Не время для героев. Том 6 (СИ)

— Но, тем не менее, ты сейчас показал и рассказываешь мне, как всё было! Или снова обманул в своих интересах?
— Нет, — Беренгар качает головой и нервно дёргает бороду. — Не обманул! Потому что воспоминания сохранились во мне! В душе, которая пусть и была порабощена, но всё равно осталась моей!
— Ладно-ладно, — я примирительно поднимаю руки, — И что дальше? Зеал-Тор, который тобой управлял, ждал — но чего?
— Возможности вернуться после поражения. И он её получил.
— Догадываюсь, что это случилось уже на Восточном континенте?
— Верно. Ирандер, которому предлагали стать Императором всего Западного континента, отказался от этой чести и покинул его.
— Но почему?
— Было две причины. Первая — ему начали поклоняться, как победителю богов, устанавливать памятники, и на основе этого культа личности начала зарождаться новая религия… Но мой брат не хотел повторения всего, что уже произошло. Он не хотел быть новым богом и понимал, что подобное, рано или поздно, приведёт к новой войне. Он хотел для человечества свободы — истинной, настоящей и безграничной. А вторая…
— Перчатка.
— Верно. Как я уже говорил, уничтожить Осколки было нереально — сила, которую нам даровал Творец и трое Вечных, рассеялась, и собрать её оказалось невозможно. Так что на первом Анклаве — собрании уцелевших — частицы Арканума разобрали те, кто стал новыми правителями. Цари, маги, религиозные лидеры — все они поклялись оберегать Осколки, защищать их от посягательств и никогда не использовать…
— Ха-ха-ха! — не выдержав, смеюсь я. — Кажется, непостоянство и ложь — отличительная черта человечества. Быть может, я зря злюсь на тебя за обман? Раз уж мы все лжём…
— Не могу вспомнить ни одного человека, который был бы полностью честен.
Я лишь грустно качаю головой. А ведь и правда — все лгут… Все, кого я знаю и помню, хоть как-то да лгали…
— Ладно, давай оставим эту грустную тему. Что было дальше?
— Распределив Осколки, Ирандер забрал себе самый большой из их, — Беренгар кивает на мою руку. — Не чтобы использовать, а чтоы он никому не достался. Будешь смеяться, но он думал практически также, как и ты, и после всего произошедшего никому не доверял полностью. А потому решил лишить человечество возможности объединить Арканум, даже если кто-то этого захочет. Он запечатал остатки силы Ирандера в камни Эрленкар, взял перчатку и объявил, что уходит на восток. Хотел исчезнуть тихо, но Зеал-Тор во мне приказал открыть его намерения народу.
— Зачем?
— Чтобы люди последовали за ним. Предатель желал, чтобы на восточный континент отправилось как можно больше людей, чтобы собрать там собственную армию…
— И много людей ушло за Ирандером?
— Около трёх сотен тысяч. И я в их числе. На кораблях мы отправились через взбесившийся океан, который позже назвали Штормовым, пересекли его с помощью магии, потеряв тысячи людей, но всё же добрались до новых берегов.
— И что всё это время делал ты? Точнее — Зеал-Тор?
— Работал с людьми. Таких, как я, было множество. Мы не могли остановить Ирандера от столь далёкого путешествия и его планов — но попытались совратить его мощью перчатки, в которой оставалась суть Ирандера.
— И у вас получилось!
— В конце концов — да. Раскол на светлых и тёмных, конфликты с халифатом, северянами и кочевниками, внутренние распри, трудности выживания… Часть из этого была подстроена, и в какой-то момент Ирандер воспользовался перчаткой. Но после битвы с Зеал-Тором и путешествия через Штормовой океан, во время которого моему брату приходилось насиловать свой Источник, чтобы «пробить» нам путь через разломы и магические шторма, он сильно ослаб. Так что в какой-то момент перчатка взяла над ним верх, и случилось то, что случилось.
— Он сошёл с ума.
— Именно. Но его воля была по-прежнему сильна, и периодически он возвращался, пытаясь исправить содеянное и найти способ освободиться от власти Зеал-Тора. И ты был его последним шансом.
Мы снова молчим. Я обдумываю услышанное и, наконец, произношу:
— Это грустная история, Беренгар.
  
— Не поспоришь, — вздыхает призрак. — И поверь — мне осознавать то, что я натворил куда грустнее, чем тебе просто слушать об этом…
— А как ты попал в книгу?
— Это было наказание, — морщится Беренгар. — Во время своего первого «просветления», после того, как Ирандер уже попал под власть перчатки, он как-то узнал, что я тоже одержим… Когда брат сошёл с ума и начал творить зло, я и остальные подчинённые Зеал-Тору колдуны были уверены, что наш план удался. Мы смотрели на то, как Восточный континент погружается во тьму, как целые племена слаборазвитых людей тонут в крови, как Зеал-Тор проводит древние ритуалы и восстанавливает силу… МЫ САМИ БЫЛИ ЗЕАЛ-ТОРОМ И УЧАСТВОВАЛИ В ЭТОМ!
— А потом Ирандер пришёл в себя?
— Да. И остановил безумие… На какое-то время. Он наказал нас — уничтожил каждого, кто был порабощён Зеал-Тором, испепелил, низвёл до атомов… Но пощадил меня.
— Потому что ты был его братом.
— Я… Да. Я был его братом. И, несмотря на то, что я натворил, он всё ещё любил меня… И заключив в ту книгу, лишил возможности воздействовать на внешний мир… Он приходил ко мне — постоянно, когда был в себе… говорил, пытался найти решение и выдрать из меня заразу Зеал-Тора…
— Но у него не получилось?
— Верно. Но получилось у тебя, Хэл.
— В каком смысле? — не понимаю я.
— Ирандер мог меня контролировать. Он приходил в любое время, когда захотел, на любом расстоянии. И та история с твоим отцом — это финальная часть его плана по искоренению Вечного Предателя из души моего брата. По его замыслу ты был одним из его Творений — не самым главным, но единственным, кто дошёл до цели… Пусть всё и повернулось иначе, не так, как он планировал.
— Я не понимаю.
— Всё просто, Хэл. В той книге Зеал-Тор, который поработил меня, практически не имел силы. Мне предоставили шанс — помочь тебе обучиться магии, направить в нужную сторону — и если всё пойдёт как надо, если Ирандер искоренит Вечного предателя из себя — он выпустит меня, оставив часть Зеал-Тора в книге.
— И ты поверил?
— А какой у меня был выбор? Ты хоть представляешь, каково это — тысячу лет сидеть в книге⁉ В однообразной иллюзии, не чувствую ни запахов, ни вкусов, не слыша звуков и не ощущая тепла человеческой кожи⁈
Вспомнив лес безвременья и ту проклятую башню, я вздрагиваю.
— Представляю.
— Сильно сомневаюсь, — фыркает Беренгар. — Но я, как ты понимаешь,согласился. И долгое время делал всё, что требуется. Пока Ирандер в приступе своего очередного безумия, когда им управлял Зеал-Тор, не заявился ко мне с другим предложением. Или, скорее, приказом…
— Надо полагать, он понравился тебе больше?
— Не то чтобы сильно, — морщится призрак, — Просто Вечный снова пробудило во мне свою скрытую суть. Проклятый Предатель! — Сейнорай зло бьёт кулаком по древесному стволу, и по нему пробегает трещина. — Мало ему было содеянного! Он приказал мне использовать тебя и выбраться, убить Ирандера и завладеть перчаткой…
— И почему ты этого не сделал?
— Потому что что-то изменилось. Я пытался сделать так, как велит Зеал-Тор. Я завладел твоим телом и пошёл убивать Ирандера. Но в тот момент, когда я проиграл ему, во мне что-то изменилось… Мой брат будто бы вытравил из меня Зеал-Тора… Я… Я не знаю, как это объяснить… Но это произошло — и в тот момент я стал собой. Я избавился от гнуси, которая владела мной тысячи лет… И это самое приятное ощущение, что я испытывал за всю свою жизнь…
— Н,о тем не менее, ты велел убить Ирандера!
— Потому что мы оба были прокажёнными! И если я перед самой смертью стал «чистым», то в нём зараза ещё осталась! Я был уверен, что ты справишься! И ты справился! Только сглупил и нацепил перчатку…
— Выбора не было. Иначе меня бы убил Советник.
— Но он не смог бы надеть перчатку. Никто в этом мире, кроме, может быть, Деррина Гронта, не смог бы с ней совладать! Кроме тебя… Ты мог умереть — и этот круговорот бы остановился. Но нет… Он продолжился…