Ночные твари
О связи с картинами было известно лишь горстке людей. Такой крохотной, что их можно было бы пересчитать по пальцам одной руки.
– Меня не перестает поражать, Джуд, какие у тебя отличные источники информации. Как тебе это удается? Все, кто знает про картины, были строго предупреждены молчать об этом, поскольку речь идет о человеческих жизнях, и начальство снесет им голову с плеч, если эта информация просочится, – но ты тем не менее узнал.
Пожав плечами, Чанс самодовольно усмехнулся.
– А кто говорит, что это не само начальство? Если хочешь предотвратить утечки, плати этим людям больше, чтобы они не нуждались в моих деньгах.
– Я так понимаю, это означает, что ты мне не скажешь? Даже если я дам слово, что это останется между нами?
– Ни за что на свете.
Официантка принесла два стакана пива. Чанс выпил свой залпом.
– Угощайся, – сказала Ярдли, пододвигая ему свой стакан.
Он отпил глоток.
– Итак, Джесс, ты никогда не обращаешься ко мне, если у тебя нет на мой счет каких-либо планов. Неужели ты меня совсем не любишь?
– Я тебя люблю, просто мне нужно быть осторожной. Если всплывет, что мы с тобой обмениваемся информацией, мой шеф мне этого не простит.
– Почему? Если хрен на скамье подсудимых получает срок, какое Лью до этого дело?
Покачав головой, Ярдли сплела руки и положила их на стол.
– Так дело не делается. Главное – соблюсти внешние приличия. Порой мне кажется, что для начальства важнее благоприятное общественное мнение, чем обвинительный приговор.
– Блин, так везде. – Чанс отпил большой глоток пива. – Вот что такое бюрократия. Не суетись и прикрывай свою задницу. Вот почему я ушел из газеты и работаю сам по себе.
– Ты никогда не думал о том, чтобы вернуться в законопослушный мир новостей?
– Законопослушный? – Он фыркнул. – Не существует легальных источников информации. У всех есть своя цель, которой все добиваются любыми средствами. – У него пискнул телефон, предупреждая о пришедшем сообщении, и Чанс быстро набрал ответ, после чего сказал: – Ладно, мы с тобой давно не встречались. Как у тебя дела?
– Вообще-то я увольняюсь.
Опешив, он поставил стакан на стол.
– Правда? Вообще завязываешь с этим ремеслом?
– Про вообще сказать не могу, но из прокуратуры я точно ухожу. Перебираюсь в Санта-Бониту. Подумываю о том, чтобы заняться частной практикой и браться только за простые дела. Я с огромной радостью каждый месяц разбиралась бы с несколькими завещаниями и усыновлениями.
Проводив взглядом прошедших мимо молодых женщин, Чанс сказал:
– Хочешь бесплатный совет? Это не твое. Даже близко. Тебе будет не хватать всего этого дерьма. Я уже видел такое у бывших следователей и федеральных агентов. На твоем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем посылать все к черту. – Он допил пиво. – Полицейские наивно полагают, что будут счастливы, когда выйдут в отставку и наймутся телохранителями к какой-нибудь знаменитости, однако это не так. Есть люди, которым просто необходимо участвовать в охоте, понимаешь?
Откинувшись назад, Ярдли вздохнула и обвела взглядом зал.
– Мне нужно знать, что у тебя есть на Хармони.
– Да? – сказал Чанс, глядя на пустой стакан в руке. – И с чего ты взяла, что у меня есть нечто такое, чего нет у тебя?
– Полной уверенности нет, – она пожала плечами, – но я знаю, что ты имеешь источники, о которых ты мне не скажешь.
– Что я получу взамен?
– Что ты хочешь?
У него зажглись глаза.
– Ты слышала о серийном насильнике в Блумингтоне? Который врывается в дома?
– Да.
– Этим делом занимается твоя уважаемая коллега Бритни Смит. Меня она на дух не переносит. Не хочет ничем делиться. Она съездила туда и пригрозила детективу-сержанту из отдела сексуальных преступлений судебным преследованием, если хоть какая-то информация просочится в прессу, поэтому он держит все под замком. Я хочу, чтобы ты разузнала у него что к чему и рассказала мне.
– Расследованием занимается полиция округа. Я не обладаю юрисдикцией говорить им, что делать.
– Да, но у вас с Бритни хорошие отношения, правильно? Сестры Ордена переходящих штанов жертв [12] или чего там еще? Мне насрать, как ты это сделаешь, просто добудь мне то, что у них есть, чтобы я смог написать материал.
– Вмешиваться в расследование я не стану. Но поговорю с Бритни и замолвлю за тебя словечко. Скажу ей, что человек ты хороший, и попрошу оказать тебе любезность. Что-нибудь получишь.
Чанс задумался.
– Что ж, это лучше, чем ничего. Договорились.
Официантка принесла стаканы с пивом и забрала пустые.
– Что у тебя? – спросила Ярдли.
– Папаша. В свое время его осудили за похищение девицы такого же возраста, о чем, полагаю, тебе известно, так?
– Так. Мне также известно, что в две тысячи втором с него были сняты обвинения по этой статье.
– Ого! Даже для вашей братии не так просто ознакомиться с закрытыми делами такой давности… Как тебе это удалось?
– У меня тоже есть свои источники, – усмехнулась Ярдли. – Так что ты должен предложить мне кое-что получше.
– Тогда как тебе нравится вот такое: ты знаешь, сколько раз опеку вызывали к ним домой по заявлениям о физическом и сексуальном насилии?
– Знаю – восемь.
– Точно, восемь. Восемь раз, черт возьми, и девочку так и не забрали из дома. Кейти приводила к себе всякий сброд, с которым якшалась, и кое-кто из них приставал к Хармони. Однако один ее дружок был похуже остальных. Девочку дважды забирала «Скорая». Мой источник сказал, что Хармони дала против этого типа показания в суде, и его упекли, дали реальный срок. Архивы службы опеки засекречены, но если ты в них заглянешь и найдешь имя, ты передо мной в долгу. Потому что я готов поспорить с тобой на еще один обед, что этот хрен вышел на свободу и захотел получить по счету. – Он обвел взглядом ресторан. – И у меня… мм… есть кое-что еще.
– Что?
– Ну, будем считать это небольшим презентом. Фотография, которая, полагаю, тебя очень заинтересует.
Глава 16
Ярдли стояла в кабинете Болдуина перед его столом. Они направили запрос в департамент опеки на все материалы, связанные с Хармони Фарр, и ожидали ответа. А пока что Ярдли хотела заглянуть в прошлое Такера Фарра.
– Такер Б. Фарр, – сказал Болдуин. – Родился двенадцатого июня шестьдесят шестого года, восемнадцать задержаний и полдюжины обвинительных приговоров. Самое серьезное дело – похищение, за которое он отсидел двенадцать лет в Лоу-Дезерт-Плейнс, на свободу вышел четыре месяца назад; и есть еще обвинение в похищении в две тысячи втором, которое было снято, а затем дело закрыли. Таких давних закрытых дел в электронной базе быть не должно. – Откинувшись назад, он посмотрел на Ярдли. – Сам Такер утверждает, что тот случай, за который он был осужден, это одно сплошное недоразумение. Как ты думаешь, какова вероятность того, что такое случилось дважды?
– Астрономическая. Я хочу ознакомиться с материалами закрытого дела. Если выяснится, что у Такера особая тяга к четырнадцатилетним девочкам, список подозреваемых в похищении Хармони ужмется до предела.
– В таком случае нам нужно ехать в архив и брать оригинал дела.
– Машину веду я.
* * *По дороге в архив они почти не разговаривали, но Ярдли, несколько раз поймав на себе взгляд Болдуина, поняла, что он хочет о чем-то ее спросить. Вероятно, о чем-то таком, о чем ей не хотелось бы говорить.
– Ты ведь понимаешь, с кем нам следовало бы поговорить о картинах и о том, что они означают, правильно?
Ярдли оторвала взгляд от дороги.
– Ты это серьезно?
– Это я так, к слову. Если бы была хоть какая-то надежда на то, что он поговорит со мной, я бы к нему отправился. Но я ведь прав, так? Эдди Кэл должен знать, что означают эти картины.
Она взглянула на него.
– Я больше не собираюсь с ним встречаться, Кейсон. Честное слово, я поражена, что ты это предложил.