Выбери меня (СИ)

Поэтому сегодняшний вечер, когда Литвинов здесь и с нами — это скорее исключительный случай.
Мы тихо зашли внутрь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Скромно заняли изолированную от общего зала кабинку в самом углу.
Тут максимально уютно. Мягкие и удобные диванчики. Свой, отдельный монитор, куда выводятся тексты караоке. Ну и, конечно же, кнопка вызова персонала, который по первому сигналу готов подойти и обслужить «особый» столик.
Тима с Лёшей расположились чуть поодаль от нас с Алёной. Глядя на абсолютно раскрепощённого сейчас Литвинова, не перестаю удивляться. Я уже давно отвыкла видеть его таким вне дома. Статус обязывает держать марку, знаете ли.
Улыбка, то и дело загорающаяся на его лице, неуловимо напоминает мне того, прежнего Лёшу, каким он был много лет назад в институте. Непроизвольно накатывает ностальгия по старым временам. Возможно, это связано с тем, что всех нас, собравшихся здесь, объединяет общее студенческое прошлое.
— Ну так — как? Ты его заставила, это понятно. Но как? — напираю на подругу.
Она едва сдерживает улыбку.
— Он проиграл мне желание.
Смотрю на неё во все глаза.
— И ты так бездарно использовала его? Могла бы попросить отпуск на тропических островах, в курсе?
— Ну, это не последний его проигрыш. Поверь, — многозначительно играет бровями.
Бросив взгляд искоса на мобильный, вижу, что звонит Алёхин. Незаметно переворачиваю телефон экраном вниз.
Зачем, Серёж?
Судя по тому, что мы с Русланом столкнулись на выходе из подъезда, он приехал. Наверняка забрал свою непутёвую сестрёнку. И теперь ты наконец один. Звонишь мне в попытке всё переиграть? Поздно.
Всё безнадёжно испорчено.
Это как пустить стрелку на новых колготках. В таком виде ты уже их не наденешь…
Вот и я не могу вернуться туда, в квартиру Серёжи. Делать вид, что всё хорошо? После того, как там потопталась Людочка в своих розовых угги? Брезгливо морщусь.
Ела мою утку. Сидела на моём стуле. Трогала моего парня.
Всё как в сказке про Машеньку и трёх медведей. Кто ел из моей ложки!?
Долбаная Людочка.
Шампанское, выпитое на голодный желудок, ударяет в голову. Ожидаемо накатывает грусть. Продолжаю методично опустошать бокал, уставившись расфокусированным взглядом в пространство перед собой.
Алёнка, видя моё состояние, горестно вздыхает. Спрашивает:
— Ириш. Ну что у тебя происходит? Сначала ты наотрез отказываешься праздновать. Теперь сидишь здесь с таким выражением лица, как будто кто-то умер. Ну. Скажи мне, кто тебя так расстроил?
Внимательно вглядывается в моё лицо.
— Ты же знаешь. Я всегда помогу тебе спрятать труп, — шепчет доверительно, поигрывая бровями.
Прыскаю со смеху.
Мой телефон опять тревожно вибрирует. Не смотря на экран, жму кнопку на боковой панели и кидаю его в сумку.
Кто бы там ни был, перезвоню позже. Сейчас я с друзьями.
— Всё в порядке, — отвечаю бодро. Обеспокоенное лицо подруги заставляет меня взять себя в руки.
— Так, взгрустнулось немного. Тридцать пять, все дела, — шутливо машу бокалом.
— Здесь замешан какой-то мужчина, — подозрительно прищуривается Алёна. Она не из тех, кто сдаётся так просто, удовлетворившись стандартной отговоркой.
— Да. То есть нет! Никого конкретного. Просто… Понимаешь, оно как-то само приходит. Я не специально, честное слово.
Алёнка смотрит пристально. В её глазах я читаю сочувствие.
— Только не жалей меня, — говорю предупреждающе. — Я этого не выдержу.
Подруга фыркает.
— С какой стати мне тебя жалеть? — восклицает удивлённо. — Ты нереально хороша. Посмотри на себя, — ведёт рукой в воздухе. — Выглядишь как девчонка!
Морщусь на этих её словах. Алёнка цепляет мою реакцию. Говорит строго:
— Тридцать пять это не восемьдесят пять. Я сама вышла замуж в тридцать три. Родила ребёнка почти в тридцать четыре. У меня новая жизнь началась в этом возрасте!
Чокается со мной бокалом. Рубит безапелляционно:
— Поэтому я не собираюсь тебя жалеть. Я точно знаю, что ты будешь счастлива. Вспомни меня полтора года назад. Как я рыдала на твоём плече. Беременная. В непонятных отношениях…
  
Грустно улыбаюсь ей в ответ. Конечно, я помню.
— Я одно знаю точно.
Она берет мою ладонь в свою, ободряюще сжимая.
— В этой жизни всё приходит вовремя. И именно тогда, когда человек к этому готов. В том числе, и любовь. Очень часто мы хотим получить всё и сразу. И желательно как можно скорее! Но при этом мы сами не понимаем, что просто не готовы к этому. Не потянем, не вывезем. Это как… — она задумывается ненадолго. — Это как нетренированному человеку поднять самую тяжёлую штангу в спортзале. Он её элементарно уронит! Повезёт, если не на свою собственную ногу!
Уставившись на танцующие в бокале золотистые пузырьки шампанского, шепчу:
— Иногда я думаю, что просто не создана для этого.
— Для чего? — не понимает Алёнка.
— Для любви, — вздыхаю горько. — Ты знаешь, я всегда была оптимисткой. Мне изменяли, бросали. Выбирали не меня, а кого-то другого! Я падала, расшибала лоб. Не раз и не два. Но затем я поднималась. Из любой кучи дерьма! Отряхивалась и шла дальше. А сейчас… как будто силы иссякли.
— Я тебя прекрасно понимаю. Но то, что ты говоришь — полная хрень. Уж прости. И вообще. Ты пугаешь меня. В смысле, не создана? Ты посмотри на себя! — эмоционально восклицает подруга. — Какая ты… Умная, добрая, красивая. Ты — самая лучшая!..
Вижу слезы в её глазах.
— Поверь мне. Ты лучшая и создана для самого лучшего. И оно у тебя будет!
Хмыкаю невесело:
— Просто ты любишь меня. Ты необъективна.
— Кто он? — Алёна требовательно смотрит на меня. — Кто этот смертник?
Смеюсь.
— Очередное разочарование, похоже.
— Что он сделал?
Вздыхаю.
— Мы… Когда ты позвонила, мы были вместе. Ужинали у него дома. Ну, ты понимаешь.
Алёнка придвигается ближе. Её глаза горят.
— Я, конечно, замужем. Но ещё в состоянии такое понять. Вы ужинали и…
— Всё было прекрасно. Просто идеально.
Тру переносицу устало. Голова начинает раскалываться.
— А потом к нему пришла… Я даже не знаю, кто она ему! — жестикулирую отчаянно. — Знаю точно, она в него — по уши.
Алёнкины глаза округляются.
— Сволочь.
— Да нет… Он говорит, что у них ничего не было. Она сестра его друга. В общем, он впустил ее.
— Что??? — возмущённо. — У тебя день рождения. Романтик для двоих. А он впускает в дом какую-то левую бабу?! Козёл! — выносит приговор, хлопая по столу ладонью.
— Там всё не так просто. Кажется, у неё что-то случилось. Она плакала. Я не знаю. Не знаю, понимаешь? Он сказал, что не мог иначе. Не мог её оставить там, бросить на улице.
Алёнка скептически смотрит:
— И ты веришь?
— Да, наверное. Он позвонил другу, чтобы тот забрал её. Сказал, что она сейчас уйдёт. Просил меня остаться. Но я… Всё испортилось, понимаешь? Он выбрал не меня.
Алёнка молчит. Отводит взгляд в сторону задумчиво.
— Обвинить легче всего. А ты попробуй понять.
— Я вроде понимаю, но… — прикладываю руку к груди.
Подруга говорит назидательно:
— Невозможно всегда выбирать одно и то же. Слишком много факторов, которые нельзя учесть заранее. Время, обстоятельства, личный опыт, — перечисляет.
— Тебе легко говорить. Вы с Лёшей всегда выбираете друг друга, — горечь в моем голосе трудно не заметить.
— Мы!? — искренне удивляется подруга. — Ты ошибаешься, — качает головой отрицательно. — То, к чему мы с Лёшей пришли в итоге — это результат сотни неправильных выборов. Он…
Бокалом, зажатым в руке, указывает на сидящего напротив Литвинова. Музыка, гремящая в помещении, мешает нам услышать, о чём они с Зотовым говорят. Лёша улыбается, салютуя в ответ стаканом, наполненным виски.
— В своё время он выбрал работу. Карьеру… — говорит Алёнка.
Кривлю лицо. Она продолжает:
— И я говорю сейчас не про то, что было тогда, давно. Хотя это тоже, конечно. Но всё-таки, мы были молоды. Много наломали дров, — бормочет отрешённо.