Училка и Чемпион (СИ)

Мирон тянет меня в спальню, и я иду за ним, чувствуя, как его пальцы слегка касаются моих рук, плеча, потом тянутся ниже, как будто он не хочет отпускать меня ни на секунду. Мы падаем на кровать и продолжаем целоваться.
Дорофеев кажется более медленным, более тяжелым, чем обычно, но тем не менее, алкогольное опьянение совсем не влияет на его…. хм…. эрекцию. 
— Сейчас, Мирон, подожди секундочку, — вспоминаю вдруг я. — Дверь надо закрыть….
Он что-то бормочет в ответ, а я быстро выползаю из-под него и бегу в прихожую. Запираю дверь в замок, возвращаюсь в комнату, предвкушая продолжение, но тут меня встречает неожиданное зрелище. Мирон уже растянулся на кровати, полуразвалившись на подушках, и…. мирно посапывает. 
Заснул. Любовничек, блин.
Да так крепко, что, кажется, его и из пушки не разбудить.
Я смотрю на него, качаю головой и внезапно не могу сдержать улыбку.
— Ну конечно, — шепчу, подходя к кровати и присаживаясь рядом. 
Смотрю на его лицо, на расслабленные во сне черты, и вся моя злость на него куда-то улетучивается. Он спит крепкое, не хмурится, как обычно, и похож на мальчишку.
— Спи, мой грозный боксер, — говорю, накрывая его одеялом и слегка проводя рукой по его колючим волосам.
Забираюсь под одеяло рядом и, устроившись на край кровати, выдыхаю с облегчением. Дышать будто легче становится.
— Я тоже тебя люблю.... — шепчу негромко, сама с удивлением смакую на языке свою признание.
  
36
 
Мирон
Просыпаюсь от ощущения, что в голове раздается бой барабанов — похмелье даёт о себе знать на все сто. Я даже не вспомню сходу, сколько влил в себя. Да что там — я не помню, как догрёб вообще до кровати.
Распахиваю глаза и понимаю, что я не в своей спальне. На секунду возникает легкая паника — мне совсем не хочется осознать вдруг, что ночью я был с какой-то левой бабой. Это было бы крайне хреново. Но я быстро понимаю, что это квартира Любы.
Она аккуратно уложила меня на её кровать, а рядом лежит одеяло, которое, видимо, натянула, пока я беспробудно дрых.
Подтягиваю подушку и глубоко вдыхаю, втягивая ее охрененный запах. Шампунь, духи или она сама так пахнет — неважно. Важно, что я кайфую.
Поднимаюсь с кровати, качаясь, будто пьяный матрос, и тащусь в ванную, чтобы хоть немного прийти в себя. Вода холодная, пробирает до костей, но помогает сбросить остатки тумана в голове. Проводя мокрой ладонью по лицу, ловлю себя на мысли, что впервые за много лет, несмотря на дикое похмелье, просыпаюсь с таким чувством спокойствия. Вот бы так всегда.
Саму Любу нигде не обнаруживаю.
Чёрт, оно-то и времени — начало десятого. Кошка давно на работу упорхнула. Меня будить не стала — моя заботливая девочка.
На кухне, к моему удивлению, меня ждет завтрак. Омлет и тосты, аккуратно накрытые крышкой, а рядом стоит термокружка с кофе.
Улыбаюсь, не веря, что кто-то специально для меня оставил всё это. И рядом лежит записка: «Позавтракай и приходи в себя. Увидимся позже». Всё просто, но чёрт возьми… у меня в груди становится так тепло, что хочется сжимать эту записку в руке и оставить её себе как талисман.
Сажусь за стол и начинаю завтракать. В её квартире просто, но как-то уютно, ощущение такое, что можно просто расслабиться и кайфовать.
Пью кофе, и, пока тепло расползается по телу, всё больше накатывает мысль, что я бы хотел остаться здесь надолго. Постоянно видеть Любу, знать, что она рядом — и не только в моей голове. Я бы хотел, чтобы она каждое утро была здесь, рядом, с её чашкой чая и этой привычной серьёзностью.
Как-то тихо осознаю, что влюбился в неё, по-настоящему.
А лучше забрать ее к себе. И кошку эту её зловредную, которая меня почему-то признала, хотя, если судить по её вечно недовольной усатой морде — одолжение невиданное сделала.
— Забрать вас можно? — подмигиваю Касе, которая сидит на холодильнике и смотрит на меня, не мигая, с какой-то особой царской величественностью. — Подружишься с Линдой, не ссы, усатая.
Её кошачьему величеству, кажется, столь невысокие речи совсем не к душе, поэтому она поворачивается ко мне задом и демонстративно садится носом к стене.
  
— Ой, да ладно. Смотри, какие мы гордые.
Вот бля буду, она мне фыркнула в ответ.
Не спеша доедаю завтрак, убираю за собой и замечаю, что кран на кухне немного подтекает. Как истинный мужчина, считаю, что должен это поправить. Можно, конечно, позвонить сантехникам, но должен же я впечатлить свою женщину, ну?
Лезу под раковину и через несколько минут кран работает как новенький.
Собираюсь и еду домой, но ощущение тепла и покоя где-то за грудиной не отпускают.
Кажется, у нас с ней может получиться общее будущее. Я бы хотел.
Как только захожу в квартиру, меня встречает Игорь, закутавшийся в плед и с чашкой чая в руках. Он явно приболел — щеки красноватые, взгляд уставший.
— Эй, ты чего не в школе? — стаскиваю куртку и закидываю её на вешалку в прихожей.
— Температура с утра поднялась, — отвечает он, покашливая. — Классная позвонила и сказала, что лучше сегодня дома остаться.
Я прикладываю ладонь ко лбу, проверяя температуру. Слегка горячий, но не критично.
— Хорошо, что дома остался. Отдыхай, если что-то нужно, зови, — говорю ему и пока чешу за ухом Линду, замечаю, что сын смотрит на меня с каким-то особым интересом.
— Пап, а у тебя с нашей классной что-то? — наконец спрашивает он, и я понимаю, что этим вопросом он, скорее всего, готовился меня поймать.
— Ну…. — я делаю паузу, не зная, как начать, но решаю, что сейчас самое время быть честным. Ещё и Линда смотрит так серьезно, ну типа “да-да, кожаный, давай выкладывай, что у тебя с этой самочкой”. — Да, Игорь, у нас с ней что-то. Вернее, у меня… Ну и неё, думаю, тоже. И я, похоже, влюбился.
Признаться, напрягаюсь. Кто его знает, как малой отреагирует. Он никогда особено-то не ратовал, чтобы я бабу домой привёл. Нам и вдвоём хорошо было. А если ласки ему не хватало, к бабе Шуре топал.
Игорь молчит, но глаза его светятся любопытством и одобрением, даже какой-то гордостью.
— Она правда крутая, — говорит он наконец, кивая и прижимая плед. — Мне нравится, что она тебе нравится.
— Правда? — Я с облегчением вздыхаю, стараясь не показывать, насколько важны для меня его слова. А то ещё зазнается пиздюк.
— Конечно, пап. Если она тебе дорога, мне это только в плюс, — говорит он с серьезностью, которая неожиданно меня трогает. — Она же училка только в школе, а дома она как все нормальные, да?
— Абсолютно как все нормальные, — смеюсь я. — Игорь, ты не представляешь, как это важно для меня. Я хочу, чтобы у нас с ней было не просто так. Хочу, чтобы мы могли стать семьёй.
Он на секунду задумывается, а потом добавляет:
— Пап, если тебе с ней хорошо, то это главное.
— Я б тебе предложил со мной за кольцом сгонять, но ты совсем расклеился.
— Ой не-е-е-е, — кривится мелкий. — Тут уж сам давай как-то.
— Сам так сам, — пожимаю плечами и понимаю, что надолго эту идею я отложить не смогу.
Вот переоденусь и поеду в ювелирный.
  
37
 
Вечером я сижу на диване с ноутбуком на коленях, пытаясь вникнуть в новые условия контракта, которые прислали юристы. Съёмка завтра, и хочется убедиться, что всё в порядке, но мысли постоянно ускользают в сторону. В сторону Любы. Мы должны были встретиться вечером, но, как оказалось, к ней приехала сестра.
“Мирон, не сердись, — пишет сообщение. — Хочешь, приезжай к нам”
Конечно, я не сержусь. Как будто я способен на неё злиться. Но решаю не ехать, чтобы не мешать им — пусть пообщаются спокойно. Люба много рассказывала о сестре, что у той сейчас большие перемены в жизни. Так что, что я там делать буду?
Отвечаю ей коротко: «Общайтесь, Кошка. Не буду мешать».
Но вечер от этого кажется пустым. Я уже привык, что она рядом — её голос, её взгляд, запах.