Училка и Чемпион (СИ)

— Когда доедем до дома, возьми спортивную одежду, — вдруг заявляет он.
— Спортивную? — удивлённо переспрашиваю я. — Зачем?
— Поедем в спортзал, — отвечает он так, будто это самое естественное предложение на свете. — Хочу научить тебя навыкам самообороны. Вчерашняя ситуация показала, что тебе это пригодится.
— Подожди, что? — Я поворачиваюсь к нему, не веря своим ушам. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — он кивает, не отрывая глаз от дороги. — Ты должна уметь постоять за себя, Люба. Вдруг я не всегда буду рядом.
Эти слова вдруг заставляют меня замолчать. Я снова чувствую, как внутри всё сжимается от непонятных эмоций.
Он.… заботится обо мне?
Когда мы подъезжаем к дому, я молча выхожу из машины и поднимаюсь в квартиру. Пока собираю вещи в рюкзак, пою песню, чтобы не провалиться в размышления, иначе я точно никуда не поеду. Хочется поддаться желанию закрыть все окна и двери, а потом спрятаться в гостиной между диваном и креслом.
Вот только что-то мне подсказывает, что и дверь мою откроют, и меня из-за кресла за шкирку вытащат и в спортзал всё равно отвезут.
Руки дрожат, когда застёгиваю замок рюкзака, забросив туда шорты и футболку.
Вот это я, блин, влипла.
— Готова? — спрашивает Мирон, бросив на меня короткий взгляд, когда я снова возвращаюсь в машину.
— Не особо, но, похоже, выбора у меня нет, — ворчу я, закрывая дверь.
Он снова улыбается, и я замечаю, как мое сердце бьется куда быстрее, чем в привычном ритме.
  
19
 
Мы подъезжаем к спортзалу, и, честно говоря, я не представляла, что это будет именно такой спортзал.
С виду — обычное, ничем не примечательное здание, но стоит нам войти внутрь, как я сразу ощущаю особую атмосферу. Просторный зал, залитый светом, в центре — ринг, на котором двое боксёров отрабатывают удары. Стены уставлены зеркалами, а по углам стоят тяжёлые мешки для тренировок. Повсюду мелькают силуэты спортсменов: кто-то занимается на тренажёрах, кто-то разматывает бинты на руки, и, кажется, все погружены в свои дела, как в отдельный мир.
От этого места веет энергией и силой, и я чувствую, как внутри начинает нарастать нервозность. Это определённо не то место, где я могла бы представить себя.
Вокруг все такие уверенные, собранные, целеустремлённые.
А я?
Мне здесь явно не место.
Я нервно поправляю плечи своей спортивной кофты, чувствуя себя…. чужой.
— Тренируешься тут? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение, оглядываясь по сторонам.
— Ага, — Мирон улыбается, явно замечая моё смущение. — Да, это основной зал для тренировок. Иногда хожу на улицу ещё, на площадку. Мне нравится на свежем воздухе.
— Я видела, — смущённо улыбаюсь. Если бы не его тренировки на свежем воздухе, мне бы вчера была бы крышка.
— Точно, — ухмыляется. — Готова?
Дорофеев смотрит на меня с таким видом, будто не сомневается, что я уже готова, но внутри всё наоборот: я совершенно не уверена, что могу адекватно заниматься самообороной. Да и вообще спортом. Это явно не моё. Совсем. Вообще.
— Честно говоря, не очень, — бормочу, сжимая лямки рюкзака. — Не думаю, что я создана для спорта. Тем более для бокса.
Мирон усмехается, снимает куртку и кивает в сторону ринга.
— Ну, это не совсем бокс, но кое-чему я тебя научу. Для начала… — он подходит ближе, как бы невзначай, и мне снова приходится ловить своё дыхание, — нам надо размяться.
— Размяться? — повторяю, мысленно закатывая глаза.
Бег от школьников по коридору, интересно, тоже считается?
— Ага. Разминай руки, ноги, плечи. Без разминки ты не сможешь нормально тренироваться.
Дорофеев показывает простые упражнения, и я неуклюже повторяю за ним. Каждое его движение чёткое и уверенное, а мои — какие-то хаотичные и неловкие.
Его близость вызывает у меня странное чувство: смесь нервозности и.… чего-то ещё, чего я не хочу сейчас признавать. Мне сложно сосредоточиться, когда он рядом. Даже когда я смотрю в другую сторону, я ощущаю его присутствие — его тепло, запах его парфюма с этой лёгкой ментоловой ноткой, чтоб ей неладно было. И с этим тяжело бороться.
  
— Готова? — спрашивает Мирон, прерывая мои мысли.
— Ну, наверное… — отвечаю, совершенно не уверенная в своих силах.
Дорофеев подходит ближе и кладёт руку мне на плечо, чуть приподнимая его, чтобы показать правильную стойку.
— Расслабься, — говорит, и я слышу лёгкую улыбку в его голосе. — Иначе ты всё время будешь напряжена, и это только мешает.
Расслабься.
Легко сказать, когда ты стоишь так близко, что я ощущаю твоё дыхание у себя на шее!
— Я вообще-то напряжена, потому что… ну, ты понял, — бурчу, избегая его взгляда, и он снова усмехается.
— Понял, — коротко отвечает, и его голос звучит чуть ниже, чем обычно. Я сглатываю, стараясь вернуть себе самообладание.
Интересно, что именно он понял?
— Ладно, сейчас покажу тебе пару приёмов, — Мирон переходит в более серьёзный тон, становясь в стойку передо мной. — Представь, что тебя кто-то хватает за руку. Ты должна знать, как вывернуться и ударить. Всё просто. Смотри.
Мирон делает несколько движений, и я не успеваю даже понять, что произошло, как он уже демонстрирует, как можно вырваться из захвата и отбить атаку. Его движения быстрые, точные, но я теряюсь, пытаясь уследить за каждым.
— Попробуй, — протягивает руку, чтобы я взяла её.
Я, игнорируя скачок пульса, хватаю его за запястье, и он мягко показывает, как нужно вывернуться. Но это проще выглядит со стороны.
— Давай ещё раз, — Мирон смотрит на меня пристально, а я чувствую, как мои пальцы дрожат.
Я снова хватаю его руку, пытаясь повторить движение, но всё выходит неуклюже, и он мгновенно это замечает.
— Расслабься, говорю же, — командует, поднимая брови. — Ты слишком напряжена.
— Да это потому что.… — начинаю я, но он мягко перехватывает мою руку, показывая, как нужно двигаться.
— Смотри, — Дорофеев снова становится ближе, направляя мою руку, и я ощущаю его присутствие ещё острее. Он наклоняется, слегка касаясь меня плечом, и моё сердце начинает колотиться быстрее, вынуждая дышать глубже. — Здесь важно не просто вырваться, но и почувствовать, куда пойдёт движение. Ты должна управлять ситуацией.
— Управлять ситуацией…. — повторяю машинально, но внутри меня всё совершенно не под контролем. Ни о каком управлении ситуацией и речи не идёт. Его близость сводит меня с ума.
Он снова улыбается, видимо, замечая моё смущение.
— Ты отвлекаешься, — произносит Дорофеев, и я снова сглатываю.
— Ну.… как тут не отвлечься? — бормочу я, и его глаза загораются тем самым знакомым дразнящим огоньком.
— Хорошо, попробуй ещё раз, — настаивает, отпуская меня на шаг.
Я вдыхаю глубже и собираюсь с мыслями. "Это просто тренировка, просто тренировка", повторяю я про себя. Но когда он снова оказывается рядом, и я чувствую, как его руки направляют меня, весь мой план проваливается.
Дыхание сбивается, и меня охватывает паника не из-за тренировки, а из-за его близости. Всё это кажется каким-то странным танцем, в котором я не знаю шагов, но Мирон ведёт слишком уверенно.
Когда он отступает и предлагает продолжить тренировку, я с облегчением понимаю, что мы близки к завершению. Его серьёзный взгляд проникает глубоко внутрь, и я не могу понять, что меня больше тревожит: моя неуклюжесть в самообороне или то, как он смотрит на меня.
  
20
 
— Ещё раз, — голос Мирона звучит твёрдо, но в нём чувствуется что-то, что заставляет моё сердце ускоряться.
Я стою напротив Дорофеева, дышу тяжело, но уже не так сильно нервничаю. Кажется, я начинаю хоть немного понимать, что от меня требуется. Вот только.… с Мироном рядом это всё равно сложнее, чем могло бы быть. 
Он настолько уверенный, настолько сильный и.… чертовски притягательный, что каждая попытка сконцентрироваться превращается в борьбу с собой, а не с воображаемым противником.