Замуж не напасть (СИ)
Толкнула дверь и вошла. Сэн Эрик в подвесном жилете тренировался на самой настоящей реабилитационной дорожке. Руками он держался за параллельные брусья, а его ноги – с помощью необычных стальных палок, закрепленных на ступнях ремешками – передвигал пожилой седоватый мужчина.
— Как вы узнали, что я пришла? — вырвалось у меня. — Ведь еще нет четырех.
— Вы так громко дышали… — бросил через плечо Найтли.
Я почувствовала, что предательски краснею. Вид сэна Эрика подстрекал к смущению: на нем было надето что-то вроде старомодной борцовки (старомодной для меня, а для времени этого мира – самой что ни на есть трендовой, если судить по фото на странице спорта в газетах) и довольно обтягивающего трико.
— На самом деле, — миролюбиво успокоил меня Найтли, — когда к двери кто-то подходит, стальная полоска на ней меняет цвет. Это весьма удобно.
Я чуть не приложила себя ладонью по лбу. Я ведь сама придумала этот фокус и считала его довольно удачным: просто направила несколько нитей смолы агхара в небольшое окошко, узнав в строительной лавке, что есть сплавы, которые меняют свой цвет при контакте с человеческим витом. Установила такие таблички на всех дверях в личные покои, в том числе на своей.
Тренировочному залу досталась полоска, меняющая цвет с канареечного желтого на ярко-зеленый.
— Тэн Бирни, — представил своего помощника Найтли, продолжая шагать по дорожке. — Мой личный врач и старый друг. Со всеми вопросами можете обращаться к нему.
— Очарован, — кивнул лекарь.
— Сэнья Элиана Кэнроу, моя невеста. Тэн Бирни, Эли была крайне обеспокоена моим здоровьем. Я несколько раз пытался убедить ее, что умирать пока не собираюсь, но она настояла на проверке.
Эли? Логично. Тэн Бирни вряд ли посвящен в нашу затею. Очень важно, чтобы он увидел в нас пару и разнес добрую весть по другим домам.
— Милый Эрик, — проворковала я, подавая лекарю руку для условного поцелуя вскользь, — как всегда шутит. Но я действительно волнуюсь. У нас еще медовый месяц впереди.
Доктор разглядывал меня с плохо скрываемым интересом. Судя по выражению его лица, он скорее был рад за своего подопечного. Мне тэн Бирни понравился.
Но я пыталась разглядеть нити вита на спине у жениха. Пришлось с разочарованием признать, что мой план провалился. Окна в комнате скрывались за темными шторами, очевидно для того, чтобы были видны мониторы странных приборов. По ним доктор Бирни отслеживал какие-то жизненные показания пациента.
Я бы многое отдала, чтобы узнать, что говорили непонятные табло. А ведь в жизни я повидала их немало и считывала их показания, как заправский врач. Однако здесь все было построено на магии. Некоторые цифры вообще представляли собой парящие в воздухе голограммы.
— Что показывают эти приборы? — спросила я у врача, невинно похлопав глазками.
— Что сэн Эрик в состоянии ремиссии, — откровенно сообщил мне Лекарь. — Его жизненные показания временами близки к норме, но не каждый день, а проклятие никуда не делось. Друг мой, — засомневался лекарь, обратившись к графу, — я не сообщил лишнего вашей прелестной невесте?
— Ничуть, — кивнул сэн Эрик. — Эли обо всем предупреждена.
Я тоже рассеянно кивнула, думая о своем. Шторы, полумрак. Что-то было, что-то… Есть! Должно быть, я не вижу струны вита на полуголой спине графа из-за отсутствия солнечного света. В столовой его лучи падали прямо на плечо Найтли.
— Удостоверились, что меня хорошо лечат и я дотяну до нашей свадьбы, милая? — так же невинно поинтересовался сэн Эрик.
— Вполне, милый, — отчиталась я и под бравурное насвистывание покинула комнату.
Уф! Выдохнула в коридоре, задержавшись у двери. С одной стороны, мне было жалко графа. С другой… вряд ли он хотел, чтобы его жалели. Найтли принимал свою судьбу со стойкостью и невозмутимостью истинного джентльмена.
Перед глазами стояли его плечи с буграми мышц. Возможно, усиленные нагрузки помогают сильнее прогонять вит по тонким каналам, и это замедляет распространение Тьмы. Но проклятия я тоже не увидела, из-за отсутствия солнца, скорее почувствовала его присутствие, как чувствуют запах тлена. Теперь в мое уравнение добавился еще один необходимый элемент, солнце, но я твердо решила справиться с этой задачей.
***
Позже нас навестил герцог Ремири. Найтли в беседе с ним сохранял достаточно официальный, хоть и дружелюбный тон. Сэн Эрик горячо поблагодарил герцога за подарок и выразил легкое недоумение размахом дара. Ладно бы ландо или пара породистых псов, но целый дом…
— Да-да, я помню, Уильям, — недоумевал Найтли за ужином. — Мы с вами не чужие люди. Ведь это вы ввели меня в храм. Точнее, я ничего не помню, мне было…
— … три, — кивнул Ремири. — Это был храм Алаши, богини домашнего очага.
— Отец часто напоминал мне об этом дне, — глаза графа подернулись дымкой, — как символично. Домашний очаг… и сэнья Элиана. Мы познакомились благодаря вам.
— Прекрасная фраза, — проворковала я. — Эрик, почаще произноси ее в присутствии чужих людей, и нам поверят абсолютно все. Только мы договорились общаться без титулов и формальностей.
— Элиана, Эли, — с заметным удовольствием исправился граф, — передай мне соус, пожалуйста.
— С радостью, милый Эрик.
Сэн Уильям явно забавлялся, уголки его губ подрагивали. Значит, он крестный Эрика. Он ввел его в храм, то есть представил богине домашнего очага. Здесь принято приглашать друга или родственника, хорошо знающего ребенка, и поручать ему выбор божества. По мне так домашнее и уютное божество больше приличествует женщине, но в этом мире все не всегда то, чем кажется. Вот бог Анеш – ребенок на руках у матери, но попробуй обидеть его поклонников – мало не покажется, проклянет до седьмого колена.
— А где Тони? — поинтересовался Найтли.
Я удивилась вопросу. Мне казалось, граф мальчика вообще не замечает.
— Спит, — ответила я.
— Так рано? Он не заболел?
Меня снова царапнуло тревогой. Тони с обеда был вялым и сонным. Сжевал бутерброд и ушел в свою комнату, смежную со мной. Гуля остался с ним. Я немного подпитала Тони витом и надеялась, что это легкая простуда. Накануне похолодало, а Тони облюбовал с мольбертом северную часть сада.
— Скажете… скажешь, если вдруг понадобится врач, — попросил Найтли, и я ответила кивком.
Надо же, временами он вполне человечный, что у аристократов встречается редко.
— Хочу узнать, как он сумел оживить старую перчатку, — объяснил свой интерес граф.
Все, можно выдохнуть и вернуться к прежнему мнению. Найтли просто хочет узнать, что происходит с нитями в его перчатке. Он думает, мальчик как-то манипулирует своей.
— Но и вправду, что это может быть? — спросила я у герцога часом позже.
Сэн Уильям сделал вид, что ушел, но сам дождался меня в беседке в саду. Опытный маг, он поставил на нее несколько заклятий: отводящее глаза и звуконепроницаемое. Если нас все-таки застукают, скажу, что пошла гулять с Гулей, а герцог заслушался пением птичек.
— Ты про перчатку? — Ремири пожевал губами. — Признаться, впервые вижу такое у людей, еще не связанных ритуалом. Как будто часть твоего вита досталась Эрику. На расстоянии.
— Вы имеете в виду брачный ритуал? — удивилась я.
— Совершенно верно. После бракосочетания и обряда супруги переплетают свой вит. Одна аура на двоих. Поэтому иногда жена чувствует на расстоянии, что мужу плохо… или он в опасности. И наоборот. Но даже в браке… не помню, чтобы когда-либо слышал или читал о передаче вита на расстоянии. Елена, не устаю повторять: ты принесла с собой свою магию. Иначе об этом где-нибудь, но упоминали бы. Скажи, как тебе граф?
— Он… — я помялась, — не плохой человек. Никаких нежных чувств я к нему не испытываю и вряд ли испытаю, но ведь нам это и не нужно, верно? Эта шкатулка, которую он мне подарил в честь знакомства, для корреспонденции…
— Письмовница, — подсказал герцог.
— В нее пришло послание. От потенциального заказчика. Коттедж на побережье. Какой-то столичный сэн собирается снять его на лето и боится нечисти.