Не время для героев. Том 6 (СИ)
— Ничего, поймёт. У неё выбор не особо велик — либо я умру и она лишиться своей главного бойцового пса, либо пускай смирится, и потом выкорчёвывает Арканум из моего тела.
— Даже если ты прав, даже если тебе удастся её убедить, в чём я почти не сомневаюсь — есть другая проблема, Хэл.
— А конкретнее?
— Каждый присоединённый осколок будет тебя менять. Ты уже не тот парень, которого я помню по Восточному континенту. И это не потому, что у тебя не хватает памяти. Я «вижу», как энергопотоки перчатки действуют на тебя. И вижу, что ты стал… Другим. Не в магическом, а эмоциональном и психическом плане. Ты по другому размышляешь, по другому говоришь, по другому реагируешь на разные вещи и события… И я подозреваю, что каждая следующая частица Арканума будет влиять на тебя всё сильнее и сильнее.
Я кивнул, соглашаясь с его словами. Глупо было это скрывать, тем более, что ничего подобный обман бы не поменял.
— Думаешь, меня берут под контроль?
— Возможно, неосознанно. Ты хоть и Творение Ирандера, но фактически — просто человек? Пусть и идеально заточенный под управление магическими потоками, пусть и невероятно удачливый — но всё же человек. И контакт с сущностями, которым десятки тысяч лет, с их сложными разумами, с магией, которая зачерпнута за пределами нашего мира… Было бы странно, если бы это никак не влияло на тебя.
— И что ты предлагаешь? — мне не понравилось, к чему он клонит.
— К тому, чтобы как можно меньше использовать перчатку. Не провоцировать её на её более углублённый симбиоз с твоей аурой. И к тому, чтобы ограничиться в присоединении Осколков. Насколько это возможно, по крайней мере.
— Что ж… Я приму твои слова к сведению. Но не могу ничего обещать. Придётся искать баланс между стремлением выжить и возможностью потерять себя…
* * *Чтобы выбраться из Сумеречных земель, нам с Беренгаром потребовалось почти две недели. И надо признать — разделение «прокажённой» магией территории с обычной скалистой равниной произвело на меня неизгладимое впечатление.
Пока мы двигались по Сумрачным землям на юг — ничего не менялось. Всё те же леса, окутанные тьмой, долины, развалины, поля, холмы. И над всем этим — клубящиеся облака теней, то и дело опускающиеся до самой земли. Они создавали такую завесу, в которой иной раз уже через пять-десять метров было невозможно разглядеть хоть что-нибудь.
Но в один прекрасный момент сквозь разрыв тёмных облаков мне в лицо ударил такой яркий свет, что я едва не споткнулся! Причём это случилось мгновенно — словно удар в лицо, который совсем не ждёшь! Солнце, которого я не видел так долго, пробивало теневую завесу, и увидев это, я устремился вперёд с удвоенными силами!
… И вышел на коричневую равнину, над которой гулял лёгкий ветерок, то и дело взметая в воздух небольшие клубы пыли. Оглянувшись, я лишь удивлённо хмыкнул — мир был словно бы разрезан пополам! Стена клубящейся, но частично прозрачной тьмы стояла передо мной, отделяя Сумрачные земли от приграничной полосы бесплотных земель Свободного Анклава.
За спиной всё, включая небо, было затянуто тьмой, будто бы огромный грозовой фронт стоял на месте и не двигался. Он растянулся так далеко на запад и восток, насколько хватало глаз, но мне уже так осточертела эта местность, что я не стал разглядывать необычное магическое явление.
Повернувшись к нему спиной, я устремился к ближайшему пределу Свободного Анклава…
* * *Путь до города Хетрин, в котором меня ждали люди Аулэ и друзья, удалось проделать ещё за две недели. Да и то лишь потому, что пешком я прошагал совсем немного.
Сначала купил у крестьян в ближайшем поселении единственную лошадь, а затем, добравшись до небольшого городка под странным названием Райсы, забрав из казарм местного владетеля ездовую ящерицу, наподобие тех, которых видел ранее.
К счастью, мне повезло. Предел оказался лоялен к Аулэ и местная власть не стала противиться требованиям. Увидев перчатку, простолюдины падали передо мной ниц, солдаты отдавали воинское приветствие, а чиновники и правители заискивали и старались всячески угодить.
Таким образом, добравшись до цивилизации, я позволил себе устроить день отдыха. Отмылся в горячей воде и отоспался в мягкой кровати, узнал новости, поел нормальной еды и снарядился в дорогу, пользуясь титулом кхагара…
…Однако на этом лёгкость путешествия, о которой я начал думать, закончилась,
А всё потому, что меня не было гораздо дольше, чем шесть недель. На самом деле я отсутствовал почти пять месяцев! И за это время в Свободном Анклаве началась самая настоящая бойня.
Фактически, весь восток континента, всё это лоскутное королевство разделилось на три противоборствующих лагеря.
Первым управляла Аулэ, которая за время моего отсутствия смогла объединить несколько пределов на севере и юге Свободного Анклава, а также завладела ещё тремя Осколками.
Фактически, она вела войну со вторым лагерем — последователями Зеал-Тора, которых объединил некто «Зверь», о котором я слышал от Культистов в Сумрачных землях. По рассказам людей, которых я встречал на своём пути, эти ублюдки в основном обосновались на Востоке, но устраивали регулярные вылазки в другие пределы и творили такие зверства, которые и представить было сложно.
Была и третья фракция, самая неожиданная, надо признать. Они называли себя последователи Свободной воли и объединили несколько пределов на Западе, хотя островки этого своеволия имелись и в других местах разодранного войной Свободного Анклава. Главное отличие этих «последователей» от Зверя и Аулэ было в том, что они наотрез отказывались использовать Осколки — и более того, они всячески оберегали их от того, чтобы частицами Арканума завладели «вернувшиеся» (если можно так сказать) Вечные.
В общем, мне было понятно, что все эти «разделения» произошли не просто так.
Осколки тех пределов, которые поддерживали Аулэ, очевидно, подчинялись её воле, а также воле прочих Вечных или Творца.
Зверь и его приспешники использовали Осколки, в которых властвовал Зеал-Тор, задавив волю своих родичей.
А «последователи» и Анклав Добродетели и вовсе отказывались прислушиваться к создателям этого мира. По слухам, в храмах Добродетели (где хранились поножи) стояли невероятные магические барьеры, изолирующие частицы Арканума от любого воздействия извне.
В общем, в дороге до Хетрина я насмотрелся таких ужасов, что прекрасно понимал тех жителей Западного континента, которые не желали возвращения Вечных. Но, к сожалению, поддержать этих людей не мог — как бы их взгляды не были мне близки…
Сожжённые деревеньки, разрушенные города, долины, погружённые в мерцающий магией туман, огромные провалы посреди полей, клубящиеся вырывающимся из-под земли паром, аномально холодные зоны посреди жаркого климата, в которых всё было превращено в лёд, выжженные колдовством пустоши, сотни трупов в придорожных канавах, монстры-падальщики, заполонившие дороги, призраки и разбойники…
Свободный Анклав превратился в царство безумия, в котором лишь изредка можно было найти островки спокойствия. И одним из таких островков оказался город Хетрин, где меня, как я надеялся, ждали люди Аулэ…
* * *Хетрин оказывается небольшим городом, но расположен куда как удачно — на острове прямо посреди огромного озера в горной долине. К этому острову ведут два пути — северный и южный мосты, соединяющие его с «большой землёй».
Мосты и впрямь внушительные — широкие, сложенные из мощного белого камня, широкие, такие, что могут проехать три повозки в ряд. И очень длинные — почти милю длиной каждый.
С внешней стороны эти подходы никак не защищаются, однако проезжая по мосту, я ощущаю под ногами магические «закладки», от которых к городу тянутся энергонити.
— Любопытно… — произносит плывущий по воздуху рядом со мной Беренгар. — Заклятия-бомбы. Меньше секунды потребуется колдуну на острове, чтобы разнести эти конструкции в пыль. Вместе со всеми, кто окажется на них.