Борись за меня (ЛП)

— Хорошо, я думаю. У Майло было много предложений, как сделать недвижимость более привлекательной для того типа покупателей, который мне нужен. Он был очень добр, и я… — я поворачиваюсь к нему. — Я очень ценю это. Твоя проницательность бесценна.
Он слегка кланяется.
— Мне было очень приятно.
— Разве тебе не нужно завтра возвращаться в Лондон? — спросил Деклан, приподняв бровь.
— Не груби своему другу, — укоряю я его. — Майло проделал весь этот путь из Нью-Йорка, и я не позволю тебе вести себя как осел в моем доме.
Краем глаза я замечаю, что Майло ухмыляется, но когда я поворачиваюсь к нему, его улыбка исчезает.
— Я думаю, он заслуживает наказания.
Деклан ворчит себе под нос.
— Я думала, вы двое — друзья.
Майло наклоняется и целует меня в макушку.
— Это было до того, как я провел три часа, заставив его ревность немного разбушеваться… — он усмехается и делает шаг назад. — Успокойся, Деклан, я просто наслаждался общением с твоей прекрасной женщиной.
— Я не его женщина, — поправляю я.
— Да, ну, семантика. Я должен найти свою жену, пока она не потратила все мои деньги в Нью-Йорке. Помни, что я сказал, любимая, проси то, что хочешь, и не отступай. Если появится застройщик, позвони мне, и я сделаю то, что умею лучше всего.
— Раздражаешь людей? — спрашивает Деклан.
Он отмахивается от него и выходит за дверь, оставив меня немного ошеломленной.
— Он замечательный, — говорю я с огромной улыбкой.
— Он — нечто.
— Спасибо, Дек. Ты даже не представляешь, как он мне помог. Я очень ценю, что ты позвал его осмотреть участок.
Его гнев, кажется, немного утихает, и он проводит рукой по волосам.
— Садись за стол и расскажи мне, что он сказал.
Я беру молоко и печенье, ставлю их перед нами, а затем сажусь. Ничто так не помогает мне успокоиться, как это. Каждый раз, когда я плакала, обижалась или чувствовала, что мой мир рушится, мама ставила передо мной печенье. Оно просто волшебным образом оказывалось здесь в любой момент, когда я в нем нуждалась.
Я опускаю печенье в молоко, чтобы оно стало мягким и влажным, и рассказываю Деклану о тех местах, которые волновали Майло.
Он записывает их, делая пометки и внося предложения по ходу дела.
Спустя упаковки с печеньем я выдохлась.
— Как ты думаешь, что-нибудь из этого выполнимо? — спрашиваю я.
— Я думаю, нам нужно исправить крупные вещи, а мелкие не будут иметь значения для фермера.
Я прикусываю подушечку большого пальца.
— Может быть, но что, если сюда придет застройщик?
— Ты хочешь, чтобы здесь построили кондоминиумы? А что застройщику может понадобиться на такой земле? Шугарлоуф — фермерский городок, он не предназначен для крупной промышленности… Деклан откинулся на спинку кресла и долго пил молоко. Когда стакан опускается, у него появляются молочные усы, и я стараюсь не рассмеяться.
Но у меня не получается.
— Без понятия.
— Почему ты смеешься?
— Я не смеюсь.
Его глаза сужаются.
— Ты явно смеешься.
Я жалею его и протягиваю ему салфетку.
— Тебе нравятся твои усы?
Вместо того чтобы вытереть их, он наклоняется вперед.
— Тебе нравятся усы?
— Не знаю, спроси об этом меня позже.
Тепло разливается по мне, когда мы превращаемся в детей, которыми когда-то были. Смеялись над собой и друг над другом на каждом шагу. Нас ничто не могло смутить, и мы обожали пошлые шутки.
Я рада, что кое-что не изменилось.
Он вытирает молоко с лица и придвигается ближе.
— Я хочу, чтобы ты все же подумала об этом — о продаже этого места застройщику.
— Майло считает, что так я заработаю больше всего денег.
Он чешет затылок и пожимает плечами.
— Деньги — это не всегда главное. Может, ты и не хочешь больше иметь ферму, но здесь ты выросла.
Мне кажется ироничным, что сейчас он беспокоится о наследстве. Это он ушел от своей семьи и продал бы ферму без колебаний.
— Деклан, тебе не кажется, что давать мне такой совет… лицемерно?
— Я не любил свой дом.
— Хорошо, но дом — это место, где находятся люди, которых ты любишь. Эта ферма значила для меня весь мир из-за моей семьи, но их здесь больше нет. Что мне теперь остается?
 
Пожалуйста, скажи, что ты. Пожалуйста, скажи что-нибудь, что заставит меня остаться.
Он смотрит на меня глубокими глазами, которые ищут мои, пока я мысленно даю ему ответ. Я снова и снова повторяю его в голове, ожидая, что он скажет.
— Ничего, я думаю.
— Нет? Я даю ему еще один шанс.
Деклан испускает дрожащий вздох, но когда он отвечает, в его голосе нет ничего, кроме стали.
— По крайней мере, ничего такого, за что стоило бы держаться.
Я люблю его. И всегда буду любить, но ясно, что он не будет пытаться. Конечно, он хочет меня — это неоспоримо, когда мы вместе. Но этого недостаточно. Он должен хотеть большего.
Он должен хотеть всего этого.
— Хорошо. Я рада, что мы это уладили.
Только я не чувствую себя ни хорошо, ни радостно, ни спокойно. Мне грустно и кажется, что часть моей души покинула меня.
Глава пятнадцатая
Сидни
Уф. Эта тошнота — просто праздник. Я думала, что покончила с утренней тошнотой, но, видимо, это не так.
Я встаю, промываю рот и чищу зубы. Сегодня в Шугарлоуф проходит ежегодная ярмарка «Сельские тракторы и угощения». Это одно из моих любимых развлечений, но я просто не в настроении. Сегодня вечером у Элли и Коннора совместная холостяцкая и девичья вечеринка, и я не могу ее пропустить. Если я смогу отдохнуть и успокоить желудок, то, возможно, к вечеру буду в порядке.
Не то чтобы я понимала, какого черта они хотят устроить это в качестве прощания с холостяцкой жизнью. Небольшой кантри-концерт — это не совсем мое представление о хорошем времяпрепровождении. По крайней мере, уже нет.
Когда-то я любила концерты на ярмарке. Мы слушали, как местная группа или певец, которого они нашли в караоке-баре, претендует на звание следующего «Американского идола», танцевали и веселились. Мне нравилось, как Деклан танцевал со мной, смеялся, когда мы издевались над плохими певцами, и бесконечно говорил о нашем будущем.
С тех пор как он уехал, я ни разу не ходила на концерт. Это уже совсем не то, но ради друзей я готова потерпеть.
В дверь стучат, и я спускаюсь вниз, не понимая, кто, черт возьми, может быть сейчас у меня дома.
Когда я открываю дверь, меня встречает огромная улыбка одного из моих любимых людей, которая, как оказалось, находится в объятиях мужчины, который прошлой ночью был в моих снах.
— Доброе утро, тетя Сид!
— Доброе утро, мисс Хэдли!
— Я привезла дядю Деклана. Она улыбается.
— Я вижу.
— Доброе утро, Бин.
Мне бы очень хотелось, чтобы он перестал меня так называть. Я больше не его Бин.
— Дек.
— Мы сегодня идем на фестиваль! Хэдли вскочила.
— Правда?
Она быстро кивает.
— Дядя Деклан сказал, что мы идем на свидание.
Я смеюсь и прислоняюсь к двери.
— Ну, ты очень везучая девушка. Знаешь, твой дядя любит покупать вещи и носить их с собой весь день. Так что обязательно бери его с собой в каждый ларек и не бойся просить все, что хочешь.
Хэдли с восторгом смотрит на него.
— Правда?
Деклан смотрит на меня, сложив губы в тонкую линию, которая исчезает, когда он поворачивается к племяннице.
— Не каждый раз, но…
— Не позволяйте ему обмануть себя, принцесса. Он любит баловать девушек.
Деклан прочистил горло.
— Знаешь, Сид, ты права. И именно поэтому я так рад, что ты едешь с нами.
Мои губы разъезжаются, и я пытаюсь придумать выход, но Хэдли визжит первой.
— Ты! Я так и знала! Я знала, что мы едем именно за этим. Дядя Деклан сказал, что ему нужно кое-что здесь сделать, а потом мы сможем поехать, но я надеялась, что сначала мы заберем тебя. И я была права! Тетя Сидни, это будет так весело. Мы сможем посмотреть на животных и поесть всякой еды, а потом у них будут тракторы и всевозможные игрушки и игры. Ты должна пойти одеться, чтобы мы могли идти!