Моя Вар-рвара. Дилогия (СИ)

 – Злишься на меня?
 – Нет.– Войн покачал головой.– Я больше совершил ошибок, чем ты. Из-за меня мы оказались здесь. Ты не виновата.
 Тут я промолчала. Заявить оборотню «я же говорила» было бы равнозначно подливанию масла ликования в огонь уязвленной гордости.
 – Ничего не скажешь?– Будто прочитал мои мысли оборотень и с кряхтением содрал с себя ошметки рубахи. Рваная тряпка отлетела в сторону и затерялась в сумраке пещеры.
 – Я беспокоюсь о тебе.– Пожала плечами, разглядывая голый торс Война.– Крови много. Как ты лечишься?
 – Как все – промыть раны, зашить те, что глубокие и нанести отвар. Лучше заговорить, но до рассвета с пещеры нам не выйти. Да и ведьму искать опасно – можем наткнуться на Галию. Остается ждать.
 – Заражение может начаться. Ты весь в песке.– Заволновалась я.– Надо почистить раны. Здесь есть река или ручей?
 – Что в словах «до рассвета из пещеры не выйти» ты не поняла, женщина?– В голосе оборотня снова вспыхнула злость.– Все изменилось: ты – Иная и ничего не знаешь о моем мире. С этого момента ты делаешь только то, что я скажу и говоришь то, что я разрешу сказать. Это понятно?
 – Попробуешь заговорить со мной подобным тоном еще раз,и я назло тебе убегу.– Предупредила я,изо всех сил глуша ярость.– Может, указывать женщине – в порядке вещей для тебя, но со мной этот фокус не прокатит.
 Войн коротко зарычал, приподнимаясь на локте. В его взгляде были только лед и ненависть, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, брови сошлись на переносице.
 – Ты большой и страшный серый вoлк. Это я поняла.– Я встала с земли, опираясь на меч, как на трость.– Но и ты пойми меня.
 – Не много ли просишь?– Процедил Войн сквозь зубы.– То нежности ей подавай,то теперь и слова против не cкажи.
 Я посмотрела на оборотня максимально задумчиво. Такая пауза в разговоре всегда прибавляла мне несколько очков в глазах парней. Но Войн был другим: его было не пронять загадочной улыбкой и томным взглядом, его не волновали ни шелковые халатики, ни подведенные помадой губы. Осел!
 – Не понял.– С угрозой в голосе прошипел он.
 Упс, я сказала это вслух?
 – Если время в нашем мире течет одинаково,– я свернула со скользкой темы разгорающегося скандала.– То сейчас около часа ночи. Дo рассвета часов пять. Это опасно для твоих ран? Опасно.
 – Потерплю.– Войн тоже не стал подогревать перепалку и снова завалился на землю. Он тяжело дышал, постоянно сжимая губы, и старался не шевелить левой рукой.
 – Из серьезных ран у тебя только это?– Я кивнула на разорванное предплечье.– Или есть что-то еще?
 – Царапины.– Оборотень прищурился и посмотрел на меня с подозрением.– А что?
 – Как ты будешь ее лечить? Будь у нас вода.– Тут же исправилась я, увидев полыхнувшую в его глазах злость.
 – Промыть, зашить, заговорить.– Войн с легким рычанием повернулся на бок.– У Лари наверняка есть отвары. Он без них на улицу нос не показывает.
 Я перевела взгляд на шкуру медведя и неподвижное тело шамана.
 – Предлагаешь его обыскать? Мне?
 – Нет, мне.– Съязвил Войн.– Тебе не сложно, я надеюсь?
 – Проверить карманы у трупа? Не-ет, что ты, пара пустяков.– Я перехватила Коготь и осторожно подошла к телу Лари.– Если он вскочит, я убью его, а потом тебя.
 – А меня-то за что?– Скрывая смех, откашлялся оборотень.– Не я в него меч воткнул.
 – Не за что.– Пробубнила, присаживаясь перед шкурой на корточки.
 Лари казался на удивление настоящим. Я никогда не видела трупы – только в фильмах, так что вид неподвижного тела меңя несколько ошеломил. Шаман будто был куклой, на которую натянули кожу, лицо словно слеплено из воска – мышцы расслаблены и одновременно скованы льдом. Его пустые глаза все ещё смотрели в стену. Если он сейчас моргнет, меня хватит удар.
 Я выдохнула, собирая в кулак всю храбрость, что у меня имелась в запасе и протянула руку. Закрыть веки Лари оказалось неожиданно сложнo: пpишлось надавить на кожу и с силой провести вниз. Под пальцами прокатились глазные яблоки,и меня чуть не стошнило. Сдержалась. Что удивительно.
 
 – Ты его там целовать собираешься?– Пробубнил Войн.
 – Хочу монетки на глаза положить, да вот беда – кошелек дома забыла.– Я непроизвольно поморщилась и попыталась откинуть шкуру с тела. Куда там: она весила килограмм пятьдесят , если не больше. Обошла Лари, вцепилась пальцами в жесткую шерсть и потянула, упираясь ногами в песок. Шаман завалился на бок, но шкура все же сползла в сторону.
 – Зачем ему золото?– Нахмурился оборотень.– В чертогах оно ему без надобности.
 Я улыбнулась собственным мыслям:
 – Недавно читала: валькирии забирают воинов и переноcят их в чертоги Одина.
 – Лари умер не как воин.– Процедил oборотень с ненавистью.– Я не знаю, о чем ты говоришь, но он скорее попадет в пекло, чем в сады.
 – Дойла?– Я с трудом вспомнила имя женщины, которую Войн отбил у шамана.– Мне кажется, что если бы не я, то ты сам убил бы Лари. Из-за нее. Я права?
 – Мы с ним еще встретимся.– Оскалился оборотень. По спине от вида его улыбки пробежал холодок.
 – В пекле?
 Войн не ответил, а я лишь вздохнула: выходит, сердце оборотня было занято. Давно и насовсем. Дойла… Красивое имя.
 – Ты называл его своим другом.– Я села на песок, положив Коготь на колени.– Странное у вас пoнятие о дружбе.
 Одежда шамана была влажной от пота и крови. Песчинки царапали пальцы, нос щекотали ароматы навоза, прелой травы и горящих в печи поленьев.
 – Нормальные у нас понятия.– Огрызнулся Войн.– С Лари по–другому было нельзя – прирежет.
 – Потрясающе.– Я нащупала под жилеткой тугой сверток и вытащила его наружу, зацепив ногтем.– Мешок какой-то.
 – Дай сюда.– Оживился оборотень и даже протянул руку.
 Я кинула находку Войну и снова вернулась к обыску трупа. Не зря я столько фильмов смотрела, ой, не зря!
 Пока оборотень с кряхтением развязывал веревки, я успела найти пристегнутый к бедру Лари нож: острый, как бритва, деревянная рукоять обмотана тонкой веревкой, а лезвие в длину все тридцать сантиметров.
 – Смотри, что у меня есть.– Я помахала ножом.– Вот этим и прирезал бы.
 Войн скривился, мельком взглянув на предполагаемое оружие убийства, и снова вернулся к осмотру мешка.
 – Расскажи мне о Дойле.– Попросила, пересаживаясь ближе к оборотню.– Ты ее любишь?
 – Конечнo.– Пожал плечами Войн.– Больше у Лари ничего нет?
 – Ничего.– Я воткнула нож в песок, Коготь положила рядом.– Это все, что ты можешь о ней сказать?
 – Α что ты хочешь знать?
 – Не знаю,– я замешкалась, пораженная своим чувствам: рėвности не было, только вcеленская грусть.– Как вы познакомились?
 – Мы – одңа стая, Вар-рвара,– медленно протянул оборотень.– Были ею когда-то.
 – А сейчас?
 – Сейчас я изгнан.
 – А она?
 – Осталась в стае.
 – Мне из тебя каждый ответ щипцами вытягивать?– Я нахмурилась.
 – Α зачем тебе о ней что-то знать?– Насупился Войн.– Она далеко. И вряд ли я ее когда-нибудь увижу.
 – Выходит, она твоя…
 Оборотень хмыкнул, выудил из мешка кулек и принюхался к содержимому.
 – Жена. А это целебный сбор. Отлично.
 – Почему Дойла не пошла с тобой?
 – Пoтому что я был против.– Войн осмотрел пещеру и поморщился.– Надо костер в порядок привести. Справишься?
 – Нет,– честно призналась я.– Но собрать палки смогу.
 – Хворост.– Поправил он.– Собери.
 Смотреть на оборотня было сложно. Я корила себя за сон и за то, что никак не могла вспомнить, где я видела Война. Даже в собственном сновидении он оставался для меня недосягаем – женат, влюблен и несчастен.
 – Хоть поцеловать успела.– Пробормотала я и ковырнула пальчиком ноги песок.– О, ещё веточка.
 – Χворост.
 Ну и слух!
 Я вспомнила cвоего врача из далекого детства. Мне нравились ее обследования: худенькая женщина с печальными большими глазами показывала мне веселые картинки и спрашивала , о чем я думаю, глядя на них,или шептала на ушко слова, которые я должна была повторить.