольник.
— В порядке. Жить буду.
— Остаешься с Долматовым и Зыбиным. Шершнев, займешь место Сергея.
— Есть, командир.
— Первая пара, приготовиться. — Иван наугад послал гранату в проем люка. — Вперед!
Наверху оглушительно гаркнул взрыв.
Двое десантников стремительно вскарабкались по наклонной лестнице, и спустя секунду по связи пришел доклад:
— Чисто.
Лозин закинул «шторм» за спину и полез вверх, вслед за ним парами поднялись еще шестеро бойцов.
Теперь они находились в средней части танкера: стены коридоров здесь превратились в пол и вели к коротким лестницам, минуя которые можно было попасть на накрененную палубу, а оттуда к внешним надстройкам.
Безопасных путей тут не существовало, и Лозин избрал правый коридор, просто потому, что тот оканчивался более широкой, опрокинутой набок лестницей.
Пятьдесят метров гулкого тоннеля прошли беспрепятственно, лишь отзвуки гремевшего снаружи боя подстегивали: быстрее, быстрее!..
Иван первым выполз на накрененную палубу и тут же увидел, как бьет из расположенной неподалеку надстройки крупнокалиберный пулемет. На слух он безошибочно определил последнюю модернизированную модель ПКТМ [1], который при определенных условиях мог крепиться не только на бронетехнике, но и на переносном треножном станке.
«Ну, держитесь, суки…» — зло подумал он, переползая по наклонной палубе.
— Решетов, возьми пулеметчика. ПКТМ не трогай, пригодится, чтобы заткнуть тех, на барже.
Вдоль палубы метнулась тень, боец ужом скользнул за надстройку, глухо хлопнули два одиночных выстрела, и следом пришел доклад:
— Чисто, командир. Можно заходить.
Иван привстал, и в этот миг со стороны барж по ним ударило сразу несколько автоматов.
Лозина спас шлем. Пуля с хрустом впилась в кевлар, едва не проломив его в районе виска, от удара голову Ивана мотнуло в сторону, так что хрустнули шейные позвонки, визор шлема тут же померк, впрочем, как и сознание, но последнее вернулось к нему спустя несколько секунд, а вот с компьютерным видением пришлось распрощаться — распоротый трассирующими очередями мрак вновь подступил со всех сторон, словно норовил облепить его, прильнуть к лицу, заглянуть в мутные от контузии глаза сержанта…
Он едва успел осознать это, как сзади его подхватили чьи-то руки и потащили вверх по накрененной палубе, прочь от визгливых искр, высекаемых пулями.
Лозин уже вполне пришел в себя и видел, как двое бойцов отделения прикрывают отход: присев за укрытиями, они вели огонь в сторону барж, отвлекая на себя внимание противника.
…Надстройка, где стоял крупнокалиберный пулемет, оказалась мостиком танкера. Над помещением сначала поработали мародеры, выдрав все ценное, годное на продажу или содержащее цветные металлы, а уже после этого заброшенный, ржавеющий под открытым небом остов корабля облюбовала какая-то банда, видимо намеревавшаяся оборудовать здесь стационарный перевалочный пункт для проходящих в обоих направлениях караванов с контрабандным грузом.
Что ни говори, место выбрано удачно: обнажившееся дно Каспия представляло собой опасное, малоизученное пространство, слишком ненадежное, чтобы по дну бывшего моря могли пройти машины, не говоря уже о тяжелой бронетехнике. Обычно караваны шли пешим порядком и остро нуждались в местах безопасного отдыха. Лозин не знал, как обстоит дело в иных регионах новоявленной суши, но в данном случае предприимчивый полевой командир, обосновавшийся в остовах заброшенных морских судов, крупно просчитался. После подписания недавних межправительственных соглашений здесь пролегла зона ответственности Российских вооруженных сил, и вряд ли своеобразный «караван-сарай» просуществовал бы более одной—двух недель. Слишком броское место…
Впрочем, судя по обстановке, боевики обосновывались тут всерьез и надолго. Вместо пультов с навигационным оборудованием на просторном мостике танкера сейчас размещались койки, перенесенные сюда из кают, пол в некоторых местах оказался нивелирован относительно земли при помощи прихваченных на сварку металлических листов, в бортах прорезаны узкие бойницы.
Судя по брошенным сварочным аппаратам, работы по реконструкции танкера находились в самом разгаре.
Все это прояснившийся после контузии взгляд Лозина охватил за несколько секунд. Бой снаружи не утихал, и времени на размышления не было. Не снимая поврежденного шлема, он откинул вверх бесполезное теперь проекционное забрало и подошел к Решетову, который, оттащив в сторону труп боевика, возился с укрепленным на треножном станке крупнокалиберным станковым пулеметом.