Влюбленный лжец (ЛП)
Ему пришлось уйти.
Мы целовались, и он прижал меня к зеркалу. Он просунул руку под мою шифоновую юбку и стянул колготки. И когда он ввел в меня два пальца, зазвонил телефон. Это была больница.
И вот теперь я здесь, несколько часов спустя, стою у регистратуры с цветами в руках, потому что состояние Томаса Мюррея ухудшилось. Я идиотка, что сделала это. Я не следила за ним, когда он уходил, но я здесь, чтобы проверить его. Я идиотка по многим причинам.
Что, если Крис хочет побыть наедине со своей семьей? Что, если Меган здесь?
То, что я здесь, показывает, что мне не все равно, причем на совершенно новом уровне. В основном это говорит о том, что Крис добился прогресса в том, чтобы вернуть меня. Ненавижу это… но это и правда.
— Только для членов семьи, — говорит мне администратор. — Вы член семьи?
Я поджимаю нижнюю губу и киваю. Когда она так и не назвала мне номер его комнаты, я сказала. — Будущая невестка.
Отвратительная ложь, но приятная на вкус.
Она опускает взгляд на свой ноутбук и говорит, — Его сын дал нам список имен. Какое у вас?
Должна ли я снова солгать? Выдавать себя за Меган было бы слишком далеко. А что, если она уже видела Меган раньше? Во что, черт возьми, я только что ввязалась?
— Элла Бейкер, — пролепетала я. Давай покончим с этим.
Ее глаза перебегают слева направо, и она кивает. — Комната 294.
Мой рот открывается, и я собираюсь перепроверить, есть ли я в списке, но останавливаю себя. Я просто пойду.
Он один в комнате, сидит у кровати, лицом к отцу. Несмотря на то что он без сознания, Крис читает ему. Одной рукой он держит книгу, другой опирается на предплечье отца, и я слышу его глубокий голос даже из-за двери, заглядывая в маленькое окошко, как гад.
Я делаю глубокий вдох, обеими руками сжимаю вазу с цветами и открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления.
По одной жемчужине за раз, Элла.
Я стучусь, жду, пока он позовет меня, и открываю дверь.
Он поднимает глаза от книги, его брови взлетают вверх, а лицо застывает. Это шок, если я когда-либо его видела.
Он ничего не говорит, страдая редким случаем безмолвия. Поэтому, в кои-то веки, я беру руль в свои руки.
— Я в списке, — шепчу я, едва сдерживая неверие в своем голосе.
Его взгляд падает на книгу. Это пьеса. “Троянские женщины” Еврипида. На него это не похоже — не смотреть мне в глаза, когда он говорит, но я не получаю удовольствия от его янтарного взгляда.
— Неужели я в отчаянии от того, что внес тебя в этот список, как только вернулся в Стоунвью? Каждую ночь я надеялся, что ты приедешь.
В его голосе звучит любовная меланхолия, и это тянет за собой красную нить, связывающую наши сердца.
Он здесь каждую ночь… один?
— То, что ты причинил боль двум мужчинам, с которыми я встречалась, делает тебя отчаянным. — Я хмыкаю, ставя вазу на стол и опускаясь на колени между его ног. — Если ты хочешь, чтобы кто-то, кому ты доверяешь, был рядом с тобой, когда ты через что-то проходишь, это делает тебя человеком.
Он наконец-то смотрит на меня, и его большие руки неловко обхватывают мое тело. Подтянув меня к себе, он усаживает меня к себе на колени, а сам кладет книгу на кровать отца.
— Ты была мне так нужна здесь, — бормочет он мне на ухо. — Никто не может заставить меня чувствовать себя так, как ты. Ничто не может быть так безопасно, как твои объятия.
Разве не странно, что такой сильный мужчина чувствует себя в безопасности, обнимая мою маленькую фигуру? Разве это не душераздирающе, что человек, который всегда контролирует ситуацию, находит равновесие в женщине, которая так и не смогла разобраться в жизни? Каждый день мне кажется, что я ползу по жизни, не представляя, куда иду. К моим лодыжкам привязаны гири, в груди тяжелые камни. Но сейчас, находясь рядом с Крисом и имея возможность утешить его, я чувствую, что выполняю предназначение, о котором никогда не знала. Это экзистенциально, но при этом легко, как перышко. Это так же естественно, как просыпаться каждое утро.
Он всегда заботился обо мне. Думаю, сегодня я смогу быть рядом с ним.
— Как он? — спрашиваю я, положив голову ему на плечо.
— Его… — Он почесывает горло, и я чувствую, как его сердце ускоряется в моей груди. — Его… эм… мозговая активность ухудшается.
Я обнимаю его крепче, обеими руками обхватывая его плечи, пока он прижимает меня к себе.
— Они беспокоятся, что он… — Его голос теперь едва слышен. — Мозг скоро умрет.
— Крис, — прохрипела я. — Зная тебя, ты, вероятно, был единственным, кто держал свою семью вместе, заботился о маме и Джульетте… Мне так жаль, что ты проходишь через это в одиночку.
Отстранившись, он проводит рукой по моей щеке. — Я не был одинок. Я изводил тебя неделями, а теперь посмотри на себя. Ты здесь.
Я понимаю, что он пытается разрядить обстановку, поэтому я не говорю ему, что я здесь, но я не согласна с тем, как он этого добился. Я могу отбросить свой гнев на него на одну ночь, но факты остаются неизменными. Я не его, а он не мой.
Мне не хватает слов, чтобы выразить то, через что мы действительно проходим, поэтому я улыбаюсь и продолжаю шутить. — Не воспринимай это как поощрение превратить мою жизнь в ад.
— Я бы никогда…
Что-то привлекло мое внимание. У него на шее царапины. Четыре сердитые линии, которые выглядят так, будто их нанесли специально. Я провожу по ним кончиками пальцев.
— Что это?
Он отворачивается, думая, что это поможет избежать моего взгляда, но все, что он делает, это дает мне возможность лучше рассмотреть его шею, и я вижу, что она уходит под рубашку. Там еще больше царапин. Они злобные.
— О Боже, Крис. — Я встаю, оттягивая воротник. — Какого черта?
Мое сердце падает, как только мой мозг подхватывает его, и я отпускаю его, делая несколько шагов назад.
— Ты переспал с ней. — Его глаза закрываются, потом снова открываются. Он качает головой, но я продолжаю. — Ты уехал в спешке, потому что позвонили из больницы, но все равно успел провести ее руки по всему твоему телу?
— Элла, я бы никогда так с тобой не поступил. Поверь мне, я не сплю с Меган.
— Тогда что же это такое?
Он ждет, что я поверю в эту чушь, как будто никогда раньше мне не врал.
— Она пыталась навестить моего отца, но ее нет в списке.
— Ее нет в…
Мои слова повисли в воздухе.
Ее нет в списке.
Он встает, выглядя измученным, словно не хочет ни бороться, ни оправдываться, но в то же время с его плеч должен упасть груз.
— Она грубила персоналу, пыталась пройти мимо медсестер, чтобы зайти в палату. Поэтому я вышел, проводил ее на улицу и попросил уйти, чтобы подождать меня дома. Я не прикасался к ней. Я не спал с ней. Она мне безразлична. Она злая, порочная женщина, и последнее, что я хочу делать, когда я с тобой, — это говорить о ней.
Пока он говорил, ему каким-то образом удалось прижать меня к стене, и я снова посмотрела на шрамы. Он уклонился от моего вопроса.
— Что это? — спрашиваю я снова.
Потому что если это не от секса, а от Меган, тогда что?
Она со злости изувечила его, как лев? Не похоже, чтобы Крис рисковал пострадать от кого-то, правда. Он слишком большой, чтобы бояться людей, тем более такой худенькой девушки, как Меган. Она же не издевается над ним…
Мою кожу начинает покалывать, иголки пронзают руки и ноги, а живот твердеет. Перед глазами мелькает синяк, который был у него на лице неделю назад. Как он вел себя именно так, как она хотела тогда. Я воспроизвожу в памяти сцены, как он застывает рядом со своей невестой, которую так ненавидит. То, как он всегда говорит о ней. Манипулятивная. Опасная. Он говорит, что избавится от нее. Их сделка, которую он отрицает? И тот телефонный звонок, в котором она сказала ему, чтобы он знал свое место.
— Крис, — выдавливаю я из пересохшего горла. Я никогда не испытывала такого.
Если бы это была одна из моих подруг, я бы обняла ее, спросила, что происходит. Я бы успокоила ее и затронула тему насилия и ухода от мужчины, который причиняет ей боль.