Редкий дар (ЛП)

Я услышала шорох и шарканье: наверно, Алкуин стряхнул руку Бувара.
— Я Служитель Наамах, а не галерный раб, милорд. Я семь раз соглашался на договор с вами, а вы семь раз урезали плату!
Вновь последовала пауза.
— Я сделаю тебе подарок, — дрожащим голосом предложил Бувар. — Любую сумму, какую назовешь! Только скажи, сколько тебе нужно.
Алкуин глубоко вдохнул и выпалил:
  
— Столько, чтобы хватило на завершение туара. Плюс ответ на вопрос Делоне. Такова моя цена, милорд.
При этом заявлении дыхание перехватило даже у меня. Молчание затянулось. Потом Бувар снова заговорил.
— Ты слишком многого просишь, — глухо произнес он.
— Такова моя цена, — твердо повторил Алкуин. Меня поразила глубина его чувств. С самого начала было ясно, что наше ремесло ему не по душе, но до сих пор я и не подозревала, что Алкуин его чуть ли не презирает. А если ему удалось скрыть свое отвращение от меня, то, может, и Делоне в неведении? Наставник несомненно не позволил бы Алкуину и дальше служить Наамах, если бы знал о настрое подопечного. Принуждение не только против природы Делоне, но и против законов Элуа.
— А если я заплачу, — продолжил дрожащим голосом Бувар, — то больше тебя не увижу.
— Если вы заплатите, — тихо ответил Алкуин, — вы увидите меня еще один раз, милорд. А если нет — то вообще никогда.
Еще одна долгая пауза, и голос Бувара.
— Очень дорого, — протянул он. — Я подумаю.
Алкуин не ответил. Я услышала близкий шелест ткани и отступила еще дальше в темноту, желая остаться незамеченной. Лишняя предосторожность, так как промчавшийся мимо Бувар казался целиком погруженным в свои мысли. Когда Алкуин не вышел, я подкралась и заглянула в комнату.
Там стояла небольшая статуя Наамах, перед которой Алкуин преклонил колени. Мерцание лампы озаряло его призрачно-белые волосы. Он неотрывно смотрел на богиню снизу вверх.
— Прости меня, Благословенная, — донеслось до меня тихое бормотание. — Если я и нарушаю твои правила, то только ради того, чтобы вернее следовать заповедям божественного Элуа. Ты же знаешь, я делаю все, что делаю, только ради любви.
Я решила, что с меня достаточно: не хватало, чтобы Алкуин узнал о моем соглядатайстве. И посвященные Дома Кактуса, и ученики Анафиэля Делоне в случае необходимости умеют двигаться абсолютно бесшумно — именно так я оттуда и ускользнула.
Любовники сплетались в объятиях в коридорах и будуарах, гуляки плясали и пили в Большом Зале, музыканты играли, ученики прислуживали, а посвященные предлагали наслаждение. Во всем этом веселье, казалось, только я чувствовала себя отринутой и одинокой. В самых смелых детских мечтах я не могла и вообразить столь высокое положение, какого теперь достигла. Не могла вообразить, что стану настолько известной куртизанкой, что буду приглашена на такой великолепный праздник — еще не окончив туар! — приглашена в качестве гостьи и не кем-нибудь, а лично любовницей принца… Нет, о таком я даже не мечтала. Но удовольствие от достигнутых высот омрачал избыток знаний, преподанных Делоне, и открывшееся презрение Алкуина к заветному миру, столь близко мне знакомому.
Миру, в котором мне не было места ни как гостье, ни как служительнице.
Я вспомнила Гиацинта и захотела, чтобы он оказался здесь.
И старая дуэйна тоже.
Движимая унынием, я отправилась искать утешение в одном из маленьких садиков, надеясь, что в уединении успокою свои расстроенные чувства, глядя на игру струй фонтана в лунном свете. Но осуществить намерение не удалось, потому что среди насаждений зазывно горели факелы и под полог ночи устремилась не я одна. В темном уголке, хихикая и постанывая, извивался целый клубок людей. Я попыталась сосчитать совокупляющихся по мелькающим рукам и ногам, но не вышло — их было по меньшей мере трое, а возможно, и четверо. Под декоративной яблоней страстно сплеталась традиционная пара. Но больше пойти мне было некуда, и я села у фонтана, опустила пальцы в бурлящую воду и задумалась, жив ли еще старый золотой карп дуэйны.
Внезапно кто-то прикоснулся к моему затылку.
— Федра.
Я узнала нежный голос, и по спине ледяным огнем поползли мурашки. Я подняла глаза и увидела, что мне улыбается Мелисанда Шахризай.
— Почему ты здесь одна? — спросила она. — Ты же не брезгуешь моим гостеприимством?
Я быстро встала и оправила юбки.
— Нет, миледи.
— Хорошо. — Она стояла так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от ее тела. Было слишком темно, чтобы разглядеть синеву глаз, но я видела блеск под томным изгибом ресниц. — Знаешь, что в Кушете рассказывают о грешниках, попавших под власть Кушиэля? — спросила она, проводя кончиком пальца по моей нижней губе. Я покачала головой, одурманенная близостью Мелисанды. — Рассказывают, что когда им было предложено покаяться и обрести полное прощение, они отказались из любви к своему повелителю.
Той же рукой она распустила мою прическу, каскадом обрушив пряди на мои плечи.
— Пожалуй, сегодня я нашла прекрасный подарок для принца Бодуэна, — словно между делом промурлыкала она, запуская пальцы мне в волосы. — Тебя! — Сжав кулак, Мелисанда грубо притянула меня к себе и поцеловала.
Внезапно отпущенная, я ахнула и с размаху села на твердый цоколь фонтана, не в силах удержаться на ногах: все тело размягчилось и подрагивало от внезапного соприкосновения с Мелисандой. Целуя, она укусила меня за губу, и я коснулась ранки языком, пробуя, идет ли кровь. Мелисанда текуче рассмеялась, омываемая лунным светом.
— К несчастью, — беспечно сказала она, — сегодня мой дружок очень занят и я обещала составить ему компанию. Но уже завтра я переговорю с Делоне насчет твоего свидания с принцем. В конце концов, я должна ему подарок на прощание. — Развернувшись, она поманила кого-то из темноты. Светловолосый молодой человек, красивый по канону Дома Кактуса, послушно шагнул вперед. — Жан-Луи, — приказала Мелисанда, положив руку ему на грудь, — Федра моя гостья. Постарайся доставить ей удовольствие.
Он грациозно поклонился.
— Да, миледи.
Мелисанда похлопала его по руке и пошла к выходу из садика.
— Будь с ней нежен, — напоследок бросила она через плечо.
К моему огромному разочарованию, Жан-Луи подчинился.
Глава 21
Не знаю, воспользовались ли Алкуин и Делоне гостеприимством Мелисанды в той же мере, что и я; сильно в этом сомневаюсь. По пути домой в экипаже Делоне искоса оценил мой растрепанный вид, но ничего не сказал.
Верная слову, на следующий день Мелисанда Шахризай прислала слугу, который передал Делоне просьбу нанести ей визит тем же вечером. Весь день я изнывала, стараясь чем-то себя занять, а в сумерках даже взялась за запущенную учебу: засела за перевод тоненького сборника скальдийских военных гимнов, составленный много путешествовавшим в юности младшим сыном тиберийского вельможи. Один из друзей Делоне — каэрдианский композитор — утверждал, что любую культуру можно познать, изучая песни.
Поэтому я еще не спала, когда Делоне вернулся. Он нашел меня уютно устроившейся в библиотеке, прилежно погруженной в учебу и испачканной чернилами. Наставник бросил на меня взгляд, в котором читалось понимание моей хитрости, и вздохнул, усаживаясь в любимое кресло.
— Значит, ты снискала внимание Бодуэна, гм? Мелисанда настроена купить для него ночь с тобой.
Я пожала плечами, заткнула чернильницу пробкой и вытерла перо о тряпичную промокашку.
— Милорд, разве это не принесет вам пользу? Вы же знаете, я руководствуюсь исключительно расчетом, постоянно имея в виду ваши интересы.
  
— Значит, ты согласна. — Делоне протянул руку к наброскам моего перевода. — Дай-ка взглянуть, что ты успела сделать.
Я передала ему пергамент и смотрела, как он читает.
— А разве можно не согласиться? Он же принц крови. И, милорд, Каспар Тревальон до сих пор с вами не разговаривает, а Солен Бельфур рассорилась с принцессой Лионеттой, так что у нас нет ни одного сведущего осведомителя о делах в Аззали.