Ты умрешь следующей

Однако с этого момента ее поиски приняли зловещую окраску.
Коридор становился все длиннее и темнее, бесконечное количество поворотов, лестниц, лесенок… Подняться по крутой лестнице в комнату Джованны было почти мукой еще и потому, что она не сразу заметила выключатель в конце лестницы и включила свет, только когда уже поднялась наверх.
Аманда и здесь постаралась тщательно все осмотреть, хотя ее сердце сжалось при виде вещей Джованны, разбросанных повсюду, будто бы никому больше до нее не было дела. Она поспешно закрыла дверь и поднялась на мансарду.
Чтобы подняться, нужно было пройти через дверь в конце главного коридора, потом начиналась лестница, опять маленькая черная дверь, опять лестница: кругом пыль и темень.
Аманда пришла в восторг, задержав взгляд на необычной паутине: тонко сотканный рисунок, в почти невидимых шелковистых путах отчаянно бьются насекомые. Она завороженно смотрела на паутину, пока не заметила паука, мохнатого и очень большого. Он скользил по паутине, как изголодавший монстр, поймавший в сети свою добычу. Ему оставалось лишь сожрать ее. Не задумываясь, Аманда сняла туфлю, каблуком разорвала паутину, раздавила паука, а заодно и насекомых.
Обследовать мансарду не составило труда, здесь никого не было.
Стояла гробовая тишина.
Аманда медленно спустилась по лестнице, держась за перила и стараясь не оглядываться. Когда сошла вниз, воздух ей показался много чище, дышать стало легче, хотя в какой-то момент она ощутила слабый металлический привкус во рту.
Тутти и Лючия к этому времени закончили осмотр первого этажа. Все пришли к выводу, что нужно поесть. А оставшиеся помещения они осмотрят позже.
Тутти забыла на включенной плите бешамель [5], и теперь от него осталась лишь клейкая пригоревшая смесь. Поэтому Лючия наскоро приготовила жареный картофель, который Аманде показался невероятно вкусным. Тутти сделала салат из моркови и выжатого чеснока: попробовала она его с подозрительным выражением лица, но съела с аппетитом. Потом втроем подруги вышли на солнышко и выпили по чашечке кофе.
— В котором часу придет микроавтобус? — спросила Тутти.
— В семь, согласно договоренности Пьеры, — ответила Лючия.
— Нам нужно будет собрать чемоданы, — сказала Тутти, и Аманда подумала о том же.
— Ты права, нужно собрать и их чемоданы, — кто знает, почему ей было трудно назвать отсутствующих подруг по именам.
— Правильно, — согласилась Тутти, отпивая кофе из чашечки.
— Вы ненормальные! — взорвалась Лючия. — Они бросили нас на произвол судьбы, а мы должны еще собирать их чемоданы? Вот вы этим и занимайтесь, если считаете нужным, у меня найдутся дела и поважнее.
Пять минут ушло на то, чтобы ее успокоить: Лючия всегда вспыхивала как спичка, но так же быстро успокаивалась. Мария-Луиза, возможно, помчалась к заболевшим детям, у Джованны наверняка началась депрессия, Дэда вернулась домой, чтобы убедиться, не изменяет ли ей муж, а теперь Лючия хотела создать им еще большие сложности?
Лючия, скрепя сердце, согласилась собрать чемодан Джованны.
— Она уж точно привезла меньше всех вещей, — насмешливо бросила Лючия, унося чашки на кухню.
Тутти вполголоса шепнула Аманде:
— В общем, я не хотела при ней говорить, чтобы не провоцировать ее, но, если хочешь знать, у меня тоже ощущение, что меня обвели вокруг пальца!
Тутти ушла, а Аманда осталась посидеть на солнце, чувствуя усталость и апатию.
Вечно такая правильная и воспитанная, такая пунктуальная во всем, но на самом деле ты просто профессиональная шпионка, подхалимка, умеющая угождать всем.
Беги к Дэде и Джованне, посмотри на них своими блестящими хитрыми и подозрительными глазками. «Посмотри, какую юбочку она надела. Она такая пафосная. Не находишь? Как тебе это кажется?» — и повиляй хвостом, улыбаясь. Ты, как и Пьера, хитрая, но намного хитрее ее.
«Ты больше не улыбаешься, Мария-Луиза? Почему? У тебя нет желания улыбаться? Как же так?» — спрашиваю я про себя.
 
Ты вместе с Дэдой и другими своими подругами. Ты теперь вместе с ними.
Их осталось только трое. Эта мысль вертелась у нее в голове, не давая наслаждаться солнцем. Почему именно они трое? Они никогда не были особо близкими подругами. Остальные — Пьера, Дэда, Джованна и Мария-Луиза — были связующими звеньями еще в школьные годы. Одна прочно связана с другой той паутиной запутанных человеческих взаимоотношений, которую нелегко разорвать.
А теперь Аманда осталась с Тутти и Лючией, хотя эти двое, по сути, были ей чужды.
Что конкретного она знала о своих подругах, не считая того, что осталось в памяти со школьных лет?
Ни Лючия, ни Тутти никогда не были ее закадычными подругами, и общалась она с ними не часто, да и за двадцать лет многое что меняется.
Какое отношение имела сегодняшняя Лючия, умная, саркастичная, циничная, работающая судьей и тратящая всю свою зарплату на одежду и украшения, к той Лючии, девчушке с комплексами из-за своего незначительного происхождения и из-за слишком большой груди и нелепых очков?
Теперь она носила контактные линзы, стала блондинкой, ее грудь вызывала такую же зависть, как и ее карьерный успех, — вот вам и судья Рабоне, любительница сексуальных утех и игрок в буррако, вечно на страницах газет по поводу шумных процессов, одна из тех, кто всегда смотрят вперед и цепляются за жизнь.
А Тутти? В семнадцать лет она тоже была дурнушкой, очков не носила, у нее были волосы мышиного цвета, некрасивая одежда, купленная неотесанной матерью-деревенщиной.
Сегодня школьница Мария-Кончетта, запечатленная на школьных фотографиях, осталась лежать в одном из ящичков стола, а настоящая Тутти пожинала славу, произнося свои блестящие речи. Она тоже часто появлялась на страницах газет, поддерживая свой имидж светской львицы.
Лючия и Тутти — две успешные женщины. Обе догнали Аманду, которая, казалось, состарилась в своей шкуре молоденькой девочки, так ничему и не научившейся.
Ничему, если не считать тех глупостей, которыми забила себе голову, чтобы скрыть внутреннюю пустоту.
Аманда очень рано открыла в себе главное ценное качество и, как она часто сама считала, свой главный дефект. У нее была идеальная зрительная память. Чтобы что-то запомнить, ей нужно было лишь бросить взгляд, и тут же это архивировалось в ее бесконечно емкой памяти, из которой она могла черпать информацию в любой момент без видимых усилий.
Небесный дар, думала Аманда об этом в школе, и в то время, как ее подруги корпели над книгами, она, рассеянно пролистав их, могла заняться чем-то другим.
Какое-то проклятие, решила Аманда позже, оценивая свою способность и замечая, что с годами накопила груды бесполезной и сумбурной информации, разложенной по ячейкам ее невероятной памяти, как файлы в компьютере.
Вот так бездарно она потратила свое время. Аманда ничем не занималась всерьез, поскольку все ей давалось слишком легко.
Сейчас ей казалось, что она собрала лишь внушительную коллекцию ошибок.
Например, ее муж. Аманда вышла замуж за слишком красивого человека, со всеми вытекающими из этого последствиями. Она давно перестала ревновать, но не находила в себе сил оставить его. А зачем?
Она продолжила список ошибок. Дети: у нее была маленькая девочка, которая росла в одиночестве, как и она, поскольку родители были вечно заняты развлечениями. Отец и мать Аманды умерли до того, как она достигла совершеннолетия, поэтому, если бы она умерла, ее Бенедетта тоже, наверное, даже не плакала бы. Безусловно, девочка сильнее переживала бы, если бы ее покинула няня-перуанка.
 
А работа? Семейный бизнес ей был преподнесен на блюдечке, и ее предприятие служило лишь возможностью оправдать те траты, которые она делала.
Подруги, влюбленности, интересы, пристрастия? Где все это?
Аманда еще немного пожалела себя, потом поднялась и пошла, пиная мелкие камушки гравия под ногами. Окна были распахнуты, шторы слегка развевались, она чувствовала аромат цветов вперемешку с каким-то едва уловимым другим запахом.