Редкий дар (ЛП)

Я покачала головой. Дидье пожал плечами.
— Полагаю, это дело Делоне. — Он распахнул дверь. — Здесь одна из комнат для удовольствий. Мы стремимся создать должное окружение для всевозможных особых желаний наших гостей.
Слуги засуетились, зажигая жаровню и свечи в канделябрах. Я огляделась, и меня вновь пробрала дрожь. В центре помещения на каменных плитах лежали богатые ковры. Стены ничто не украшало, но там и без картин или гобеленов имелось на что посмотреть: на одной в камне крепились кольца с цепями для запястий и щиколоток, а к другой было прибито большое деревянное колесо с зажимами, чтобы удерживать распятого человека в неподвижности.
  
— У нас взаимовыгодное соглашение с Домом Мандрагоры, — продолжил Дидье Васко, следя, как я разглядываю массивные приспособления. — Иногда к нам приходят гости, получающие удовольствие исключительно от наблюдения, в таком случае мы заключаем контракт с флагеллантом и его помощником на сеанс истязания одного из наших служителей. И, конечно же, порой и Дом Мандрагоры навещают посетители, которым требуется
увидеть
унижение, чтобы возбудиться, для чего прибегают к нашей помощи.
Его слова далеким эхом звучали в моих ушах. Я прошла к центру комнаты, слегка коснулась подбитого ватой гимнастического коня и вопросительно посмотрела на Дидье.
— Вот так. — Улыбаясь моему невежеству, он ловко уложил меня на снаряд, прижав щекой к кожаной обивке. — Здесь, конечно же, стегают. У некоторых гостей особый пунктик по поводу ягодиц. Гимнастический конь — отличная штука для потакания их слабости.
Я выпрямилась и, залившись румянцем, отрезала:
— Я пришла не затем, чтобы у вас обучаться!
Дидье вздернул брови и поднял руки.
— Пусть твоим гостям достанется удовольствие сломать тебя, — пробормотал он. — Я нисколько не заинтересован этим заниматься. Мне заплатили, чтобы ты не предстала перед ними в полном невежестве. Иди сюда. — Он поманил меня к шкафу и начал указывать на разложенные там предметы. — Мы, разумеется, предоставляем всевозможные подручные средства: ошейники, повязки на глаза, кляпы, ремни — на любой вкус. Кольца, вагинальные шарики, страпоны, щипцы…
— Меня растили в Доме Кактуса, — напомнила я, гадая, неужели он действительно счел, будто я совершенно неопытная и никогда не видела ни кольца на член, ни искусственного фаллоса.
— …щипцы, — повторил Дидье, словно я и не перебивала. Он поднял одни щипцы на пружинах и разжал их, снова вздергивая брови. — Вот такими часто сжимают соски или половые губы. Пользуются ли похожими в Доме Кактуса?
— Нет. — Я потянула за ручку другого ящика, но тот оказался заперт. Дидье взял ключик с цепи, висевшей у него на поясе, и отпер замок. На красной бархатной подложке поблескивали выложенные в ряд бритвенно-острые стальные лезвия с тонкими фигурными рукоятками, похожие на хирургические скальпели, только красивые.
—
Флешетты
, — пояснил Дидье. — Мы требуем рекомендации и поручительства перед тем, как допустить их использование. — Он непроизвольно вздрогнул и изменившимся голосом признался: — Ненавижу эти железки.
Я представила, как незнакомая рука прижимает острый край к моей коже и медленно ведет лезвие вниз, а за блестящим металлом следует красная струйка. Яркая, лаковая, горячая струйка. Я вынырнула из грез и обнаружила, что Дидье изучает меня взглядом.
— Так ты действительно такая, как говорится в легендах, да? — зависть в его голосе смешивалась с затаенной жалостью. — Надеюсь, Делоне тщательно выберет, с кем подписывать договор. Идем, покажу тебе верхние уровни.
Экскурсия по Дому Валерианы продолжалась еще довольно долго. Мы прошли через множество помещений: будуары в восточном стиле, ванные, причудливый сад, королевские покои, гарем, тронный зал, кладовку с упряжью, даже детскую, где Дидье поспешил заверить, что Дом Валерианы соблюдает законы Гильдии о допустимом возрасте для служителей Наамах. Во флагелларии он долго распинался о различных типах инструментов — хлыстах, кнутах, мартинетах, ремнях, семихвостках, бичах, березовых розгах, стеблях тростника, ремешках и тростях.
— Конечно же, — со вздохом поделился он, — многие гости предпочитают пользоваться своими приспособлениями.
За все это время я не увидела ни единого посетителя. Во Дворе Ночи было принято обеспечивать уединение, но Дом Кактуса многие завсегдатаи расценивали как своего рода светскую гостиную, где можно встретиться с друзьями и знакомыми и насладиться приятной компанией вдобавок к купленным услугам. Напротив, Дом Валерианы славился своей скрытностью. По словам Дидье, иногда они организовывали праздники и балы, но для очень узкого круга избранных гостей.
В конце обхода я порадовалась, что судьба привела меня к Делоне, а не в Дом Валерианы. Хотя многое из увиденного меня заинтриговало, тамошняя жизнь показалась мне монотонной и скучной без той перчинки таинственности и опасности — и даже проклятой зубрежки, — которая была мне обеспечена при Анафиэле Делоне. Любые проявления непослушания или мятежности в обитателях Дома Валерианы подавлялись с раннего детства, да и как иначе, если их девиз «Я покоряюсь»? Но могучий Кушиэль помогает не тем, кто безропотно сдается, а тем, кто стоит на своем и готов рискнуть, готов пострадать в агонии поражения. В это я верила тогда и верю до сих пор, хотя, возможно, и не полагалась бы так на помощь свыше, знай я заранее хоть отчасти, сколь долгий и трудный предстоит мне путь. В любом случае, можете не сомневаться, что хотя я и покинула Дом Валерианы не обогатившись опытом, зато сильно там просветилась в вопросах своего искусства.
Я вернулась в дом Делоне переполненная новыми знаниями и, к своему разочарованию, обнаружила, что он собрал друзей на скромный ужин и все разговоры ведутся исключительно о круархе Альбы. Но меня утешило, что покровитель пребывал в хорошем настроении и пригласил меня сесть на диван рядом с собой.
— Что ж, если ты достаточно выросла, чтобы приступить к служению Наамах, тебе стоит послушать, что здесь говорится, — произнес Делоне, приглашающее похлопывая по соседней подушечке. Он остался в элегантном костюме, в котором ездил ко двору, и слегка раскраснелся от хорошего вина и занимательной беседы. — Ты знаешь графа де Фурсэ, конечно же… Каспар, поклонись Федре, она уже почти леди… и нашу поэтессу Телезис... о, несравненная, я незрим в твоей тени… это Квинтилий Русс из Эйсанда, лучший адмирал всех времен и народов, а рядом высокородный Перси Ланьяс, граф де Сомервилль, о котором ты не раз слышала.
Не помню, что я проблеяла — скорее всего, нечто бессвязное, — когда встала, чтобы присесть в реверансе. Я привыкла к Каспару Тревальону — воспринимала его почти как дядюшку (в той степени, насколько вообще могла представить себе родню); Телезис де Морне внушала мне благоговение, хотя я нередко ее видела. Но новые лица… командующий флотом Эйсанда был легендой трех народов, а граф де Сомервилль — принцем крови, который вместе с принцем Роландом и принцем Бенедиктом возглавлял атаку на скальдов. По общему мнению, если королю когда-нибудь потребуется назначить верховного военачальника, никого лучше графа де Сомервилля не сыскать.
Передо мной был герой легенды, слышанной еще в детстве, и я ожидала, что граф окажется дряхлым, вроде короля, но он выглядел не старше пятидесяти — крепкий и здоровый, с сединой, серебром поблескивающей в золотистых волосах. От него едва уловимо пахло яблоками; позже я узнала, что это отличительный признак потомков Анаэля в целом и рода Сомервиллей в частности. Вельможа доброжелательно улыбнулся, чтобы я не так робела.
  
—
Ангуиссетта
Делоне! — воскликнул Квинтилий Русс, жестом подзывая меня к своему дивану, на котором уже сидел Алкуин. Адмирал взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал, а затем с улыбкой отпустил. Его обветренное лицо рассекал толстый рубец шрама, оставленного лопнувшим тросом, голубые глаза ярко сверкали. Я не могла определиться, красив он или уродлив. — Жаль, что меня не привлекает боль, а? — Он похлопал Алкуина по коленке, и мой товарищ безмятежно улыбнулся. Очевидно, грубовато-добродушный адмирал пришелся ему по нраву. Алкуин ценил откровенность. — Ну, ученица паука, как думаешь, почему Старший Брат пропустил круарха?