Суженые из другой галактики. Отбор для землянки (СИ)

Но он среагировал мгновенно.
Большая рука обхватила мою талию, притянула к себе, удерживая на весу. Его пальцы коснулись оголенной кожи спины — и я вздрогнула всем телом.
Так горячо.
Его синие глаза, еще секунду назад спокойные, потемнели, будто в них образовалась буря. Он замер, дыхание стало прерывистым.
— Кажется, птичка райфис очень неосторожна… — прохрипел он.
  
Из моего горла вырвалось что-то нечленораздельное. Мысли спутались. Попыталась вырваться, но его ладонь скользнула чуть выше, по позвоночнику — и по коже побежал табун мурашек.
А потом…
Внутри поднялась волна. Теплая, мягкая, обволакивающая.
Лиафрит.
Он вспыхнул на моей коже. Серебристые узоры побежали от запястий к плечам, к груди, дальше — будто живая река света. И тут же перетек на него.
Тонкие нити энергии протянулись к его рукам, к шее, к лицу.
Имир замер в шоке, широко раскрыв синие глаза. Только сейчас я заметила — они не светились энергией лиафрита, как у других адаронцев. Они были… почти человеческими.
— Нет, стой! Подожди!
Я инстинктивно прижала ладонь к его шее, пытаясь остановить поток, но было поздно. Лиафрит уже оплетал его, как корни дерева, пробираясь под кожу.
Он смотрел на меня с немым изумлением, будто я была восьмым чудом света, ей богу.
— Сделайте же что-нибудь!
Паника сжала горло. Метка на запястье пульсировала, горячая, будто раскаленный металл. Линии энергии уже покрыли все его тело, добрались до глаз — и тогда они вспыхнули.
Синим пламенем.
Я сжала кулаки, стиснув зубы от внезапной боли в руке.
Имир резко вдохнул, нахмурился. Возможно, от боли, так как он резко поднял руку посмотрев на запястье. И там, конечно, проявилась моя метка.
Яркая.
Сияющая серебром.
— Не может быть…
Его голос звучал хрипло, почти сдавленно. Глаза, теперь полные силы лиафрита, сверлили меня.
Вот уж точно.Не может быть.
  
Глава 88. Об имирах
 
Я стояла, словно пригвожденная к месту, не в силах пошевелиться. Его руки все еще обхватывали мою талию, но теперь они дрожали — то ли от шока, то ли от чего-то еще. Лиафрит между нами пульсировал, как живой, переплетаясь серебристыми нитями, словно пытаясь сшить наши тела воедино. Но уже через несколько секунд поблекла, успокаиваясь.
— Простите, пожалуйста... — прошептала я, голос дрожал, выдавая мою нервозность. — Я не специально...
Имир не ответил. Его синие глаза, теперь наполненные серебристыми искрами лиафрита, изучали меня с таким пристальным вниманием, будто видели впервые. Взгляд скользил по моим чертам, останавливаясь на губах, на глазах, на рыжих прядях, выбившихся из прически. В его взгляде мелькало что-то невероятное — изумление, растерянность, а потом... тепло.
— Понимаю, — наконец сказал он, и его голос, такой грубый и властный там на балу, звучал почти мягко. — Но обычно лиафрит действует не во вред хозяину. Он знает, с кем может образоваться идеальный союз. И если есть симпатия... то действует.
Я замерла.
— То есть... смоейподачи...
— И с моей. — Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула искра чего-то дикого, почти хищного. — Симпатии обоюдной.
Мир вокруг словно перевернулся.
— То есть... — Я едва могла дышать. — Когда мы столкнулись, лиафрит почувствовал ваш интерес... и мой. Просчитал, что мы можем подойти друг другу. И... подтолкнул меня прямо в ваши объятия?
Здорово.
Что это вообще за энергия такая? Живая, разумная. Она течет в нас, чувствует, решает за нас. Наверное, я никогда не пойму этого до конца.
— Подожди, — Имир вдруг резко выпрямился, его лицо стало серьезным. — Я объясню. Но сначала нужно кое-что сделать.
Он отпустил меня, шагнул к двери и что-то тихо сказал кому-то за ней. Потом вернулся, тяжело вздохнул и снова посмотрел на метку на своем запястье — словно не веря, что это правда.
А затем... усмехнулся, покачав головой.
— Это... это наверняка ошибка, — пробормотала, качая головой. — Я знаю, что вам нельзя иметь семью. Знаю, что вы не хотите, иначе не стали бы имиром…
— Ты ничего не знаешь обо мне, — его голос стал глубже, почти обжигающим. — Как и о самих имирах.
Он опустился на подлокотник кресла, внимательно посмотрев мне в глаза.
— Изначально первые имиры отправились на планету Лиаф, в древний Храм Силы. В место, где сосредоточена вся мощь Адарона. Это были дни, когда закончилась межпланетная война и адаронцы осознали, какой урон нанесли Адарону и Лиафу в целом. Раньше лиафрит тек в нас иначе. Мужчины не нуждались в энергии женщин. Как и не ценили жизнь в целом, ведь на войне погибло не только много мужчин, но и женщин и даже детей. Главы самых влиятельных родов с каждой планеты собрались, забыв о всех недомолвках и основали Союз Десяти. Они обещали Лиафу посвятить себя нашей звездной системе, но в ответ просили дать им силы для этого. Никто тогда и не думал отказываться от возможности иметь семью. Они коснулись алтаря... а тот вытянул из них весь лиафрит. Оставив лишь каплю — для существования.
Я слушала, завороженная. Его слова звучали как древняя легенда, но в них была правда, которая заставляла кожу покрываться мурашками.
— Лиаф наделил их дарами, — продолжал он. — Мы видим истину. Можем чувствовать ложь и скрытые мотивы тех, кто находится рядом. Это не чтение мыслей, а скорее ощущение искажений в энергетическом поле человека. Однако дар не абсолютен — сильные эмоции или магия могут его затмить. Так же есть дар подавления. Можем на мгновение остановить хаос вокруг — но это не контроль времени, а воля порядка. Мы ощущаем пульс планет Адарона. Ощущаем дисбаланс в природе: где-то назревает катастрофа, где-то земля "болеет" из-за неправильного обращения. Мы не можем напрямую исцелять, но способны направлять других на восстановление гармонии. Одной из способностей так же является усиленная регенерация. Имиры быстро залечивают раны, но только если действуют в интересах Адарона. Кому-то это может показаться заманчивым, но цена этой силы, высока. Чем чаще имир использует силу Лиафа, тем больше теряет себя. Его эмоции притупляются, а личность постепенно сливается с "волей Адарона". Именно поэтому старшие имиры после ста лет правления становятся холодными и отстраненными. Тогда-то и начинают искать нового члена Союза.
Его голос дрогнул.
— Так как мы лишены лиафрита, мы не можем завести семью. Мы не можем зачать детей. Нам не нужна подпитка от женщин... Нет способности зачать — нет потребности в энергии.
Тяжело вздохнув, он продолжил:
— Когда приходило время найти нового советника, Союз Десяти приводил к Алтарю Силы новых кандидатов, и Лиаф сам выбирал следующего имира, забрав его лиафрит, в обмен на силу. Так же двадцать лет назад был выбран и я.
Я почувствовала, как что-то сжимается в груди. Жалость? Нет, нечто большее.
— Но... — Я осторожно шагнула ближе. — Как же я смогла напитать вас?
Имир задумчиво пожал плечами.
— Мне и самому интересно. Ведь я всё ещё ощущаю наличие силы. И метка имира никуда не делась.
Он расстегнул рукав и показал запястье другой руки. Там, среди переплетений серебристых линий лиафрита, выделялся символ — круг с тремя пересекающимися дугами, напоминающими крылья. Он был выжжен в коже, как древняя печать, и светился холодным синим светом.
— Возможно, Лиаф изменил правила для нас, имиров. Мне нужно будет отправиться на планету, чтобы узнать точно. И поговорить с другими имирами.
Я окончательно растерялась. Что же делать? Так неловко… Боже, он ведь наверняка не планировал…
  
Имир вдруг резко встал и подошёл ко мне, хмурясь. Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко, но уверенно приподняв моё лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Перестань ругать себя. Я чувствую твои эмоции.
— Но я… Вы ведь имир. Вы знали, на что шли. Я понимаю, у вас высшая цель. И если вы захотите отказаться…