Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ)
Марлене эвакуация не понравилась. Пока адепты в панике метались по залу, у нее был шанс пробиться к выходу, нужно было только убрать с дороги ректора. Куда она собралась бежать, я не знала, но что-то мне подсказывало, что у нее был план. Не зря ведь она действовала так уверенно.
— Да убейте его уже! — взвизгнула она, чуть не оглушив меня, и напор разрушительных заклинаний, летящих в ректора, усилился.
Не понимаю, как ему удавалось их нейтрализовывать… Для этого нужны были невероятно мощные щиты и не одна сеть Валентайна! А ректор только-только очнулся после тяжелого недуга.
Его лицо уже посерело, а Моника безжизненно висела на его плече. Лишь сверкавшие ненавистью глаза, которыми она смотрела на Марлену, говорили о том, что крыска еще жива.
— Ну же! — завопила Марлена.
Но внезапно по защите магов-отступников прошел такой сильный удар, что они невольно отвлеклись от ректора и оглянулись туда, где формировал в руках огромный огненный шар Даниэль. Остальные преподаватели и решительные пятикурсники цепью щитов прикрывали эвакуацию, которой энергично руководила седовласая старушка — профессор эль Валей. Я видела, как не хотели покидать зал мои адепты, но им не разрешили остаться. И это было к лучшему.
В этот момент, оттеснив ректора, его место у выхода занял Марсель. Эль Граскейн обессиленно стек по стене и, кажется, потерял сознание. Эль Лавалье же сформировал в руках сразу два заклинания — защиты и атаки — и холодно произнес:
— Ничего не выйдет, Марлена. Из этого зала вы никуда не сбежите. Сейчас эвакуация закончится, и нас больше ничего не будет сдерживать. Сдавайтесь.
— А как же она? — Марлена рассекла кожу на моей шее, и по ней потекла кровь. — Неужели позволишь ей умереть?
[1] Стан – заклинание оцепенения.
Глава 31. О том, что человек предполагает, а случай…
По тому, как это было сказано, я поняла, что Марлена улыбается. Лицо Марселя будто заледенело, а челюсти, когда он ей ответил, кажется, даже не размыкались:
— Отпусти ее.
— Не могу, — делано вздохнула Марлена. — Эйлин — слишком интересный экземпляр. И кое-что мне подсказывает, что она может стать очень перспективным заложником.
— Вряд ли, — проскрипел в ответ Марсель. — Эйлин сирота. Она не представляет особого интереса для короны и…
Но его слова прервал заливистый смех секретарши.
— А кто говорит про вашего короля?!
Марсель сощурился:
— Тогда о чем ты?
— Какой наивный мальчик. Я и так сказала больше чем нужно. Так как? Ты нас отпустишь?
— Нет! — внезапно крикнула Лайза. Ее лицо было таким бледным, а зрачки так расширены, что ее лихорадочно горевшие глаза казались темными провалами. — Эйлин нельзя отпускать с ней! Уж лучше смерть!
— А ты-то куда лезешь?! — с презрением крикнула Марлена, но Лайза ее не слушала. Она смотрела на Марселя. Секретарша тоже перевела на него взгляд и уже без всякой иронии спросила: — Так что ты решил?
Моя сила рвалась наружу сквозь преграды моей воли. Под ее натиском наложенный на меня стан спал, но я бы уже не смогла трансформировать силу в заклинания и внезапно поняла, что моя смерть — единственное, что спасет всех от моего убийственного выброса. Пострадает от него ведь не только Марлена и ее приспешники, но и все в зале. А я даже предупредить их об этом не могла.
Марсель посмотрел мне в глаза. Я видела, что его раздирают противоречия. По долгу службы он не должен выпустить Марлену из зала, но что-то не давало ему отдать приказ. Мы смотрели друг на друга, и между нами в этот момент происходило нечто настолько невероятное и важное, что не передать никакими словами. Соприкосновение… Вот что происходило. Даже не с нами, а с нашими душами. И я поняла, что он не сможет отдать приказ, из-за которого Марлена меня убьет. Наплюет на все, отпустит ее, лишь бы я осталась жива.
Вот только он не знал, как рисковал сам, но уже из-за меня. А я не могла этого допустить.
— Прости, — прошептала ему одними губами и закрыла глаза, больше не в силах на него смотреть.
По щеке покатилась слеза, и я рванулась вперед, чтобы насадиться на бритвенно-острый коготь Марлены. Жизнь одной маленькой глупой Птички — не самый плохой обмен на жизни остальных.
Но как сказал бы Ё-ё, «обломись, Эйлин»! Эта тварь, Марлена, оказалась ужасно ловкой и успела втянула коготь.
— Дура! — заорала она, дернувшись, и схватила меня за шею, почти лишая кислорода.
И дальше события пустились вскачь по совершенно непредсказуемой траектории.
Из-за нашей возни нервы у преподавателей академии сдали, и они начали атаковать в Марлену и ее приспешников. Трещали щиты отступников, грохотали отрикошетившие от них заклинания. Приказов Марселя уже никто не слышал. Зато я слышала выкрики Марлены:
— Шире! Шире, болваны! Мне нужно место! И только попробуйте пропустить хоть одно заклинание через защиту! Умрите, но она должна продержаться до моего ухода!
И когда маги-отступники без возражений сделали несколько шагов, увеличивая пространство круга, достала странный камень округлой формы с ладонь величиной. На нем было вырезано множество рун. Магическим зрением я увидела, что они пульсировали силой разной направленности. Марлена согнулась, пригибая и меня, положила камень на пол, измазала его моей кровью, которой была испачкана ее рука, и быстро вместе со мной отошла.
Оказалось, что кровь была катализатором. Камень засветился и запульсировал. Это немного отвлекло меня от распиравшей изнутри силы и вынужденной беспомощности. Любое магическое или физическое усилие с моей стороны сейчас могло спровоцировать выброс.
Пульсация камня набирала обороты, и скоро смотреть на него магическим зрением стало почти невозможно. Но совсем скоро камень покрылся мелкой сеточкой трещин и раскололся, превратившись в пыль, которая разлетелась в стороны и образовала арку… портала. Я даже рот открыла от изумления. В академии ведь невозможно открыть портал! Но, похоже, для этого правил не существовало. Мы с Марленой стояли близко к нему, и сквозь мутноватую пленку я без труда разглядела за аркой каменный подвал.
И в этот момент я поняла, что другого шанса не будет.
Со всей силы я наступила Марлене каблуком туфли на ногу. От неожиданности она охнула и ослабила хватку на моем горле. А потом я заорала от натуги, но сумела направить выброс прямиком в портал. Небольшой импульс силы все же разошелся от меня во все стороны, и Марлену отшвырнуло на магов, а я, раскинув руки, все выплескивала и выплескивала силу. Кажется, меня даже приподняло над полом. Не удивлюсь, если в этот момент я походила на ту самую птичку, которой меня все называли.
Птичку… Какая только глупость не придет в голову, когда внезапно чувствуешь невероятное облегчение, сродни эйфории, ведь только что меня разрывала на части собственная сила, а теперь я нашла для нее выход.
С той стороны портала творилось что-то невообразимое, а сам он ходил волнами, но все принимал и принимал поток моей силы, пока частички камня, создававшие арку, не загорелись алым. Когда свечение стало нестерпимо ярким, портал с громким «бах» схлопнулся и разметал всех, кто был в зале, в разные стороны. Я больно ударилась спиной о стену, в глазах потемнело. Кажется, у меня хрустнули ребра. Я обессиленно сползла на пол, с трудом дыша, но все равно была счастлива. Я успела выплеснуть магию. Даже не представляю, что стало с тем подвалом или даже самим зданием, под которым он находился.
«Ё-ё! Где ты, мой маленький друг?! Именно сейчас ты должен был бегать вокруг меня и кричать: “Кто молодец? Эйлин молодец!”»
Я хрипло рассмеялась, представив эту картину, но приступ боли превратил смех в кашель.
Дикий крик заставил прийти в себя и повернуть в его сторону голову.
— Не-е-ет! Так не должно быть! — орала Марлена, отскребая себя от стены в другом конце зала.