Влюбленный лжец (ЛП)
— Папа мертв, и это единственный факт, который имеет значение.
Его строгие слова заставляют меня сделать шаг назад. Мой брат не бессердечный человек. Что с ним происходит?
— Люк…
— У нас есть проблемы поважнее, чем то, как он умер. Ты хочешь поговорить о Круге, Элс? Как насчет того, что мы не только не являемся его частью теперь, когда отца нет, но и что мы должны им столько денег, что поездка в Эль-Дорадо даже не покроет эту сумму.
— Что значит «не покроет»? Мы и есть гребаное Эль-Дорадо, Люк. Заплати им и избавься от них.
— Полиция обыскала все, что принадлежит Джеральду Бейкеру. Компания, личные активы, банковские счета. Все, что у нас осталось, — это дом, потому что он каким-то образом записал его на мамино имя.
Он сделал это не ради нее. Скорее всего, он защищал себя.
Я едва успеваю уловить смысл его слов, как мама снова разражается слезами. Так вот почему она так много плачет.
— Ты плачешь, потому что у нас нет денег? — спрашиваю я со всем отвращением, на которое способна.
— Мы не разорены, Элла, — шипит она, поднимая глаза. — Мы в долгу перед Кругом! Твой отец просил слишком много одолжений.
Никогда не проси Тень об одолжении. Так мне однажды сказал Люк. Потому что, когда ты им что-то должен, они всегда приходят за этим, и цена, которую приходится платить, никогда не стоит оказанной услуги.
— Я не понимаю. Ты можешь просить Круг о любой услуге, если ты в нем состоишь. Отец был членом совета. Он…
— Больше не является. Долги Джеральда Бейкера перед Кругом переходят к его семье, но не к его… — он замешкался, подыскивая подходящее слово. — …членству.
Люк всегда ненавидел Круг. Он никогда не делал никаких шагов к тому, чтобы стать его частью, несмотря на то что мой отец настаивал на этом.
Чтобы стать полноправным членом, ты должен привести с собой женщину. Ту, на которой ты собираешься жениться и которая будет принята членами совета, посвящена и обещана как твоя. Потому что это означает наследников, а наследники означают доверенных людей, которые смогут присоединиться к Кругу в будущем.
Возможно, у Люка и были какие-то связи в Круге через моего отца, но он всегда следил за тем, чтобы никогда не знакомить своих подружек ни с ними, ни с моей семьей. Как бы глупо это для них ни звучало, мой брат верит в любовь, а не просто приводит женщину в тайное общество в качестве доказательства своей приверженности.
— Если бы ты сделал то, что тебе сказали. — Обвиняющий тон моей мамы даже не похож на ее. — Если бы ты вступил, когда твой отец попросил тебя.
Люк проводит рукой по лицу. — Если бы ты рассказала о размере его долга, я бы, возможно, так и сделал. Но ты этого не сделала.
Сердце бьется сильнее, я снова подхожу к маме. — Сколько?
Отвечает Люк.
— Многие мужчины из Круга были инвесторами в кафе «Бейкер». Дела у компании шли неважно, но в данный момент она разоряется. Отец выкачивал деньги из этих людей годами. — Он покачал головой. — Я даже не думаю, что на данный момент существует конкретная цифра. Мы говорим…
— Мы должны выдать Эллу замуж.
Голос моей матери покрывает комнату ледяным покрывалом.
Моя единственная реакция — тупое фырканье.
Потому что она шутит.
Она ведь шутит, верно?
— Я не собираюсь выдавать Эллу замуж в Круг, чтобы расплатиться за долги моего идиота-отца, — отвечает Люк. Низкая угроза в его тоне должна меня успокоить, но меня поражает только одно.
— Я не корова, выставленная на аукцион.
Нынешнее волнение — мой злейший враг. Оно заставляет мой голос звучать спокойно, даже когда внутри я паникую.
— Это решение не зависит ни от кого из вас.
— У нас нет выбора! — отчаянно кричит моя мать. — Они…
— Селин, если можно. — Ровный голос Криса, вклинившийся в разговор, словно снял напряжение с плеч моей матери. Он был таким молчаливым, что я забыла о его присутствии. — Разговор о Круге и долге Джеральда может быть тем, что ты захочешь обсудить наедине.
Вот засранец.
Он отгораживается от меня.
Я качаю головой в недоумении, подхожу к нему и оцениваю его. Он не двигается, даже почти не дышит. Я так близко, что мне приходится отклонять шею назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Рост Криса больше шести четырех, а я едва дотягиваю до пяти трех. Обычно мой взгляд направлен на его грудь, но будь я проклята, если позволю своему бывшему засранцу выкинуть меня из этого разговора под предлогом помощи моей семье.
Поэтому я встречаю его взгляд, когда говорю, — Что ты вообще здесь делаешь? Это семейное дело.
В стрессе и растерянности от всей этой ситуации я забываю, что должна притворяться, будто у меня нет с ним никаких проблем в присутствии брата. Люк не знает, что мы встречались, потому что у Криса никогда не хватало смелости рассказать ему об этом. Он не знает, что его лучший друг разбил мне сердце. Он будет думать, что у меня нет причин ненавидеть его.
— Элла, — хмыкает мой брат. — Не будь грубой. Крис сейчас делает нам одолжение. Он — единственная Тень, которую мы знаем лично. Наш единственный союзник в Круге.
У моего бывшего челюсть отвисла, когда брат обрушил на меня эту бомбу правды, словно не хотел, чтобы я узнала об этом таким образом. Быть Тенью не соответствует образу Криса — милого и уважительного мистера. Ему нравится эта иллюзия, которую он выставляет на всеобщее обозрение. Ему нравится, что женщины, которые его охмуряют, и мужчины, которые хотят быть частью его круга, считают его отличным парнем.
Я не питаю иллюзий, когда речь заходит о нем. Я знаю, кто он на самом деле. Я знаю, что под его джентльменским поведением скрывается эгоистичный, манипулирующий и контролирующий себя засранец. Но Тень? Я и не подозревала, насколько все плохо.
— Кто бы мог подумать, — пробормотала я, едва сдерживая разочарование, скрутившее мой желудок.
Если Крис — Тень, то он подарил им будущую жену. Я знала, что он с кем-то встречается, но никогда не думала… Я сглатываю слезы, глядя на него. Хуже всего то, что по его лицу я вижу, что он переживает за меня. Его рот держится в прямой линии, а брови слегка поджаты.
Он знает, что это снова и снова разбивает мне сердце. Я ненавижу его за фальшивую жалость и, чтобы сделать вид, что меня это не трогает, натягиваю на лицо маску безразличия. Он может присоединиться к группе людей, которые никогда не узнают, что я чувствую на самом деле.
— Крис прав. Иди в свою комнату.
Я делаю шаг назад, стряхивая боль. — Иди к моему… Сколько мне? Пять? Не выгоняй меня отсюда. Я такая же взрослая, как и ты.
— Нет. Не взрослая. Ты студентка колледжа, чьим самым большим беспокойством до сегодняшнего утра было быть популярной в колледже и то, что мы заставили ее бросить танцы. Иди в свою комнату и позволь нам разобраться с этим.
— Мы сейчас говорим о том, чтобы жениться на мне, — огрызаюсь я. — Не поступай так со мной, Люк.
— Мы не выдадим тебя замуж, — огрызается он, теряя терпение. — Я не для того так усердно тебя защищал, чтобы просто так отдать тебя. Иди в свою комнату, Элла. Сейчас же.
Задыхаясь, он сердито указывает на дверь.
— Молодец. — Я сглатываю и с трудом сдерживаю слезы. — Отец умер всего несколько часов назад, а ты уже успел заменить его.
То, как я захлопываю дверь, могло бы ее сломать. Я ненавижу их всех.
Я тебя люблю
Ты — моя первая мысль, когда я открываю глаза, последняя, когда я засыпаю, и главный герой всех моих снов.
Глава 5
Крис
Monster — Shawn Mendes, Justing Bieber
— Кристофер.
Мой взгляд неохотно покидает дверь, которую только что захлопнула Элла, и обращается к мольбе, исходящей от Селин Бейкер.
— Ты должен жениться на ней. Ты должен вернуть семью Бейкеров в Круг.
Я чувствую, как мои черты искажаются в гримасе сожаления. Эта женщина настолько отчаялась, что выдала свою единственную дочь замуж за Тень, в то время как сама большую часть своей жизни сталкивалась с тем, что это такое. Это многое говорит о ней или о ее затруднительном положении. Или и о том, и о другом.