Рыжая катастрофа для босса (СИ)

— открывай, — даю команду, и девчонка откручивает крышку.
Вижу в её глазах очень много вопросов, и все их она боится озвучить.
Запускаю обе руки в карманы и вынимаю пятитысячные купюры. Кладу их в банку, набивая доверху. Ещё кладу, и ещё, долго же банкомат жужжал, выдавая мне наличные.
— Отнеси это Полине, — даю новую команду, заканчивая с наличкой.
— Максим Викторович... — задыхается от эмоций Стефания.
  
В её лице и восторг, и недоумение и, конечно же, неожиданность.
— Вы... вы... Спасибо! Вы такой добрый! Внимательный!
Грозно смотрю на неё, и девчонка поджимает губы.
Ни шиша я не добрый и не внимательный.
Просто…просто собак стало жалко.
— А теперь слушай сюда, — кладу руку Стеше на плечо и крепко сжимаю. — Не говори Полине, что это я. Поняла?
— Но почему? — огорчается.
В её представлении добрый волшебник обязательно должен быть на слуху, чтобы народ, так сказать, знал героя в лицо.
Но мне это не нужно.
Хочу остаться инкогнито.
— Стефания! Не задавай лишних вопросов.
— А если Поля спросит, что сказать? Она не поверит, что сотрудники раскошелились. Да ещё столько дали. Тут.. — опускает глаза в банку. — Тут не на месяц. Тут на год хватит!
А ведь Стеша права. Полдня банка стояла пустая и тут неожиданно наполнилась доверху. Полина — девушка непредсказуемая, ещё устроит собственное расследование.
— Скажи, что пришёл один из наших инвесторов. — придумываю версию на ходу.
И, прислушиваясь к собственным чувствам, продолжаю:
— В детстве мечтал о собаке, но мечта так и осталась мечтой. Скажи, захотел помочь.
И абсолютно искренне добавляю:
— от чистого сердца.
Стеша сводит брови, пытаясь прочитать меня. Хмурюсь, осекаю её одним только взглядом.
— Смотри не проболтайся! Поняла? — произношу угрожающе.
Администратор кивает, прижимая банку к груди.
— Хорошо. Иди.
Легонько подталкиваю, чтобы очнулась и начала шевелиться, как вдруг вспоминаю ещё кое-что важное.
— Хотя нет, стой. Стеш, а есть адрес этого приюта?
— Есть, Максим Викторович, — радостно улыбается. — Поля нам дала адрес сайта.
Сказала, друг для неё сделал.
— Какой ещё друг?! — чуть не зверею.
Стоп.
Стопэ!
Это что сейчас было?!
Я что, белены объелся?!
Какого ляда рычу и пугаю девчонку?
— Не знаю.
— мямлит Стеша. — Сказала, что друг. Ничего не уточняла.
— Ясно, — прочищаю горло. — И извини, что нарычал.
Стеша, не веря, округляет глаза.
Да, не часто перед ней извиняется сам генеральный директор.
— Иди к Полине.
Кивает и, покинув гардеробную, мы расходимся в разные стороны.
Полина
— Маргоша, ты была права...
Не хочется признавать, но подруга заранее предвидела исход.
Выдалась свободная минутка, я решила ей позвонить и рассказать, что моя идея с банкой с треском провалилась.
Вожу ручкой по стикеру, вырисовывая образ Горецкого. Круглая голова, на ней рога, клыки, как бивни мамонта, и огромные глаза.
— Я даже не удивлена, — отвечает подруга.
Ставлю кончик ручки в центр одного глаза «Горецкого». Сейчас нарисую зрачки, чтобы завершить своё художеств.
Так злюсь на него! Ненавижу! Так хочется его проучить, что веду линию к внутреннему уголку, изображая косоглазие.
Повторяю тоже самое со вторым глазом и тихонько смеюсь.
Огромная башка, рога, клыки, как бивни, и косоглазие — настоящее чудовище!
Вот его истинный портрет! Если угодно — профайл, отображающий всю сущность!
И неважно, что он красив, как кинозвезда.
Неважно, что тело усеяно мышцами, будто он не вылезает из тренажёрного зала.
Неважно, что парфюм такой, что кружится голова, а голос запускает по телу мурашки.
Даже когда рычит.
— На! — грозно втыкаю кончик ручки в центр головы нарисованного чудовища.
— Чего? — спрашивает подруга.
— Да так, ничего.
Завершаем звонок, я снова тыкаю ручкой, но только рядом с тем местом, куда уже ткнула.
— На тебе! На!
Две точки смутно напоминают кое-что важное, что я забыла нарисовать.
— Точно! Нос!
Злобно хихикаю и дорисовываю овал, в котором прячутся эти две точки. Получился замечательный такой пятачок.
— Красавец! Глаз не отвести! — любуюсь произведением искусства.
Даже отпустило немного. Портреты всегда нужно подписывать, но я, пожалуй, останусь художником-инкогнито. Укажу лишь обладателя такой нетривиальной внешности. В правом верхнем углу оставляю инициалы «М.Г» и довольно улыбаюсь.
— Поля, — слышу тихий голосок Стеши и суматошно прячу рисунок под клавиатуру.
— Да? — нервно поправляю волосы и поднимаюсь с офисного кресла.
— Поля, — подходит ко мне, держа банку. — Вот.
У меня глаза на лоб лезут.
Банка битком набита купюрами.
Поднимаю глаза на Стешу, та белее стены. Наверное, тоже в шоке. Как и я.
— Стеша.. — улыбаюсь, готовая разрыдаться от счастья. — Стеша!
В порыве чувств обнимаю её.
— Неужели это всё вы помогли собрать?
— Нет, — крутит головой и бледнеет ещё больше. — Это один из инвесторов. Он заезжал… по делам...
Она заикается, нервничает. Точно в шоке. Ещё бы! Я и сама ещё долго не отойду.
— У этого человека доброе сердце, — выдыхаю, принимая банку с деньгами. — Очень-очень доброе.
Стеша уводит взгляд, почему-то ведёт себя очень странно.
— Спасибо!
— Не мне. Доброму человеку, — тут же поправляет.
— Да. Спасибо ему.
Уходит, а я бросаюсь к телефону.
— Маргоша! — с трудом сдерживаю себя, чтобы не завизжать от радости. — Маргоша! Я говорила! Я говорила! Мир не без добрых людей!
13.
Полина
— До сих пор не верится! — приложив руки к щекам, смотрю на битком набитую деньгами банку из-под печенья.
Маргоша потирает глаза, распахивает их и снова потирает.
Кто бы знал, как я боялась ехать с этими деньгами в метро. Пришлось упаковать банку в коробку, наклеить распечатанную из интернета картинку «Осторожно! Стекло», подумав, что посуду вряд ли кто-то решится вырвать у меня из рук.
И вот я дома, мы с Марго на кухне, смотрим на эти огромные деньжищи, которых сроду не видали, и пытаемся прийти в себя.
— О-ду-реть! — тянет по слогам подруга, а потом хлопает себя по бедру: — Надо было взять банку побольше!
Смеюсь.
— Маргош, эта банка и так чуть меньше трёхлитровой!
— Да, в ней было много печенья...
Косится на вошедшего на кухню Геру. Сосед наливает чай, кидает туда кусочек нашего сахара, ломтик нашего лимона, мы с Маргошей пыхтим.
— Герасим! Я скоро замок на холодильник и шкафы повешу! — рычит подруга.
Гера хмыкает, пропуская угрозу мимо ушей, и присаживается за стол.
Громко и некультурно отхлёбывает чаёк и, поднимая на нас глаза, сообщает:
— Кстати, я сегодня зашёл на наш мёртвый сайт.
— А чего это он мёртвый? — возмущается Марго, уперев руки в боки.
— А то, что за два месяца было зафиксировано только три посещения, и все три — мои.
Марго кривит губы и уже не ворчит. Удручённо соглашается с правдой. Сайт приюта, действительно, мёртвый.
— Но! — поднимает пухлый палец Гера, привлекая наше внимание. — Сегодня был зафиксирован посетитель.
— Да ладно! — обалдевает подруга.
— Не может быть! — присоединяюсь к ней.
Одновременно присаживаемся за стол, окружив Геру, и так же одновременно догадливо выдаём:
— Это он!
— Кто? — хмурится сосед.
Я с восторгом смотрю на собранные деньги и с благодарностью говорю:
— Наш добрый волшебник с большим сердцем.
На мой трогательный ответ Гера абсолютно равнодушно отхлёбывает из кружки.
— Гера! — хватают его за руку. — Можешь узнать, кто это?
— Зачем?
— Пожалуйста! Мне очень нужно! Хочу найти этого человека, поблагодарить его!