Кровные чары
В районе виска кольнуло, и девушка приложила холодные пальцы к голове. Это помогло унять пульсирующую боль. Но тут перед глазами все закружилось, померкло. Очертания предметов расплылись и стали похожи на написанную масляными красками картину, на которую вылили воду. Качнуло вправо. Грохот, раздавшийся от падения папки с бумагами, Стефани услышала так отдаленно, словно это произошло в соседней палате. Сильные руки обвили ее талию и держали, не позволяя девушке упасть. Эдриан подставил плечо, в которое она уперлась лбом, как в стену.
– Мадемуазель… – Он сказал что-то еще, но девушка не расслышала из-за громко стучащего в ушах сердца.
– В ушах… звенит… – прошептала Стефани одними губами. Она втянула полной грудью исходящий от мужчины аромат. Пахло мятой и чем-то хвойным. Это возвращало к реальности.
– Вы заметно побледнели. – Эдриан прижимал ее к себе. – Может, все-таки присядете?
– Нет, – просипела девушка, продолжая вдыхать мужской запах. Ей становилось легче. Но вместе с тем, как мысли приходили в порядок, а образы вокруг делались четче, Стефани краснела. Румянец предательски полз по коже от того, как бесстыдно глубоко она дышала чужим ароматом.
– Предлагаю вам присесть… Или вы приляжете на соседнюю кровать, а я позову ремедистку, – обеспокоенно проговорил он, пытаясь заглянуть спутнице в лицо.
– Все в порядке, – отмахнулась Стефани, освобождаясь из объятий. – Голова немного идет кругом. Но это оттого, что вчера мне пришлось дать свою кровь Лоренту.
– Святые мученики, мадемуазель, почему вы так терзаетесь? Вам бы следовало отдохнуть, набраться сил. Зачем так истощать себя? – негодовал Эдриан. Он нехотя отпустил ее.
– Нет! Я не могу отдыхать. Не могу, пока мой брат здесь, – резко ответила девушка и, качаясь, неуклюже присела на стул возле постели. Она уставилась перед собой в надежде, что мужчина не заметит ее смущения. – Вдруг брату срочно понадобится кровь.
– Вряд ли ее будут брать у вас. Вы еще не восстановились.
– У меня все в порядке! – грубо ответила Стефани, которая ни за что бы не призналась, что чувствует себя плохо. – Я справлюсь! Не беспокойтесь обо мне. – Девушка не удержалась и взглянула в застывшее, словно восковая маска, лицо Эдриана. В голубых глазах плясали огоньки, но она уже не маленькая, чтобы с ней нянчились, как с младенцем. – Не думайте заводить привычку волноваться обо мне. Я самостоятельная. Могу и умею постоять за себя. И какое-то легкое головокружение не сломит меня. Я должна быть рядом с братом, когда он придет в себя. Вам ясно?
Девушка с вызовом посмотрела на Эдриана. Чужая забота ее раздражала. Она не какая-нибудь слабачка, капризная девица из дворянский семьи или еще кто. «Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше», – читалась в изумрудных глазах настойчивая мысль.
Мужчина безотрывно смотрел на спутницу какое-то время. При этом его лицо не менялось, лишь в лазурной бездне глаз забурлили эмоции. Потом он устало вздохнул и нагнулся за папкой.
– Надеюсь, ваша жертва не будет напрасной, – усмехнулся интендант, когда выпрямился. – А ваше упрямство не доведет до могилы… кого-нибудь.
Стефани зло сверкнула на него глазами, поджав губы. Ей хотелось проявить чудеса остроумия и красноречия, хотелось задеть собеседника за живое. Но на ум пришли лишь грязные ругательства, которые она позволить себе не могла.
– Я помолюсь за вашего брата. Пусть он как можно скорее пойдет на поправку. – Эдриан уже хотел уйти, но остановился. – А вам, мадемуазель, я все же настоятельно рекомендую…
– Благодарю за ваши рекомендации, месье, но оставьте их при себе. Не надо меня опекать, – с раздражением высказалась девушка.
– Святой избави от такой каторги, – отмахнулся мужчина и зашагал к выходу из палаты.
Пока Стефани смотрела на удалявшегося интенданта, голова вновь пошла кругом. Дышать становилось труднее. Казалось, что затянутый корсет готов раздавить ребра. В глазах замельтешило: бежевые ширмы, высокие окна, бледное лицо Лорента. Все смешалось в единое месиво из ярких и блеклых пятен. В приступе паники девушка подалась вперед, чтобы ухватиться за кровать, но не сумела. Пальцы, кисть, а затем и вся рука сделались ватными. Тело больше не слушалось ее. Последним, что она увидела перед тем, как закрыть глаза, был каменный пол палаты.
* * *– Как вы себя чувствуете?
Стефани услышала вопрос издалека, словно говоривший находился по другую сторону водопада. В ушах стоял невыносимый шум. Тело по-прежнему казалось ватным, мягким, будто бы все кости вытащили.
– Все в порядке, – спокойно ответил другой мужской голос.
«Что? Как это? Спросили же меня? Или нет…» Девушка ощутила на лице чье-то теплое прикосновение. Кто-то бережно касался ее лба, убирая короткие пряди с глаз.
Стефани задвигала головой. Она хмурилась, пытаясь разлепить веки. Но те так отяжелели, что совершенно не слушались.
– Ох, держите руку. Мадемуазель приходит в себя.
Стефани ощутила, как кто-то цепко схватил ее за правое запястье и с силой прижал руку к кровати.
– Что… происходит? – прохрипела она, наконец открыв глаза.
Девушка поняла, что лежит на больничной койке в палате Лорента. Она узнала помещение по витражным окнам. Возле нее находились двое мужчин. Один, Климент де Пероль, ссутулившись, стоял у изножья кровати, придерживаясь за металлический набалдашник. Второй, Эдриан, сидел на табурете с засученным рукавом. Это он держал ее за запястье.
– Мадемуазель, вы упали в обморок. У нас не получилось привести вас в чувство даже при помощи нюхательной соли. Причиной всего этого послужило сильное истощение, – продекламировал доктор. Он сделал это так трагически, будто вынес смертельный приговор. – И, как я понимаю, вы пренебрегли моими рекомендациями относительно восстановления объема крови. Так что пришлось начать переливание.
– Переливание? – Стефани только сейчас ощутила, что в вену воткнута игла. По трубкам, соединяющим ее с донором, бежала бордовая жидкость. Она оглядела себя и поняла, что лежит под покрывалом в одной лишь сорочке.
– Месье Леклерк согласился дать вам свою кровь, – пояснил доктор.
При этих словах интендант сначала изобразил добрую улыбку, но она быстро перешла в злорадную усмешку.
– Благодарю, месье, – только и ответила девушка, не зная, как истолковать гримасу спасителя.
«Подумать только, какая глупость! Еще вчера точно таким же образом я отдавала кровь своему брату, а теперь?»
Она вздохнула, все еще не веря, что оказалась в такой ситуации.
– Как вы себя чувствуете? – вопрос, от которого Стефани пришла в себя, прозвучал снова. На этот раз его произнес Эдриан. Он уже не держал ее руку, а лишь ласково касался пальцами ладони. От этих робких прикосновений девушка смутилась.
– Неловко, – выпалила она, дернув кистью, которую поглаживал мужчина. – Неловко оттого, что причинила столько беспокойства. Мой отец будет волноваться, когда узнает, что произошло. Мне не следовало так изнурять себя.
– Раскаяние – это хорошо. – Доктор постучал пальцами по металлическому набалдашнику койки. – Пора заканчивать процедуру.
С этими словами месье Пероль направился в дальний угол палаты, чтобы взять все необходимое.
Стефани взглянула на Эдриана. Он больше не ухмылялся, а с заботой смотрел на нее. Мужская ладонь слегка упиралась в кровать рядом с ее рукой, так близко, что девушка ощущала теплоту кожи. Захотелось, чтобы мужчина вновь прикоснулся к ней. Ласково и невесомо, как пару минут назад.
«А ведь он мог просто уйти… Бросить меня лежать на полу», – от этой мысли Стефани стало стыдно за свое поведение.
– Примите мои извинения за то, что наговорила перед тем, как упасть. Я не хотела обидеть или оскорбить вас. – Она сделала то, чего меньше всего могла от себя ожидать: тронула мизинцем его руку в знак примирения.
– Звучит так, будто это говорите не вы. – Эдриан ответил на прикосновение, проведя большим пальцем по ладони девушки.