Химера, дитя Феникса (СИ)
«Наверное, тут холодно ночью», — подумал Я. Следуя советам Мирко, Я полностью облачился. Какое же все удобное, мягкое и добротное. Эх, сейчас бы в поселение, вот бы ходил важно. Даже за пару чешуек можно было бы сдавать в наём одежду, на праздники там или на церковные службы. Пройдя к выходу, получил ещё один тумак. Резко обернулся, зыркнув зло на горбуна. Он, улыбаясь, протянул мне мою обувь. Стало так стыдно, что Я покраснел, низко поклонился благодетелю и, усевшись на стол, начал обуваться. Ещё и сапоги в пору, так не бывает или цена этому чуду будет неподъёмная. Со слезами на глазах вышел из помещения. Внезапно Я вспомнил о важном и, спохватившись, побежал к оставленным мною вещам. Там в пришитом маменькой кармане были мои ценности: три чешуйки, пуговица и хвост водяной крысы, нож мне не разрешили взять родители. Вернувшись, увидел, как, скривившись, Мирко палкой закидывал в корзину мои вещи. Быстро обыскав карманы, Я собрал свои сокровища. Горбун, увидев, что Я забрал, громко рассмеялся, широко открыв свой кривой рот. Он же не немой, ужаснулся Я, у него нет языка, совсем нет. Покачав головой, палкой выбил хвост крысы и ловко закинул его с пола в корзину. На остальное махнул рукой, дескать, оставь себе. Присмотревшись повнимательнее, я увидел внутренним взором много красных пятен на теле уродца сквозь одежду. Обрубок языка светился красно-синим. Множество криво сросшихся рёбер, покалеченная левая рука, отсутствующая ступня в правом ботинке. Видно, моё изумление проявилось у меня на лице, так как Мирко смутился, потом зло посмотрел на меня и огрел палкой, но не сильно. Отец крепче колотил. Ойкнув, побежал прочь от горбуна. На улице уже всё кардинально переменилось. Двое в ладной броньке ровняли стадо в линию крепким словом и затрещинами. Один из будущих стражников разъярился и накинулся с кулаками на обидчика. Я и понять толком не успел, как так произошло, что рослый детина перелетел через худощавого ратника и с грохотом упал в дорожную пыль лицом. Резко вскочив и стерев кровь с разбитых губ, верзила кинулся во второй раз. Сдвоенный удар двумя руками выбили дух и всю прыть с нападавшего. Тот мешком осел под ноги и жадно пытался вздохнуть.
— Охолонись, Стража. Там, где Я спать ложусь, ты и пяти минут не проживёшь. Встать в строй, живо-живо! — проговорил вояка, потом пинками и затрещинами выровнял линию.
Волокуши не стали ждать побоев, а сами быстренько выстроились. Их примеру последовали остальные группы.
За моей спиной хмыкнул Мирко, указав на свободное место.
Встав в линию, старался больше никуда не смотреть, а пытался понять, что Я такое сейчас видел у горбуна. Свечение было, как при Таинстве, но тогда и с испугу могло привидеться. С языком понятно — он отрезан. А ребра и нога? Там цвета синего не было…
— А это что за франт? — отвлек меня от размышлений ратник. — Штанцы под цвет сапожек. Курточка лёгонькая. Ты, наверное, врага будешь своей белой мордой пугать?
Вся шеренга грохнула от смеха.
— Никак нет, господин ратник, — не поднимая глаз произнёс Я.
— Почему не примкнул к своей группе? Или ты особенный?
— Из моей группы Я один, господин ратник, — так же покорно ответил.
— Мирко, что за овощ? Видно, что по твоему вкусу одет.
Горбун закатил глаза, потом глянул на вопрошающего, постучал по голове двумя пальцами и указал на знак, что одарили меня Септории.
— Да неужто, СВЕТОЧ!! — изумился ратник. — Что же, рад видеть тебя в нашем округе. Мирко, а куда его определили?
В ответ Мирко указал рукой себе на правый ботинок. Ратник поджал губы и, развернувшись ко мне, произнёс. — Жаль, нам бы ты очень пригодился. Что же, молокососы, завтра Вас ждёт маленькая прогулка, вёрст 10–15. А с тобой, СВЕТОЧ, Я прощаюсь. Даст небо и земля, свидимся. Береги себя.
Подойдя вплотную, шёпотом произнёс: — Никому не верь. Там все враги. А друзья, которых ты там найдёшь, враги дважды. Бывай…
Я остолбенел от таких слов — а как же братство, крепкое плечо собрата, щитом к щиту, спиной к спине? То, о чём нам вещали младшие братья в церквях? Эти слова мы повторяем в молитвах ежедневно и перед сном.
После построения, нас отвели на постой, где выдали тёплые шерстяные одеяла, жутко колючие, но чистые и без паразитов.
Далее толстый дядька занялся нашим размещением. Подходя к лавке, он указывал пальцем на новобранца, потом на картинку, намалеванную у изголовья: — Запомните, молокососы, свою картину, второй раз распределять не буду.
Мне досталась лавка по центру зала, с зайцегрызом. Смешно нарисованы длинные уши и острые зубы и очень похоже.
— Эй, франт, давай махнёмся местами, тебе водная крыса больше подойдёт, — через разбитый нос прогундосил забияка.
— Спасибо, мне здесь будет удобно, — спокойно ответил Я, раскладывая вещи на лавке.
— Да мне по колено, где тебе удобно. Собирай свои пожитки и освободи лавку, пока цел, — приняв угрожающую позу, произнёс дебошир.
Босик знал, что, если он сейчас уступит, будет только хуже. Побои и издевательства никуда не исчезнут, просто приобретут постоянный характер. Потому, насупив брови, поджал локти ближе к телу, выставив вперёд маленькие кулачки. Кривоносый повел плечами, разминая плечи и криво улыбаясь.
— Что ж, выскочка, сам напросился.
Боров попёр на меня, Я пятился назад, пока не упёрся спиной в спинку лавки. Народ разделился на два лагеря, первый подначивал будущего Стража, остальные не особо активно пытались предотвратить драку или, правильнее сказать, избиение. Поднырнув под неуклюжий, но мощный выпад рукой, Я оказался за спиной драчуна. Тот слишком быстро для своей массы развернулся и, широко раскинув руки, рванул на меня. От испуга Я закрыл глаза, сжавшись от неминуемой расправы за дерзость. Вдруг, прямо передо мной рухнул здоровяк, приложившись многострадальным носом об глиняный пол. От шума Я распахнул глаза. Вся голова здоровяка при взгляде с помощью Таланта покрылась красными всполохами с оттенками синего. Красные — это травма, синие, значит, чужая сила их повлёкшая.
Позади стоял Горбун с неизменной палкой в руках. Вскочив на четвереньки, дебошир мотнул головой, раскидывая алые капли крови, глаза его налились дурным цветом, лицо побагровело от злости.
— Убью всех!! — взревел он и вскочил на ноги.
Меня за опасность он не считал, а нацелился на моего защитника. Первый мой испуг прошёл, потому Я, не считая себя коварным, пнул новеньким сапожком сзади под колено упорной ноги. Удар пришёлся в цель, и, запутавшись в ногах, драчун вновь рухнул. Наконец-то на шум прибежали ветераны. Ударив бедолагу ногой в живот, сбив тем самым ему дыхание, сноровисто связали ремнями руки.
— Моё имя Иван, я — ветеран Северной пустоши, и Я преподам вам всем первый урок. Стражи — сильные ребята, но сила без умения и хитрости — пустая трата энергии. Следующее, без разведки Следопытами вы не пройдёте и 15 вёрст по лесолесью. Без волокуш не сможете перебраться сквозь ручьи и речушки. А тот малец, Светоч, именно он, научившись у Старших братьев, сможет распознать отродье, найти его слабые стороны и уязвимые места. Такие, как Босик, помогают всему отряду вернуться живыми и целыми. Именно их пытаются выбить из строя первыми, а затем разбить строй и растерзать остальных. А теперь вопрос к тебе, Босик: после нападения на тебя, в случае похода с Тараном по заданию Храма, поможешь ли ты ему или захочешь отомстить, чтобы другим была наука?
Я нервно пожевал губы, положа руку на сердце, не испытывал к дебоширу зла или желания отыграться. Потому ответил честно:
— Отомстив Тарану, Я ослаблю отряд. Одна единица сможет помочь отбить нападение ворога. И в моем поселении, несмотря на драки и оскорбления, в случае беды все встают, как один. Но позволить ему силой забрать моё место без борьбы Я не могу.
— Вот вам всем последний урок — цепь сильна настолько, насколько сильно её самое слабое звено. Мне жаль, что ты отправляешься в Северную пустошь, малец. Тут ты мог очень пригодиться, возможно, спасти пару десятков горячих голов от смерти. Таран приговаривается к трём ночам заточения в Яме, без еды. Остальным наказ: выяснять отношения только на учебном поле. Скоро вас позовут на обед. Босик, тебе ужин передадут с собой. Всем разойтись!