Наваждение генерала драконов

Это ведь не какая-то побрякушка. Это настоящий ритуальный браслет, который дракон дарит избранной.
– Не «но», а должна. – Оуэн нахмурился. – Он твой, и только твой.
Взяв меня за руку, он осторожно надел его и улыбнулся. В тусклом цвете луны я отчетливо видела фиолетовое пламя в глазах жениха.
Темный! Мне это особенно нравилось в нем.
– Айла, можно поцелую?
– В щеку? – Мой голос от волнения стал совсем писклявым.
– Нет…
Потянувшись, дракон легко коснулся моих губ. Я смутилась и, кажется, покраснела. Опустила взгляд и хотела отстраниться, но в следующее мгновение этот проныра чмокнул меня еще и в щеку.
– Оуэн, – воскликнула я, – моя репутация!
– Ничего с ней не будет! Вот вырастем, и я буду целовать тебя по-настоящему.
– Мы теперь не расстанемся? – Я с таким восторгом рассматривала браслет.
Ничего ценнее у меня в жизни не будет.
– Нет, никогда. – Он попытался снова поцеловать меня в щеку.
– Айла! – Бешеный рык отца прямо за спиной заставил вскрикнуть и отшатнуться. – Ах ты, мерзавка!
Он схватил меня за волосы и откинул к деревьям.
– Не тронь ее! – Оуэн смело накинулся на него.
– Ящерица плюгавая! – Размахнувшись, папа отвесил моему другу звонкую оплеуху. – Решил дочь увести? Щенок! Да я тебя как клопа раздавлю.
Он снова ударил моего дракона.
Закричав, я кинулась на выручку другу, и следующий удар достался мне. Упав, упрямо поднялась и набросилась на отца как кошка, вцепившись в его ногу.
Оуэн подскочил с другой стороны. Я мало что видела, плохо соображала в этот момент.
Выпустила пламя, да поздно…
Крик друга заставил замереть. Отец с силой его оттолкнул. Он упал и кубарем покатился к обрыву.
– Нет! – Я ринулась за ним, но наш палач схватил меня за руку и со всей злобы дернул. – Нет!
Оуэн на самом краю попытался схватиться за траву, но она проскользнула между его пальцев.
Он упал. Всплеск воды. Я закричала так громко, как только могла.
А отец… Он сделал вид, что ничего не произошло, лишь с безразличием произнес:
– Нет ящерицы – нет проблем.
Развернувшись, он потащил меня в сторону дома, удерживая мертвой хваткой. Я брыкалась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Пыталась достать своего ненавистного врага пламенем. Но он ведь темный, он поглощал его не замечая.
«Оуэн упал в водоворот, – это все, о чем я могла теперь думать. – Его больше нет. Его нет!»
Упираясь ногами в землю, царапала отцу руку, лишь бы отпустил.
Нужно было звать на помощь.
Вдруг Оуэна выбросило у деревни!
Вдруг он еще жив!
– Да не дергайся. Издох твой щенок. – Отец отвесил мне оплеуху. – С утра найдут. Поделом ему. Ненавижу драконов! Мерзкое племя. Тупые ящерицы!
– Не смей так говорить! – взвыла я. – Это ты мерзкий, а он… он был хороший. Ему было не плевать на меня. Он меня любил!
– Не переживай, подрастешь, продам тебя какому-нибудь мужику побогаче, и так тебя полюбят, добавки не попросишь. Только срок придет – ни дня дома не задержишься!
– Ненавижу тебя! – Я давилась от слез.
– Поговори мне еще! – Он с упорством быка тащил меня вперед.
У края дороги недалеко от поворота на наш дом стояла телега. Я попыталась закричать, чтобы привлечь внимание людей на ней, но отец проворно закрыл мне рот ладонью и поволок дальше.
Я мычала и кусала его за пальцы.
– Уймись, соплячка, – рычал он. – А то так всыплю, зубы отращивать будешь!
Отец вышел на тропинку, ведущую к нашему ветхому особняку.
Волоком протащил меня вперед и остановился. Всхлипывая, я подняла взгляд на ненавистный дом.
Снова туда, снова в эту безнадежность, где у меня нет ни будущего, ни настоящей семьи.
Я зарыдала еще громче. Не здесь я должна была находиться! Бежать нужно! Звать на помощь!
Странные тени мелькали в окнах. Будто с факелами там кто-то бродил.
– Льям? Виям? – медведем взревел отец. – Вы что там ищете? Наградили боги выродками вместо детей!
Отбросив меня, он сделал шаг к дому, и тут же мелькнула еще одна тень. Огромный вонючий мужик вышел из-за наших спин и, размахнувшись, ударил отца шипованной дубиной по голове. Раздался глухой хруст, и убийца моего Оуэна мешком упал на землю.
  
Повернувшись, я увидела, как мелькнула дубинка. Оглушающая боль пронзила тело. Упав, я на несколько мгновений потеряла сознание.
* * *
Приоткрыв глаза, первое, что увидела, – это тело отца. Кто-то тащил его к дому за ноги.
– Что с девчонкой делать? – Гнусавый голос был мне совсем незнаком.
– К остальным ее…
Я попыталась приподнять голову, но тело меня не слушалось.
– А пацаны? – снова этот гнусавый.
– В расход. – Это было сказано так легко, словно они не судьбу людей решали, а про сорняки на огороде толковали. – Своих ртов хватает. К тому же треплом оказались. Золотишко так и не нашли.
Разбойники!
До меня наконец дошло, что происходит вокруг. К нам пришли те, кого так ждали братья.
– Кирка, а ты уверен насчет девчонки? – Ко мне кто-то подошел, снова завоняло немытым телом. – Может, продадим куда? Рожица как у куклы, еще и рыжая. Могут отстегнуть за такую золотишко.
– Да у нее в голове дыра, Гнус. Все одно окочурится. Целителя у нас нет. Думать нужно, когда дубиной машешь!
– Так заорать могла, – словно в оправданье пробормотал гнусавый.
– Да пусть бы и орала. Кто бы ее услышал? Бабу уже того, мужика тоже. А эти два ссыкуна скулят там. Вали их, и пойдем. Девчонку туда же.
Испугавшись, я зажмурилась что было сил.
Послышались шаги. Кто-то обошел меня по кругу и схватил за руки. Резкая боль пронзила голову, но я удержала стон, с силой прикусив губу. Во рту появился металлический привкус крови. Меня тащили к дому по земле.
– Брось ее в коридор, Гнус. Огонь пожрет все. Сошлются на пожар.
Снова шаги по деревянному полу.
– Все, Кирка, – новый голос, – готовы щенки. Можно поджигать. Тухлый домик оказался. Толком и не разжились ничем.
– Может, все же девку заберем? – настаивал гнусавый. – Она еще дышит.
– Оставь, Гнус, придет в себя и думай: пырнет она кого ножом, чтобы отомстить за семейку свою, или нет.
– Ну, тоже верно, – промямлил надо мной мужчина.
– Поджигай! – крикнул кто-то со стороны огорода.
Трясясь от ужаса, я приоткрыла глаза и увидела, как в окна закидывают факела.
– Я тебя здесь оставлю, – шепнул гнусавый, присев надо мной, – как уйдем – отползай. Дом долго разгораться будет. Не по душе мне детей губить.
Он поднялся и спустился с крыльца.
Залаял молчавший все это время Токи.
– Собаку отвяжи! – прокричали со стороны тропинки. – Пусть убегает.
– А не укусит, Кирка?
– Отвязывай!
Снова возня и отдаляющийся лай за моей спиной.
– Как улепетывает, – засмеялся гнусавый. – Уходим!
Шаги.
Через несколько минут все стихло.
Я слышала, как жалобно трещат доски и балки, охваченные пламенем. Становилось теплее и светлее. Дом пожирал огонь.
Всхлипнув, я попыталась приподняться, но перед глазами тут же стало темно. К горлу подступала тошнота.
Снова лай. Где-то за сараем.
– Токи… – хрипло выдохнула и тут же захлебнулась в собственной рвоте.
В голове звенело так, что дышать было больно.
Голоса и лошадиный топот.
Кто-то подъезжал к дому.
Разбойники?! Вернулись?
«Нет, – вспыхнула в голове мысль, – те на телеге передвигались…»
– Горит все, орин!
Услышав обращение, сообразила, что это драконы! Кто-то из арендаторов. Радость мгновенно охватила сердце.
Они помогут. Спасут! Они неспособны на подлость!
– Обыщите все.
Шаги. Я снова попыталась подняться на локти, борясь с рвотными позывами и адской болью в голове.
– Девчонка, орин! – прокричал кто-то совсем рядом.
Надо мной нависли тени.
– Где Оуэн? – Незнакомец схватил меня за подбородок и дернул голову вверх. – Где мой сын? Отвечай!