Редкий дар (ЛП)

— Делоне по уши замешан в делишках Дома Курселей, это точно, — нахмурился он. — Хотел бы я разузнать для тебя, с какого боку. Я, кстати, нашел одного поэта, у друга которого была книжка со стихами Делоне.
— Правда? — вытаращилась я. — Ты мог бы…
— Пытался, — страдальчески скривился Гиацинт и отхлебнул вина. — Но всего несколько недель назад он продал ее какому-то каэрдианскому архивариусу. Я бы купил для тебя хотя бы тексты, Федра, но друг моего друга поклялся, что не переписал для себя стихи перед тем, как продать книгу. Побоялся хранить запрещенные сочинения.
  
Я фыркнула:
— Ничего не понимаю. Почему Дом Курселей одной рукой помогает Делоне, а другой затыкает ему рот?
— Ты прекрасно знаешь, почему ему затыкают рот. — Гиацинт откинулся на спинку стула и забросил ноги в сапогах на стол. — Он запятнал их репутацию, написав ту песню про Изабель л’Анвер. Говорят, Львица Аззали назвала невестку короля убийцей, стоя перед Верховным Судом.
— Было дело. — Я вспомнила, как Исандра де ла Курсель оглашала двоюродной бабке смертный приговор. — Тогда зачем они ему помогают? — Слишком много нитей переплелось в этой истории. — Тьфу! Надоело забивать себе голову загадками — все последнее время ничем не занималась, только думала об этих тайнах. Настоящий друг пригласил бы меня потанцевать, — поддразнила я Гиацинта.
— Кое-кто приревнует, если я приглашу тебя потанцевать, — усмехнулся Гиацинт. И с блеском в глазах кивнул на женщину на другом конце зала, блондинку в платье льдисто-голубого цвета. Хотя она и выглядела холодной, я-то видела, что незнакомка дымится от злобы, следя за нами.
— А тебе не все равно? — спросила я Гиацинта.
Друг рассмеялся и покачал головой, встряхнув черными кудрями.
— Она с титулом, замужем за каким-то баронетом, — ухмыльнулся он, — но если я пару раз с нею поплясал, это же не значит, что обязан приглашать ее на каждый танец. — Он снял ноги со стола, встал и с поклоном протянул мне руку: — Окажешь мне честь?
Скрипач заиграл с удвоенным пылом, когда мы вышли на площадку для танцев, и подмигнул Гиацинту. Мы пустились в пляс, и нашему примеру последовали многие, а оставшиеся сидеть, за исключением баронетши и парочки ее спутников, смеялись и хлопали в такт. Я дважды станцевала с Гиацинтом, потом по разу с несколькими его друзьями, а дальше скрипач завел рил, и танцоры принялись быстро менять партнеров, перебегая от одного к другому. Не рискнувшие присоединиться к буйному танцу спешно отодвигали свои стулья с дороги. Когда музыка стихла, мы все раскраснелись и тяжело дышали. Скрипач опустил свой инструмент, поклонился и сошел с подмостков, чтобы утереть пот со лба и перевести дух за кружкой эля.
На улице послышался какой-то шум, и любопытные потянулись наружу. Стройный кудрявый юноша подбежал к нам и схватил Гиацинта за рукав со смешливым возгласом:
— Гиац, пошли, на это стоит взглянуть! Круче, чем собачьи бои!
Гиацинт вопросительно посмотрел на меня.
— Почему нет? — согласилась я, разгоряченная и готовая к приключениям.
Вдоль улицы уже толпились кучки зевак, глазеющих на разворачивающееся на мостовой зрелище, но Гиацинт протолкался к горе пустых винных бочек и перевернул одну. Мы забрались на нее и получили отличный обзор.
Увидев, что там творилось, я обеспокоенно застонала.
Посреди улицы собралась компания подвыпивших молодых лордов — примерно дюжина юношей и девушек, возвращавшихся на Моннуи с четырьмя посвященными Дома Шиповника, которых я узнала по зелено-золотым цветам одежды. Блокируя проезд, поперек улицы стоял открытый экипаж, а чуть поодаль юные лорды выстроились полукругом, с радостными лицами обнажив мечи.
В центре образовавшегося пространства стоял недовольный молодой кассилианец, над которым безжалостно насмехались озорные посвященные.
— Жослен, — вздохнула я.
Флейтист взгромоздился на заднее сидение экипажа и наигрывал веселую мелодию, а еще одна посвященная распевала похабную песенку таким милым и хорошо поставленным голоском, что слушатели не сразу понимали всю непристойность куплетов. Двое других Шиповников, юноша и девушка, были акробатами — они-то и доставляли Жослену больше всего страданий. Я увидела, как юноша-акробат встал на колени, а девушка оттолкнулась от земли и выполнила безупречное сальто, приземлившись на плечи партнера. Тот поднялся, а она, обвив ногами его шею, выгнулась так, что ее вздымающаяся грудь оказалась прямо под носом у Жослена.
В явном замешательстве он отступил на шаг, но лорды тут же подтолкнули его вперед остриями своих мечей. Акробатка подтянулась на плечи напарника, он ладонями подтолкнул ее пятки, и она перекувыркнулась над головой Жослена. Акробат тут же встал на руки, обхватил щиколотками шею кассилианца и повис на нем, с улыбкой просунув голову между его ногами. С отвращением на лице Жослен отцепил ноги со своей шеи; акробат ловко перешагнул руками и изящно перекувыркнулся на ступни. Жослен шагнул было в сторону экипажа, но акробатка бросилась ему наперерез, напрыгнула, обвила стройными ногами талию и, взяв лицо кассилианца в ладони, крепко чмокнула в губы. С трудом высвободившись, он развернулся к лордам, прищурился на их хохочущие лица и сверкающую сталь мечей. Акробат подскочил к Жослену сзади и выдернул заколку из аккуратного пучка на затылке. Пряди светлых волос заструились по спине воина.
— Во имя Элуа, — пробормотала я, — если не в праве достать меч, обнажи хотя бы кинжалы, идиот!
— Кинжалы тоже нельзя, — ухмыльнулся Гиацинт, наслаждаясь зрелищем. — Они просто веселятся, а кассилианцы дают обет обнажать оружие лишь при угрозе жизни.
Я снова вздохнула.
— Что ж, тогда мне придется ему помочь.
Прежде чем Гиацинт успел запротестовать, я спрыгнула с бочки, пробралась сквозь толпу и наконец вынырнула на открытое пространство перед потрясающими мечами лордами. Жослен удивленно глянул на меня, а флейтист сбился с ритма.
— Эй, отойди-ка, — схватил меня за руку один из вооруженных шутников и попытался оттащить в сторону. — Не мешай веселиться!
Я подняла руку, за которую цеплялся гуляка.
— Жослен? Ты готов служить и защищать?
В воздухе мелькнули наручи, когда кассилианец поклонился и выдернул кинжалы из ножен. Не успел он сделать и двух шагов, а лордик уже отпустил меня. Благородные весельчаки попятились, быстро пряча мечи в ножны. Флейтист продолжил играть задорную мелодию, певица взяла в руки тамбурин, а акробаты принялись выделывать на пару разные трюки.
— Хватит, хватит! — крикнула одна все еще смеющаяся леди и присела в реверансе, адресуя его Жослену. — Служитель Кассиэля и так достаточно нас позабавил для одного вечера.
Взгляд Жослена мог бы рассечь камень, но взрывы смеха еще долго звучали тут и там, пока толпа расходилась. Кассилианец обратил суровый взор на меня.
— Тебя послал Делоне? — неохотно спросила я.
— Ты должна вернуться со мной. — Он стиснул зубы и кивнул в сторону экипажа, стоящего чуть поодаль. Кучер выглядел удрученным. — Немедленно.
Гиацинт спрыгнул с бочки и подбежал, чтобы поцеловать меня на прощание.
— Приходи еще, когда сможешь, — попросил он, пытаясь не смотреть искрящимися от смеха глазами на Жослена, по лицу которого было ясно, что если бы решение принимал он, я бы никогда больше не попала в Сени Ночи. Я мысленно взмолилась, чтобы его мнение не принималось в расчет. — Я всегда по тебе скучаю.
— Я тоже. — Лишь на секунду я задержалась, чтобы поцеловать друга в ответ и растрепать черные кудри. — Береги себя, Принц Странников.
По дороге домой мы молчали, хотя Жослен излучал жаркую ярость, словно натопленная печь. Его пепельно-серое рубище помялось, а прядь волос упала на лицо. Уверена, он не думал не гадал, что кассилианца могут так унизить, и, очевидно, винил во всем меня. Что заставляло еще больше опасаться приближающейся встречи с Делоне. Ничего хорошего для себя я не предвидела.
  
Я ожидала от наставника ледяного неумолимого гнева, но ошиблась, хотя моей заслуги в том не было. Жослен довел меня до библиотеки, подталкивая в спину — к тому времени я достаточно осознала свою вину, чтобы не возражать. Но когда мы вошли внутрь, Делоне лишь на секунду поднял на меня глаза и взмахнул письмом, которое держал.