Замуж не напасть (СИ)
— О Боги, можно подумать, я решусь тебя шантажировать! — фыркнула Тэлла, закатив глаза. — Я умная девочка, ты же помнишь. А ты человек чести и не обидишь деву в беде.
Она спрятала мешочек в кошель на поясе в тон жакета и ушла, довольная, как кошка, намурчавшая в чужом доме на миску еды и немного ласки.
***
— Что значит «истинная нежить»? — стуча зубами, спросила я.
Гарпия запрыгала по подоконнику, словно галчонок из «Простоквашино»:
— Не СОЗДАННАЯ, а зародившаяся сама, энергетически, или путем естественного р-р-размножения. Иглоспины вполне себе умеют плодиться, они раздельнополые и яйцекладущие, им главное – побольше Тьмы, без нее личинки гибнут. А здесь недалеко Кленовая падь, там несколько раз в год случаются Прор-р-рывы с Изнанки. Маги зачищают местность после каждого, но некоторые твари успевают напитаться.
Изнанка. Тьма. Прорывы. Чего тут непонятного? Мама всегда запрещала мне зачитываться фэнтези фантастикой как «белибердой, уводящей от реальности» и призывала ограничиваться классикой. Знала бы она…
Тем временем иглоспин осторожно приближался к дому. Ментальные атаки тварь больше не предпринимала, видимо, прекрасно знала, что один ее вид – психотронное оружие.
Мне становилось все неуютнее, и я до боли в пальцах сжимала пылающую алым нить.
До окна иглоспин не доставал, поэтому он с похрюкиванием двинулся вдоль стен к двери. В ней уже был выгрызен кусок гулем, почти до сквозной дыры, поэтому мне стало по-настоящему страшно. Нити горели, но я уже поняла, что ЭТА нежить не так чувствительна к виту… или как там называлась всепроникающая светлая энергия.
Я перебежала к окну, из которого был виден кусок крыльца…. и мои худшие опасения подтвердились. Иглоспин пока только принюхивался к месту, которое предыдущий незваный гость (чтоб ему пусто было) разобрал на щепки. Мне даже стало видно, как тварь тянет энергию из дома. Она выглядела как тот самый мерцающий голубым туман, оседавший на иглах нежити и всасываемый внутрь ее тела.
Вот им бы и обошелся. Хорошего – понемножку. Но жадная тварь явно собиралась атаковать мою дверь. Чугунный пестик, увы, в данной ситуации выглядел жалким оружием, но другого у меня не было. Хотя…
Моего вита хватило, чтобы наполнить весь купленный пучок нитей. Сил дожидаться атаки не было, страх вытягивал из меня все силы. Да и какая теперь разница? Лучше умереть сражаясь.
С диким воплем я выскочила на крыльцо и твердой рукой… почти… запульнула в тварь пестиком. Ошалевший от такого приема иглоспин (видимо, его еще никогда не атаковала еда) взвизгнул и кубарем скатился со ступенек.
Я сбежала за ним и замахнулась пучком сияющих нитей. Однако, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, тварь ловко перекатилась на лапы и зарычала, роя землю копытом. Признаться, я слегка дрогнула. Больше всего мне хотелось пуститься наутек или вскарабкаться на яблоню. Но я понимала, что такой «кабан» быстро сгрызет или подроет невысокое дерево.
Внезапно зашевелились кусты смородины и оттуда выскочило нечто жуткое, с горящим красным глазами, вставшей дыбом шерстью и оскаленной пастью. Я с трудом узнала в этом монстре дружелюбного гуля. Не успев испугаться, была оттеснена к крыльцу, а гуль набросился на иглоспина.
Они сцепились клубком, и в вихре лап, ошметков игл и зубов я различала только, что гуль быстрыми резкими укусами атакует наросты нежити. Они лопались, и как бы тварь ни сопротивлялась, мне показалось, что от этого она слабеет на глазах.
Наконец, иглоспин взвыл и, чудом вырвавшись из челюстей гуля (тот каким-то образом увеличился раза в полтора), предпочел спасаться бегством. Гуль еще некоторое время преследовал нежить (я побежала следом), но затем отстал, лишь стоял и раскатисто рычал вслед, пока натужное пыхтение и обиженное повизгивание иглоспина не стихли.
В свете луны я заметила, что пес ранен. Иглоспин успел потоптаться на нем острыми копытами и кое-где достал плоть зубами. Длинные рваные раны тянулись вдоль хребта гуля, а левую переднюю лапу нежить прижимала к туловищу. Однако из его ран текла вполне себе настоящая кровь, а не жуткая слизь, как в момент нашего не слишком удачного знакомства. Таки прогресс.
— Эй… — позвала я его, показав пучок нитей, начинающих затухать. — Иди сюда, подлечу.
Но гуль только заскулил и стал уменьшаться в размерах. Вернувшись в прежний вид, он мелко задрожал.
— Честно, — сказала я. — Я поделюсь витом… я уже тебя не боюсь. И… спасибо за помощь.
Пес повернулся и внимательно меня выслушал. Но стоило мне сделать шаг, он поджал хвост и ускакал на трех лапах.
— Эй! — возмущенно крикнула я вслед. — Не сметь сбегать! Жду вас на процедуры, пациент!
… Гуль пришел под утро. Я скорее почувствовала его присутствие, чем что-либо услышала. Выглянула во двор и увидела обессилевшую тушку у крыльца. Заметив меня, гуль забил хвостом о землю. Узнал.
Нити остались невредимыми, я так и не успела ими воспользоваться. Плюнув на неминуемые расходы, проредила пучок, вытащив три струны. Завтра, вернее, уже сегодня, куплю еще. Не каждый день у меня собаки умирают.
Я с трудом убедила гуля зайти в дом и лечь на подстилку. Вложила кончик нити ему в пасть... и через час передо мной лежал самый заурядный пес – никогда бы не поверила, что еще недавно он был мертвым.
Впрочем, насчет заурядности я поспешила. Общим видом «новорожденный» песик напомнил мне мексиканскую голую собаку, ксоло, только с короткой шерстью. Вроде бы обычная собака, но что-то подсказывало – все не так просто. Тело небольшое, но силуэт гибкий, хищный… и опасный.
— Это борур, — со знанием дела осмотрев песика, заявила гарпия. — Из измененных пор-р-род. Таких часто держат маги. Они дорогие, боруры, поскольку чувствительны бывают к виту и антивиту.
— Антивиту? Тьме? — уточнила я, взглянув другим взглядом на жертву иглоспина.
— Тьме, — подтвердила гарпия. — Может, потому разум какой-никакой и сохранил. Ох, чую тут неладное. Псина молодая совсем. Кто ж из нее нежить сделал?
— Ну… может, с ней несчастье какое-нибудь случилось, — предположила я, роясь в сумочке Хелены Хант.
Кажется, я видела у нее бутылочку с каким-то дезинфикатором. Ах вот оно, «Патентованное средство для лечения ран, нарывов и пролежней».
Дело в том, что раны, нанесенные иглоспином, никуда не делись. Вит вылечил лишь зомби-фактор. Сердце у пса билось, но как-то неуверенно, налицо была большая кровопотеря. Укусы и порезы до сих пор кровоточили. Я промыла их и обработала средством, в котором явственно ощущался запах спирта.
— Надеюсь, заживет как на собаке, — невесело пошутила я, закончив процедуры.
Гуль приоткрыл один глаз и благодарно лизнул мне руку. Это же как нужно хотеть жить, чтобы преодолеть повадки нежити и обратиться за помощью!
Но гарпия что-то говорила о злом умысле.
— Может, он болел или что-то его убило, та же нежить, — продолжила я разговор.
Гарпия задумчиво пощелкала клювом:
— Не похоже. Боруры страшно живучи. Да и если хозяин был магом, то почему не подлечил своего питомца, а похоронил? А потом или обряд, чтобы пес упокоился, не выполнил, вдруг действительно какая-то зараза, или, наоборот, выполнил… и создал себе послушного убийцу.
Оба предположения прозвучали для меня одинаково зловеще. А вдруг пес действительно был чьим-то личным зомби, а я приютила бомбу замедленного действия. С другой стороны, иначе поступить я бы не смогла. Не смогла бы прогнать гуля, после того как тот меня спас.
Выбросив отработанную нить и открыв для гарпии форточку, я прилегла на диване, поближе к пациенту. Впрочем, за его жизнь я почти не боялась. Лишь бы раны и не загноились. Меня беспокоило несколько других вопросов: во-первых, чем кормить воскресшую собаку, когда она придет в себя? Мясом? Ох, боюсь, разорюсь и вылечу в трубу. И второй вопрос: не убьет ли меня набравшийся сил гость?
Утром меня ждал сюрприз – в дверь постучал малыш Тони. Увидев меня, мальчишка радостно шмыгнул носом и в прямом смысле с порога заявил: