Редкий дар (ЛП)
Конечно же, мне не требовалось повторять дважды. Я научилась незаметности еще в Доме Кактуса, а у Делоне узнала, насколько это качество ценно. Поэтому я, коленопреклоненная, послушно застыла, беззвучная и невидимая, когда в приемную вошел гонец Львицы Аззали.
Не знаю, как он выглядел; за это Делоне мог бы меня пожурить, но я не посмела поднять голову. Мне сыграло на руку, что маркиза, как и многие другие, не умела читать молча, не бормоча себе под нос. Сама я только бегаю глазами, как и Алкуин, чему мы научились по настоянию Делоне. Солен Бельфур так не могла, и благодаря этому я узнала, что именно просила у нее Лионетта де Тревальон. Ходили слухи, будто калиф Хеббель-им-Аккада предложил заключить союз между нашими странами посредством брака его наследника и дофины Исандры. Лионетта предлагала Солен составить указ для нашего посла в Аккадии с распоряжением потянуть время, потчуя калифа пустыми обещаниями, пока тот не передаст Земле Ангелов остров Цифера, и скрепить означенный указ малой государственной печатью.
Очевидно, план Львицы Аззали сводился к тому, чтобы содержание послания стало известно, что разрушило бы все надежды на альянс с Аккадией.
Солен Бельфур была хранительницей малой государственной печати и могла исполнить эту просьбу, но подделка королевских указов считалась государственной изменой. Меня овевал ветерок: маркиза расхаживала по комнате, и хлыст нервно извивался, когда она рассеянно постукивала им по сапогу.
— И что взамен предлагает твоя госпожа? — спросила она посланца.
— Титул в Аззали, миледи, — ответил низкий голос, — графство Вишар, двести солдат и годовой доход в сорок тысяч дукатов.
Краем глаза я заметила, как хлыст вновь задергался.
— Передай, что я согласна, — решительно сказала Солен Бельфур. — Но титул должен стать моим до того, как указ отправится в путь, и вдобавок я желаю гарантии безопасного переезда в Аззаль. — Даже в отдалении я чувствовала, что на ее губах змеится холодная улыбка. — Скажи, что я не соглашусь на иной эскорт, кроме принца Бодуэна и его Искателей Славы. Посмотрим, серьезно ли намерение Лионетты.
По скрипу и шороху я догадалась, что гонец поклонился.
— Как пожелаете, миледи. Титул наперед и принц Бодуэн в качестве сопровождающего. Я передам своей госпоже ваши слова.
— Передай.
Вскоре после ухода посланца я почувствовала, что маркиза смотрит на меня. Она отвела взгляд лишь за секунду до того, как я подняла на нее глаза. Солен улыбалась, описывая хлыстом широкие круги. При виде играющего ремня по моей коже невольно пробежали мурашки.
— Хочу это отпраздновать, Федра, — со злобной радостью в голосе объявила она. — Как чудесно совпало, что ты сегодня здесь.
* * * * *
В итоге Лионетта де Тревальон отклонила встречное предложение Солен Бельфур — как и предвидела маркиза, камнем преткновения стал принц Бодуэн. Что бы ни задумывала Львица Аззали, она не подвергла бы риску жизнь своего драгоценного сына. Вскоре стало известно, что слухи об альянсе были не более чем слухами. Исандра де ла Курсель не выходит замуж за сына калифа, а остров Цифера остается в цепких руках Аккадии.
Но Делоне очень высоко оценил добытые мной сведения, поскольку они открыли ему каналы связи между сильными мира сего и пролили немного света на доселе неясные устремления Лионетты де Тревальон.
Все это время имя Бодуэна де Тревальона то и дело слетало с уст главных людей в королевстве. Тогда как Союзники Камлаха разделились, вернувшись в свои родовые земли и ослабив охрану границы, Бодуэн и его Искатели Славы проехали через весь Камлах, вооруженные особым разрешением короля. Они вселяли страх перед Элуа в души мародеров-скальдов и в души жителей ангелийских горных селений, поневоле пускавших эту банду к себе на постой и поплатившихся запасами еды и приглянувшимися благородным лордам девушками. При дворе Бодуэн продолжал ловко избегать бесчисленных брачных ловушек и, несмотря на родительское неодобрение, не переставал появляться в обществе с Мелисандой Шахризай.
По слухам, Лионетта де Тревальон угрожала отречься от сына, если он возьмет в жены Мелисанду, и, думаю, молва была отчасти правдива, особенно учитывая, что произошло впоследствии. Львица Аззали не раскидывалась пустыми угрозами, а Мелисанда была достаточно умна, чтобы понимать, каких противников невозможно победить лицом к лицу.
Ее саму я видела лишь однажды с тех пор, как начала служить Наамах, на приеме у Делоне; хотя, признаюсь, думала я о ней часто. Мелисанда блистала при дворе, причем не только красотой, но и острым умом. Она казалась приятной и обходительной, но когда я, возвращаясь из кухни, столкнулась с ней в коридоре, ее улыбка заставила мои колени подогнуться.
— Повернись, — прошептала она.
Я слепо повиновалась.
Она расстегнула крючки моего корсажа — пальцы двигались столь же ловко, как у посвященной, но я бы поклялась, что ткань расходилась просто от ее прикосновения. Ногти Мелисанды коснулись моей кожи: она обвела основание туара и поднялась по его контуру выше. Я чувствовала тепло ее тела за спиной и запах ее духов — еле уловимый пряный аромат, — смешивающийся с мускусным ароматом плоти.
— Твое имя довольно часто звучит в определенных кругах, Федра. — Меня касались лишь кончики ее пальцев, а теплое дыхание овевало мне шею. Ирония в ее голосе, да, именно ирония, напомнила мне Делоне. — Ты еще никогда не произносила свой
сигнал
, да?
— Нет, — выдохнула я, с трудом набравшись мужества произнести хоть слово.
— Я так и думала. — Мелисанда Шахризай положила ладонь на мою поясницу, обжигая, словно клеймом, а затем отступила и быстро и умело застегнула крючки. Я чувствовала в темноте ее улыбку. — Однажды мы проверим, что сильнее — кровь Кушиэля или его стрела.
Смею сказать, ни одна из нас тогда не знала, насколько пророческими окажутся эти слова и в чем именно. Мелисанда прекрасно понимала, как Делоне использует нас с Алкуином и что я служу приманкой для нее. И явно намеревалась на меня клюнуть — в свое время.
Мои поклонники не славились выдержкой. Я же под крылом наставника научилась терпению и кропотливому плетению интриг, и не стыжусь признаться, что мысль о госте, способном сравниться со мной в этих умениях и способном толкнуть меня за край выносимого, возбуждала. О Бодуэне де Тревальоне я теперь думала с жалостью и завистью.
Угроза нападения скальдов по крайней мере на время поутихла — во всяком случае, при дворе разговоры о ней почти прекратились. Участки границы, лишенные защиты лордов Камлаха, прикрывал Бодуэн со своими Искателями Славы. Только Делоне не был уверен в безопасности от скальдов. Он частенько проводил время со своим старым другом и учителем Гонзаго д’Эскобаром, вернувшимся из академического паломничества в Тиберий. Их беседы с глазу на глаз слышали только мы с Алкуином, прислуживая за столом.
— Ходят слухи, Антиной, — предупреждал из-за кромки винного бокала арагонский историк, в ту минуту похожий на мудрого сатира.
Опять это имя! Мой туар расползся уже на треть спины, а я так и не продвинулась в разгадке тайны Делоне.
На этот раз мой покровитель не стал заострять внимание на обращении.
— Слухи ходят всегда, — возразил он, играя кончиком косы. — Иногда мне кажется, что каждый город-государство в Каэрдианском Союзе обзавелся парламентом, исключительно чтобы порождать и сеять сплетни. Что на этот раз, маэстро?
Гонзаго д’Эскобар потянулся за тарталеткой из гусиной печени и лука-резанца на кусочке хлеба.
— Очень вкусно. Пусть твой повар запишет рецепт для моего. — Он привередливо смаковал угощение, облизывая пальцы и выбирая крошки из бороды. — Говорят, скальдийские племена обрели вождя, — перешел он к сути, дожевав деликатес. — Собственного Кинхила Ру.
Спустя несколько секунд пораженного молчания Делоне расхохотался.
— Несомненно, вы шутите! Скальды еще ни разу за всю мою жизнь не вели себя так тихо, маэстро.