Училка и Чемпион (СИ)

— Спасибо! Это просто невероятно! — она быстро достаёт телефон, а я стою в стороне, чувствуя себя лишней.
Пока они фотографируются, она как будто случайно прикасается к его руке, а потом и к плечу. Я смотрю на это и чувствую, как внутри разливается что-то горячее и неприятное. 
Что это.… ревность? Серьёзно, Люба? 
Я с трудом перевожу дыхание и отворачиваюсь, делая вид, что меня это совершенно не волнует.
— Спасибо! Ещё раз! Я обязательно выложу в сториз! — с воодушевлением говорит Алена, наконец отстраняясь, а Мирон кивает и коротко прощается с ней.
Она уходит, довольная своим трофеем, а я стою рядом, ощущая себя ещё более чужой в его мире. В этот момент я понимаю: ему легко улыбаться таким, как она, потому что это его жизнь. Он — часть этого мира, где фанатки, лайки и фотографии имеют значение. А я? Я даже не знаю, как реагировать на такие моменты, кроме как закатывать глаза и злиться на себя за глупые эмоции.
— Поехали, — говорит он, снова становясь серьёзным, открывая дверь машины.
Я молча киваю, сажусь на пассажирское сиденье и пристёгиваюсь. Внутри всё кипит, но я сжимаю зубы, не желая показывать ему своё раздражение. По дороге я молчу, глядя в окно. В голове роятся мысли, но я не знаю, как их собрать в слова. Да и надо ли?
Мирон тоже не пытается завести разговор. Видимо, он чувствует моё настроение, но не комментирует. Это делает поездку ещё более напряжённой.
Когда мы подъезжаем к моему подъезду, я без лишних слов отстёгиваю ремень и открываю дверь.
— Спасибо, что подвёз, — произношу я как можно более сухо, даже не глядя на него.
— Люба… — начинает он, но я уже выхожу из машины, не дожидаясь, пока он обойдёт и откроет мне дверь, а потом захлопываю её.
Я иду к подъезду, чувствуя, как внутри всё сжимается. Почему меня так задел этот момент с блогершей? Она не сделала ничего особенного, а Мирон… он просто был вежлив. 
Я не должна так реагировать. Я вообще не должна на это реагировать!
Но это не так просто.
Зайдя в квартиру, я быстро сбрасываю туфли и швыряю сумку на стул. В голове всё ещё крутятся мысли о том, как Мирон легко поддаётся вниманию других, и как я выгляжу на фоне таких, как эта Алена. 
Сонная Кася выползает из спальни, потягиваясь и включает свою мурчалку, начинает тереться о мои ноги. Я же снимаю плащ, вешаю его на крючок и уже хочу разложить зонт, чтобы просох полностью, когда понимаю, что забыла его у Дорофеева в машине.
— Прекрасно! — выдыхаю, закрывая лицо руками. — Завтра ещё и мокрая приду на работу, если дождь будет.
А он будет — сегодня передавали по новостному.
И тут же в дверь раздаётся звонок.
Я замираю на секунду, потом иду к двери и открываю её, даже не заглядывая в глазок. На пороге стоит Мирон с моим зонтом в руках. Его лицо абсолютно спокойно, но в глазах виднеется лёгкая улыбка.
— Ты забыла, — говорит он, протягивая мне зонт.
— Ох…. спасибо, — я беру зонт, но мои руки слегка дрожат. Откуда эта нервозность?
Мы стоим в дверях, и я понимаю, что напряжение, которое чувствовалось раньше, снова накатывает на нас.
  
22
 
Мирон протягивает мне зонт, и я собираюсь закрыть дверь сразу же, как только его возьму, но не тут-то было. Едва зонт оказывается у меня в руке, как Дорофеев, не спрашивая, теснит меня и заходит в квартиру, будто ему это позволено по умолчанию.
— Эмм.… ты чего? — я даже не успеваю сформулировать возмущённую мысль, когда он закрывает за собой замок изнутри.
Поворачивается и, чуть прищурившись, вперивается в меня взглядом сверху вниз.
— Не ревнуй, Кошка, — говорит с этой своей легкой, дразнящей улыбкой.
Не ревнуй?
Что?!
Я складываю руки на груди, ощущая, как лицо начинает заливаться жаром.
— Чего?! Кто тут ревнует? — мои слова звучат резко. — Это ты себе вообразил, что я буду ревновать к каждой блондинке с телефоном? Мирон, не льсти себе! Да и вообще! С чего бы мне тебя ревновать?!
Я чувствую, как внутри закипает гнев, но в тот момент, когда я собираюсь добавить ещё что-то язвительное, он внезапно притягивает меня к себе, сильно и уверенно, и все мои слова тут же застревают в горле.
  
Мирон смотрит на меня так, что внутри всё замирает. В его взгляде нет обычной игривости, только что-то глубокое и горячее. Моё дыхание сбивается, и прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, его губы накрывают мои.
Это не тот мягкий, неожиданный поцелуй, как в спортзале. Это совсем другое — горячая волна, которая накрывает нас обоих. Он целует меня так, как будто это последняя возможность, и я, потеряв контроль над собой, отвечаю, увлекаемая этим стремительным потоком.
Его руки уверенно держат меня за талию, прижимая к себе, а я пальцами рефлекторно цепляются за его плечи. Внутри всё пылает, кажется, что я сейчас просто потеряю контроль над собой. Я слышу, как вырывается тихий стон, но даже не понимаю, кто из нас его издал.
— Это что-то новенькое, — выдыхаю я между поцелуями, когда он, наконец, даёт мне на секунду передохнуть. Мои мысли путаются, язык слегка заплетается, но внутри одно желание — не отпускать этот момент.
— Угу, — его голос звучит так, будто он сейчас готов сломать последние границы между нами. — Тебе не идёт, когда ты злишься. Но вот такая — очень даже.
Я не успеваю что-то возразить, потому что его губы снова накрывают мои, руки медленно начинают скользить по моей спине, и все мои твёрдость и решительность окончательно тают.
Я пытаюсь остановить себя, притормозить хоть немного — хотя бы одну часть моего мозга нужно удержать в реальности, но как это возможно, когда Мирон так близко?
— Ты…. ты специально всё это? — шепчу я, моё дыхание сбивается, когда он, немного отстранившись, смотрит на меня с лёгким прищуром.
— Может, — усмехается он, склонившись к моему уху, и у меня по телу пробегает дрожь. — Но признаюсь, это ты слишком очаровательна, когда сердишься.
— Мирон… — начинаю я, пытаясь вернуть себе способность говорить осмысленно, но его руки уже медленно сползают на мои ягодицы, заставляя забыть обо всём.
Он мягко подталкивает меня к стене и прижимает всем своим мощным телом и снова целует. Сгребает в кулак мою футболку и тянет медленно вверх.
Всё происходит так стремительно, что голова кружится, и единственное, на чём я могу сосредоточиться — это его дыхание рядом и тепло его тела, которое накрывает меня с головой.
Его поцелуи переходят на шею, и я чувствую, как всё внутри начинает пульсировать. Кажется, что воздух в комнате стал настолько густым, что его просто не хватает. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но каждое прикосновение Мирона лишает меня этого шанса.
— Что-то мне кажется, что ты была не совсем честна, — шепчет он на ухо, и я чувствую, как его дыхание обжигает кожу. — Ты точно не ревновала?
— Не льсти себе, Дорофеев, — произношу я, сама не веря, как мне вообще удаётся мыслить и говорить не заикаясь в таком состоянии. — Всё равно мне на твоих фанаток, ясно?
Он усмехается, прижав меня ещё сильнее, и его руки уже блуждают по моим бедрам, а я теряюсь в этом всём, забывая о словах, о раздражении и вообще обо всём, что было до этого момента.
— Всё равно, да? — говорит негромко, а его губы снова прикасаются к моей шее, заставляя шумно сглотнуть. — Тогда почему ты такая.… напряжённая?
Его ладони ныряют под мою футболку и скользят по обнажённой коже, вызывая прострелы электричества вниз живота и куда-то в район копчика. Ощущения такие острые, словно кто-то искусственно усилил их.
— Потому что… — начинаю я, но в голове уже ничего не складывается. Всё плывёт, мысли туманом заволакивает.
Мирон отстраняется ровно настолько, чтобы снова встретиться со мной взглядом. Я смотрю в его глаза, и внутри всё снова переворачивается. Это не просто влечение или страсть — в нём что-то глубокое, и это пугает меня не меньше, чем притягивает.
— Потому что что? — его голос тихий, но в нём всё ещё слышится тот дразнящий тон, от которого у меня сердце бьётся быстрее.