Влюбленный лжец (ЛП)

Она кивает, но лицо у нее скривилось. — Пожалуйста, забери меня из этого места.
Я качаю головой.
— Сначала я тебя накажу. А потом вытащу тебя. — Я говорю более мягко, добавляя, — Сосредоточься на мне. Притворись, что их здесь нет.
Я встаю, отпираю ящик и открываю его. Щелкнув пальцами, я убеждаюсь, что все меня слышат, когда говорю. — Выползай.
Глава 33
Элла
Nightclubs in Heaven — Henry Morris
Голова кружится, сердце учащенно бьется. Что бы они ни ввели в меня, все мое тело чувствует себя странно. Они могли бы попросить меня сесть с ними в машину. Они могли бы отправить мне сообщение, что я должна прийти и объясниться за то, что не пришла.
Но они хотели, чтобы я испугалась.
И я испугалась. Мгновение облегчения, когда Крис вошел в комнату, разбилось о пустоту, как только он подошел к клетке. Он здесь не для того, чтобы помочь мне. Он здесь, чтобы помочь себе.
Я дрожу, когда выползаю наружу, не отрывая глаз от пола. Я отказываюсь смотреть на него. То, что Меган рассказала мне раньше, все еще крутится в моей голове, заставляя сомневаться в том, кто этот человек передо мной на самом деле. И я не знаю, хочу ли я это выяснить.
— На колени, — приказывает Крис. Это не тот спокойный тон, которым он обычно говорит со мной. В его голосе чувствуется напряжение, которое говорит о том, что он едва сдерживает себя.
Он действительно хочет наказать меня, и это пугает меня больше всего.
Мне требуется слишком много времени, чтобы встать на колени, и я чувствую, как по задней поверхности бедер распространяется огненная линия. Я шиплю, оглядываясь назад, чтобы увидеть Криса с черной тростью в руках. Платье, в которое я одета, ничуть не смягчило удар, и я с трудом слышу его сквозь звон в ушах.
— На колени, — повторяет он тем же тоном.
Я опираюсь задницей на свои ноги, но не отвожу взгляд от пола.
Не обращай на него внимания. Не обращай внимания на человека, к которому у тебя столько противоречивых чувств. Не обращай внимания на то, что тебя собирается наказать тот, кто, возможно, планировал или не планировал сделать тебя уязвимой с тех пор, как ты закончила школу.
Юджин Дюваль находится где-то слева от меня, когда он говорит. — Тени, Геры. Рад видеть, что некоторые из вас смогли прийти сегодня вечером, чтобы стать свидетелями наказания одной из наших Афродит у ее алтаря.
Пока он продолжает, я краем глаза замечаю, как ко мне приближается конец трости. Крис проводит им по моим ключицам и отводит один рукав платья с моего плеча, затем второй. Благодаря свободному материалу платье спадает до самой талии, обнажая грудь. Рефлекторно я протягиваю руки, чтобы прикрыть их, но Крис быстро бьет тростью по одной руке, заставляя меня мгновенно опустить руки.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы удержать боль внутри, но меня трясет, пока Дюваль продолжает говорить.
— Как мы все знаем, Афродиты решили посвятить свою жизнь нашим удовольствиям. Они должны быть доступны в любое время и приходить в храм, когда их позовут.
Крис держится рядом со мной, кружась вокруг меня, как лев, готовый сожрать свою добычу. Я напрягаюсь каждый раз, когда чувствую движение воздуха, думая, что трость сейчас снова начнет меня мучить. Но он использует ее только для того, чтобы нежно коснуться моей кожи и заставить меня двигаться.
Одно прикосновение к пояснице заставляет меня выпрямить позвоночник. Одно касание к плечам заставляет меня отвести их назад. Щелчок его ботинок по полу, и они оказываются передо мной. Прямо у моих коленей. Постукивание тростью по внутренней стороне бедра, и я раздвигаю ноги.
— К сожалению, эта Афродита не соблюдала простых правил, которые мы установили для женщин в ее положении. А в храме нарушение правил наказуемо. Элла. — Мое имя на губах Дюваля заставляет меня зажмурить глаза. Меня тошнит. — Ты будешь наказана, и отказ предстать перед Тенью больше никогда не повторится.
Я вздрагиваю, когда Крис хватает меня за волосы на затылке и тянет в стоячее положение. От этого движения платье остается на моих лодыжках, и он заставляет меня выйти. Я случайно задеваю толпу, и мое горло сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. Единственное, о чем я могу думать, — это о том, что они могут увидеть мой шрам, несмотря на слабое освещение, и это ложится еще одним слоем уязвимости на мою душу. Я пытаюсь прикрыть все, что осталось от моего достоинства, но Крис быстро подносит трость к моему бедру, заставляя меня вскрикнуть.
  
Я не могу этого сделать. Я не могу позволить им всем увидеть меня голой… Что он вообще собирается делать?
— Крис, — хнычу я, когда он заставляет меня повернуться лицом к клетке, а не к маленькой аудитории.
Он перегибает меня через него, и моя грудь оказывается придавленной металлическим ящиком. Наклонившись надо мной, он подносит свой рот к моему уху.
— Молчи.
Это простой приказ, но на этот раз я его услышала. Скрытая мягкость в его голосе, которая показывает, что он не совсем отстранен от этого.
— Мне страшно, — шепчу я, прижимаясь к его телу тяжелее, чем его собственное.
Он ничего не говорит, но его рука, поглаживающая мою поясницу, — это заверение, за которое я буду держаться.
Выпрямившись, он обходит меня. Прижавшись щекой к решетке, я вижу только одну сторону комнаты, и мне интересно, не выбрал ли он специально пустую стену, у которой никто не стоит. Он хочет, чтобы я забыла о существовании других людей. Но это невозможно, когда я снова слышу Дюваля.
— Кристофер, — усмехается он, явно наслаждаясь зрелищем. — Ты собираешься травмировать девушку.
Ничто в его тоне не говорит о том, что он с этим не согласен.
Крис хранит полное молчание, когда я снова ощущаю его присутствие рядом с собой. В его руках наручники, и мои глаза расширяются, когда он берет одно из моих запястий и обматывает его кожей.
Внутри меня что-то бурлит. Борьба между похотью и разумом. Странно успокаивает то, что его сильные руки работают с наручниками, его пальцы скользят по коже и затягивают пряжку. Материал теплый на моей коже, затягивается до такой степени, что кажется почти опасным. Пожалуй, это более серьезная угроза моему рассудку, чем моему бытию, и когда он успокаивающе проводит кончиками пальцев по внутренней стороне моего запястья, по руке пробегают мурашки.
Но потом он прикрепляет наручник к ящику металлическим кольцом, и у меня сводит желудок.
Он собирается привязать меня к этому и трахнуть на глазах у этих людей. И я приму наказание, потому что мне не оставили выбора.
От этой мысли у меня мороз по коже, а низ живота сжимается от желания. Он сказал, что мне нельзя кончать, и мне хочется бросить ему в лицо, что он не сможет заставить меня, даже если будет стараться изо всех сил. Когда он пристегивает наручниками мое второе запястье к ящику, я уже не знаю, что чувствую.
Он повторяет тот же процесс с моими бедрами. Обмотав их кожей, он раздвигает мои ноги до края металла и фиксирует их там. Теперь я согнута, раздвинута и прикована к клетке. А позади меня — зрители, которым открывается прекрасный вид на мои попку и киску.
На этот раз он не ласкает мою поясницу. Никаких заверений. Никакой заботы, и я думаю, не потому ли, что он не хочет быть пойманным за этим занятием. Он лишь приближает свой рот к моему уху и шепчет, — Я никогда не позволю тебе прислуживать другой Тени в храме, так же как не позволил бы другому мужчине наказать тебя сегодня. Никто не причинит тебе боли, кроме меня, сладкая. Мне просто жаль, что это происходит на глазах у других. Помни, что на самом деле ты наказана потому, что тебе еще предстоит понять, что ты моя и только моя. Пусть это будет уроком.
Я почти задыхаюсь, когда он отходит. Я слышу свист трости в воздухе, и в следующую секунду по задней поверхности моих бедер вспыхивает жгучая полоса боли. Я вскрикиваю, пытаюсь сомкнуть ноги и бесцельно дергаю запястьями за скобы. Едва дав мне время перевести дух, он повторяет процесс, опуская трость на линию чуть ниже предыдущей. У меня не хватает сил сдержать крик. А на третьем ударе я взвываю от невыносимой боли.