Редкий дар (ЛП)

— Нет! — закричал Жослен, сорвался с коня и с обнаженными кинжалами помчался к двери. — О, Кассиэль, нет!
Я тоже поспешила в онемевший дом.
Кто бы ни следил за ним, они нас опередили.
Люди Делоне лежали там, где упали, в лужах собственной крови. Экономку тоже убили, и я набросила передник ей на лицо — не могла на это смотреть. Теперь я видела, как много слуг меня окружало, а я так и не удосужилась как следует с ними познакомиться, не удосужилась расспросить, почему они решили связать свои жизни с Анафиэлем Делоне.
  
Мы нашли его в библиотеке.
На его теле зияли бесчисленные раны — дюжина, не меньше, — не знаю, которая из них стала смертельной. Рука сжимала окровавленный меч. Нетронутое лицо ошеломляло спокойствием в сочетании с изломанной позой. Я застыла в дверях, а Жослен встал на колени и попытался нащупать пульс. Когда он поднял глаза, мне стало все ясно без слов.
Я ошеломленно пялилась в одну точку, пока мой мир рушился и погребал меня под собой.
В сумраке неосвещенной библиотеки что-то пошевелилось, и до нас донеслось слабое царапанье.
Жослен стремительно проложил себе путь среди разбросанных томов и свитков. Добравшись до источника шума, он вложил в ножны свои кинжалы и лихорадочно раскидал по сторонам книги, скрывавшие лежащее на полу тело.
Из-под завала показались белые пряди волос, и, медленно последовав за Жосленом, я увидела глаза Алкуина — темные, измученные, исполненные болью.
Жослен отгреб с пострадавшего ворох книг, с присвистом выдохнул сквозь стиснутые зубы, узрев раны. Прижал обе ладони к животу Алкуина, к белой батистовой рубахе, поалевшей от крови, и бросил на меня отчаянный взгляд.
— Воды, — еле слышно прошелестел Алкуин. Я встала рядом с ним на колени и нащупала его руку. — Пожалуйста.
— Принеси, — попросила я Жослена. Он открыл было рот, но молча кивнул и удалился. Я стиснула ладонь Алкуина.
— Делоне? — заглянул он в мои глаза.
Я покачала головой, не в силах сказать правду вслух.
Алкуин отвел взгляд и выдохнул:
— Слишком много их было. Двадцать… не меньше.
— Лежи тихо! — прорыдала я. Жослен вернулся с кувшином и губкой. Окунув губку в воду, выжал в рот Алкуину тонкую струйку.
Губы раненого зашевелились, он с трудом сглотнул и скривился.
— Слишком много…
— Кто это был? — ровным голосом спросил Жослен.
— Ангелийцы. — Блуждающий взгляд Алкуина сосредоточился на кассилианце. — Солдаты. Без гербов. Я убил двоих.
— Ты? Убил? — Я погладила его по голове, не в силах сдержать бегущие по лицу слезы. — О, Алкуин…
— Русс, — прошептал он и вновь скорчился от боли. — Передай ему.
— Квинтилий Русс? — Мы с Жосленом обменялись взглядами. — Его посланец нас нашел. Меня нашел. Сказал, что не пошел прямо к Делоне, потому что за домом следят.
Алкуин пошевелил губами, но я ничего не расслышала, и он повторил:
— А пароль? Он назвал?
— Нет… — В голове все перемешалось. — Да, да, назвал. Кольцо принца… Печатка принца, его единственная и любимая.
Алкуин дернулся и жадно втянул ртом воздух. Жослен накапал ему в рот еще немного воды и обтер губкой лицо. А потом мой товарищ попытался рассмеяться — невероятно!
— Не печатка… птичка… лебедушка. Курсель. Делоне… поклялся оберегать ее. Не щадя своей жизни. Присяга Кассиэля… Дочь Роланда.
— Анафиэль Делоне дал клятву защищать Исандру де ла Курсель? — тихо уточнил Жослен.
Алкуин дернул головой в подобии кивка.
— Клятву… ради… Роланда, — прошептал он и облизал губы. Жослен снова дал ему немного воды. — А что… передал… Русс?
— Когда в Альбе воцарится Черный Кабан, Старший Брат уступит. — Я умоляюще вперилась в гаснущие глаза Алкуина. — Брат мой, не умирай! Без тебя мне не обойтись! Что же нам делать?!
Тихий голос срывался, темные глаза тускнели — взглядом он просил у меня прощения.
— Скажи… Исандре. Доверься… Руссу. Тревальон. Телезис знает… об Альбе. — Он снова дернулся, кашлянул, и на его губах запузырилась кровавая пена. У меня на глазах умирала бесподобная красота… Я еще крепче стиснула руку товарища. — Не Ганелон… Только дофина. — Алкуин пошевелил головой, и я догадалась, что он ищет взглядом Делоне. — Он сдержал обещание. — На секунду голос Алкуина зазвучал как обычно, но вдруг он всхлипнул, зажмурился и сжал мои пальцы. — Федра…
Не знаю, долго ли я так просидела, но я не отпустила руку Алкуина даже после того, как она обмякла в моей. Гримаса боли больше не кривила идеальные черты его прекрасного лица. Наконец Жослен отстранил меня, помог встать на нетвердые ноги и слегка встряхнул. Недалеко от тела Алкуина лежал и труп Делоне. Смотреть на учителя мне было невыносимо. Ушел, он ушел, ушел из этого мира, ушел от меня, и его обманчивая вельможная невозмутимость сменилась абсолютным спокойствием смерти. Рыжевато-каштановые с проседью завитки косы так изысканно изгибались на его плече, словно под спиной и не расплывалась огромная лужа запекшейся крови…
— Элуа тебя прокляни, Федра, слушай меня! — Кокон моих размышлений прорвала обжигающая пощечина. Я подняла голову, смутно сознавая, что Жослен меня ударил, и посмотрела в его глаза, широко распахнутые, словно в испуге. — Нам нужно уходить. Быстро, — настойчиво сказал он. — Понимаешь? Это были опытные воины, они унесли своих мертвецов. Они еще вернутся. Мы должны доставить послание Русса дофине, прежде чем и до нее доберутся. — Он снова меня встряхнул, так что голова дернулась туда-сюда. — Понимаешь?!
— Да. — Я прижала ладони к глазам. — Да, да, да! Я понимаю. Пусти. — Он разжал пальцы, и я почти наобум зашагала к выходу, кутаясь в накидку, которая не могла укрыть от беспощадных мыслей. Мыслей избранницы Кушиэля, но ученицы Делоне. — Отправимся прямиком во Дворец. Если не сумеем добраться до дофины, поищем Телезис де Морне. — Я опустила руки и оглянулась на Жослена. — Телезис меня знает. Она меня примет.
— Хорошо. — Лицо кассилианца ожесточилось, он поймал меня за руку и потащил за собой по бойне, когда-то бывшей уютной библиотекой. — Идем. Время не ждет.
Глава 38
О дороге во Дворец я почти ничего не помню. Точно знаю, что мы туда доехали, но не могу сказать, ни сколько времени занял путь, ни какая была погода, ни мимо кого мы скакали по улицам. Позже я видела мужчин, которые, получив смертельную рану, какое-то время продолжали сражаться на поле брани. Я понимала их состояние.
Делоне смеялся, говоря, что мое имя не приносит удачи. Его забавляло невежество моей матери, воспитанной при Дворе Ночи, которая столь неудачно назвала свою дочь. Не стоило ему потешаться. Он дал мне свою фамилию, возможно, рассчитывая, что таким образом обманет счастье, и оно, обознавшись, мне улыбнется. А вместо этого получил мое проклятое невезение, то же, что сгубило и Бодуэна де Тревальона.
Прошлого не переменишь; но сейчас я понимаю, что не будь моя судьба в руках Элуа, она сложилась бы иначе. И уж поверьте, добравшись до Дворца, я всем сердцем хотела, чтобы именно так и случилось.
Исандра де ла Курсель не соизволила нас принять.
Раньше меня беспокоило, как мы с Жосленом смотримся вместе: блудница в сангровой накидке и монах в сером рубище. В тот раз я об этом даже не думала, пока не заметила опасливые взгляды слуг Телезис де Морне, которые вежливо сообщили, что королевская поэтесса сейчас занята и будет занята еще несколько часов. Видимо, она убаюкивала короля своими стихами и не могла отвлечься от столь важного дела.
Прижав ладони к глазам, я живо вспомнила скрытый зеркалом проход в покои дофины.
  
Звездочеты, составляющие гороскопы по небесным картам, утверждают, будто наши судьбы целиком определяются положениями светил. Уж конечно, они сказали бы, что и эта встреча была предопределена звездами, но я склонна считать, что это людских рук дело. Не так уж сложно установить наблюдение за теми, кто входит в круг интересов. А расставив сети, вовсе несложно, получив донос, что некая персона ищет аудиенции у других небезызвестных персон, поспешить на место событий.