Ночные твари

Такер попытался сопротивляться, схватить медсестру, спрыгнуть с кровати, закричать… однако тело ему не повиновалось.
– Ты держал меня в том подвале несколько месяцев. Держал ли ты так долго каких-либо других девочек? Я думала об этом каждый день. Знала, что рано или поздно ты меня убьешь, и это, пожалуй, было самым страшным. Ты возвращался, а я думала: «Сегодня последний день. Сегодня я умру». – Выдохнув, медсестра подошла к раковине и достала из карманов халата инструменты: скальпели, резиновые жгуты, иглу размером с перочинный нож.
– Я собираюсь удалить тебе внутренние органы, Такер. Один за другим. Все это время ты будешь оставаться в живых, потому что сердце я оставлю напоследок. Зашью тебе рот, а вот глаза оставлю открытыми. Хочу, чтобы ты все видел. Чтобы ты смотрел, как я это делаю. Затем, перед тем как вырезать тебе сердце, зашью и глаза. Но и после того, как я вырежу тебе сердце, твой мозг еще будет жить шесть минут. В течение шести минут я доставлю тебе столько боли и мучений, сколько по твоей милости довелось вытерпеть всем этим девочкам. И пока я буду это делать, ты не сможешь ни пошевелиться, ни крикнуть. Не могу представить себе более страшную смерть, а ты?
Такер снова попытался крикнуть, однако ничего не произошло. Глаза горели, потому что он не мог моргнуть, и единственным движением оставались вздымание и опускание грудной клетки и ток крови по венам и артериям. Такер никогда не чувствовал свое тело таким. Никогда не обращал внимания на то, как громко стучит его сердце.
Медсестра взяла скальпель.
– Ты готов? Ну что ж, тогда приступим!
 
Глава 78
 
В пять утра Болдуину позвонил Янг. Он перезвонил Гаррету, и тот рассказал ему о случившемся.
– Это ужасно, Кейсон. Я ничего подобного не видел.
Болдуин натянул джинсы и спортивную куртку. До больницы ему было ехать час.
У входа в приемное отделение толпились несколько полицейских в форме. Гаррет стоял в коридоре. Не сказав ни слова, он провел Болдуина в палату.
Там уже работали криминалисты. Один из них, фотограф, вышел в коридор – бледный, как полотно, лицо покрыто бисеринками пота. Казалось, его вот-вот стошнит. Болдуин шагнул в палату – и застыл на месте.
Кровь повсюду. На полу, на стенах и даже на потолке. Тело Такера Фарра лежало на койке – гротескная карикатура на то, что когда-то было человеческим существом. Все его внутренние органы были аккуратно разложены на столике перед раковиной. Глаза и рот туго зашиты толстыми нитками. Значительная часть кожи удалена, грудь вскрыта, ребра широко раздвинуты.
Четвертая картина.
– Похоже, наш художник завершил свою серию, – пробормотал Гаррет. – Отправляюсь к Чансу. Вытрясу, кто его сообщник.
Болдуин не мог оторвать взгляд от тела. Оно казалось не настоящим, скорее экспонатом из музея ужасов. Пластик, резина и краска.
– В этом нет необходимости. Кажется, я знаю, кто это сделал.
– Кто?
Болдуин вспомнил свой последний разговор с Ярдли, ее категорический отказ сказать ему, куда она едет и почему это так срочно. Она надеялась перехватить Ривер до того, как та скроется.
– Теперь это уже не имеет значения, – Болдуин покачал головой, по-прежнему глядя на труп. – Мы ее уже не найдем.
* * *
Болдуин сидел в своей машине на стоянке перед федеральным зданием, держа в руке фотографию Хармони. Девочка улыбалась, и он гадал, о чем она думала в тот момент. Была ли ее улыбка естественной, или же ей пришлось притворяться, поскольку она знала, что потом будет вынуждена вернуться домой к Такеру, и не могла заставить себя улыбнуться искренне.
Увидев начальника отделения Янга, бегущего по дорожке, петляющей по парку, Кейсон положил фотографию на соседнее сиденье и вышел из машины. Янг заметил его не сразу, но, увидев, остановился и обернулся. На синем спортивном костюме темнели пятна пота на шее и под мышками, он тяжело дышал.
– Что-то стряслось? – спросил Янг.
Засунув руки в карманы, Болдуин посмотрел на детскую площадку с резвящейся детворой.
 
– Хочу перейти в отдел преступлений против детей.
– Что?
– Если хотите, переводите меня из отдела психологии преступлений. Но чтобы больше никаких дурацких заданий. Хочу заниматься преступлениями против детей.
Янг смерил его взглядом.
– За каким чертом тебе это нужно? По своей воле этим никто не занимается, просто кто-то должен это делать. А ты сам суешь шею в петлю.
– Да, знаю, но у меня есть причины.
Янг сплюнул на тротуар.
– Точно справишься? Это совсем не то, что ты думаешь. Такая работа отнимает частицу души.
Болдуин уставился себе под ноги, затем снова перевел взгляд на детей.
– Уже отняла.
– Если уверен, эта работа твоя, – вздохнул Янг.
– И без тучи бумажек?
– Без, – Янг покачал головой. – Но помни, агент Болдуин, ты сам напросился. Как говорится, будь осторожен в своих желаниях.
* * *
Болдуин подъехал к дому уже под вечер. Постучав в дверь, он стал ждать, зная, что она дома. Ее машина стояла перед домом, и она опять оставила ее незапертой, хотя он уже много раз умолял так не делать. Некоторые люди учатся только на своих ошибках.
Тут пришло сообщение от Кристен Рис. В нем говорилось: «Дело закрыто. Как насчет пива? Или, может, поужинаем?»
Болдуин улыбнулся, но прежде, чем он успел ответить, послышался звук отпираемого замка.
Дверь открылась. На пороге стояла Скарлетт. Какое-то время оба молчали.
– Привет, – наконец сказал Болдуин.
Она ответила не сразу.
– Привет.
Болдуин медленно положил руку ей на живот. Погладив его, он мысленно представил внутри ребенка… своего ребенка.
– Я не знаю, какой из меня получится отец, и не знаю, созданы ли мы для того, чтобы пройти через это вместе… но хочу попробовать. Хочу быть рядом со своим ребенком.
Какое-то мгновение Скарлетт молча смотрела на него, затем распахнула дверь. Болдуин прошел в дом, и она ее закрыла.
 
Глава 79
 
Тэра надела платье впервые в жизни. До сих пор она еще ни разу не бывала в роскошных ресторанах и на светских тусовках, и у нее не было причин его надевать. Платье казалось ей таким же чуждым, как маскарадный костюм, и таким же неудобным.
Осмотрев себя в зеркало заднего вида, Тэра поразилась тому, насколько старше выглядит. А может быть, теперь она будет выглядеть так всегда? Неужели стресс старит человека так же стремительно, как и время?
Подтерев салфеткой помаду в уголке губ, Тэра вышла из машины.
Сегодня в тюрьме было тихо. В приемной ждал всего один человек. Дежурный охранник уже знал Тэру в лицо. Он пропустил ее, не проверив документы, и спросил, как у нее дела. Он был моложе других охранников, привлекательный, с иссиня-черными волосами. Нашивка у него на груди гласила, что его зовут Итан. Он с восторгом рассказал про новый фильм и предложил сходить в кино вместе. Тэра ответила, что подумает.
Сегодня стальной табурет был теплый, и у Тэры мелькнула мысль, что кто-то сидел на нем незадолго до нее. Но она не видела, чтобы кто-либо выходил из комнаты свиданий.
Ввели отца. Он сел. Охранник покинул комнату. Стеклянную перегородку недавно отмыли, и Тэра отчетливо разглядела своего отца: цвет его глаз, морщинки в уголках губ, блеск волос. Подбородок его стал угловатым, словно его нарисовал художник, одержимый стремлением к прямым линиям. Когда Эдди Кэл улыбнулся дочери, его щеки не раздулись, как у других людей, а двигались по прямым линиям, со строгим соблюдением пропорций.
Он медленно моргнул, прикрыв глаза.
– Как поживает мой дорогой друг Василиди?
– Если честно, вид у него был не совсем здоровый. Когда он вышел из себя, лицо его стало красным. Полагаю, у него ненормально высокое давление.
– В его ремесле часты стрессы.
Тэра кивнула, наблюдая за отцом.
– Ты знал, что он попытается меня убить, или просто предполагал, что такое возможно?