Я так хочу (СИ)

– Загорел, как сатана, ей богу! – усмехнулся Тим и сдвинул брови. – Что с ногой?
– Неудачно приземлился. А может, наоборот.
-– Ну-ну... Врачам показывал?
– Угу.
– И что?
– Заживёт, – Кит забрался на пассажирское сидение старой Хонды Аккорд.
– Одна? - захлопнув багажник, Тим сел за руль. – А, что старина Чак? Пустился в тяжкие? По бабам никак пошёл?
– Сломался.
Стюарт бросил быстрый взгляд, но промолчал. Плавно выруливая на автостраду, некоторое время жевал губами сигарету, потом клацнул зажигалкой.
– Как все прошло?
– Отлично.
– Возьмём грёбаный Оскар?
Кит вытянул вперёд ногу. Чёртова конечность пульсировала с Хо Ши Мина, словно варилась заживо. Он чувствовал косой наблюдающий взгляд. Слишком хорошо знал эту настороженно-изучающую манеру, словно докторское ощупывание. В кармане сжался кулак, Кит улыбнулся:
– Возьмём.
Автомобиль проскочил полупустой пригород и влился в тягучий поток, медленно продвигаясь по Мелроуз-авеню. Как можно небрежнее Тим спросил:
– Ну, а как здоровье?
Кит представил, что поцарапанный капот Хонды погружается в серый океан, он проглатывает машину по куску, волны с силой бьют в стекло, продавливают, салон заполняет ледяная вода.
– Отлично.
Подобные вопросы действовали на нервы. Это знали все. И каждый раз находился интересующийся умник. Стюарт знал такая наглость сходит с рук ему одному. Что ж, пора завязывать с сантиментами. Кит повернул весёлое лицо.
– Набросай, что там, срочное. Дерьмовая связь на высоте.
– Я думаю, безбожник! – хмыкнул Тим. – Идём по графику, как обычно. Запись свели, аранжировку закончили. Пресс-релиз во вторник. Даты тура согласовали. Первая остановка тебе понравиться – Марсель ждёт нас, детка!
– Чудно, поедим по-человечески, – Кит выбросил большой палец и сунул ладони под мышки. Он ждал. Но прошло ещё минут пять, прежде чем белобрысый спросил:
– Ну, а где Лина, чувак? Она не прилетела? Надеюсь, ты не сожрал её? – засмеялся Тим, но брошенный взгляд был серьёзен.
– Заткнись и смотри на дорогу, – неожиданно яростно сцедил Кит.
Откинув чёлку с покрывшегося испариной лба, отвернулся к окну. Черт возьми, он собирался ответить. Готовился к этому разговору. Ждал. И... струсил? Он не мог рассказать Стюарту, что произошло в Дак Нонге. Но самое дерьмовое заключалось в том, что он сам не понимал, что там произошло!
– Ладно, – спокойно отозвался Тим.
Зелёные глаза больше не отрывались от дороги. Уверенно перестраиваясь из ряда в ряд, Стюарт неожиданно снизил скорость и притормозил на углу Клинтон-стрит. Досадливо сморщился.
– Снова слили! Ух, вычислю крысу, прикончу, ублюдка, ей богу!
Он с секунду неприязненно разглядывал потеющих на мотоциклах папарацци. Разноцветная толпа осаждала центральный вход в студию, сидела на тротуаре и оконных нишах первых этажей. Облокотившись на руль, Стюарт обернулся:
– Катим дальше?
Кит уже сосчитал камеры на толстых шеях и оценил давку перед двухэтажным зданием.
– Не будем разочаровывать публику. Есть очки?
Вслед за дежурной улыбкой водрузил на нос модные стекляшки Стюарта и открыл дверь.
–А-а! А-а! Кри-ис! Кри-ис! Тим!
Привычный удар в перепонки. Улыбка рефлекторно растянулась шире, словно углы рта пришпилили у висков. Руки приветственно взвились, как долбанный белый флаг. Алё, вот он я, сдаюсь! Вспышки в морду раз, два, три. Кит держал их чуть позади, проложив между собой и дулами камер десяток разноцветных макушек. Больная нога затерялась среди чужих. Широким шагом Кит вклинился в толпу. Резал грудью, словно именинный торт, а тот тянулся за ним, маслянисто лип к плечам, локтям, набивался под ногти. Кит сглотнул и оскалился шире. Он ненавидел сладкое.
В студии ничего не изменилось. Без него никто ничего не менял. Кит остановился посреди красного папуасского ковра перед засаленной развалюхой, сунул руки в карманы джинсов. За что он им платит? Не могут выбросить даже потасканный диван.
– О, привет!
– С возвращением!
– Как вы пробрались? Там же...
– Диван.
– Что? Мы звонили тебе на сотовый, он...
 
– Я его выбросил.
– Что?!
– Послушай, Крис, там ломятся писаки из "Онион", говорят, договаривались!
– Мать вашу, здесь кто-нибудь понимает английский? Я хочу, чтобы выбросили, этот чёртов диван!
– Прямо сейчас? Но...
– Немедленно! – взревел Кит.
– Ладно, ладно, сейчас сообразим, куда его Стю?
– В окно, – хихикнул Тим, закуривая сигарету.
– Отнесите его на лестничную площадку, – вмешался сухой старческий голос.
– Ох, мэм, вы шутите? Он же не влезет!
– Возьмите в подсобке топорик и порубите. Здравствуй, Кристофер, выглядишь утомлённым.
– Такой я и есть, моя нюйши. Иди, обниму тебя, старушка. Отличное платье, просто блеск. Вонг?
– Да, сэр. Это ваш подарок.
– Вижу, – ухмыльнулся он, как мальчишка, радуясь, что заставил сфинкса покраснеть. – Расскажи, как ты управляешься с этим примитивным людом?
– Откусываю яйца.
– Господи, нет, лучше я их уволю.
Кит выпустил Суин из рук и усмехнулся чёрному роялю, почувствовав затылком разверзнутую акулью пасть.
– Привет, Кики. Хвастаешь новыми пломбами?
– Ну, ты и болван, Берри! Но я так по тебе соскучилась, что готова простить!
Кит устало плюхнулся в кресло, с наслаждением выпрямляя больную ногу. К плечу тут же приникло горячее бедро, обтянутое тесными джинсами. Он выгнул губы, вспоминая, что там заныло? Синяки?
Ким взяла из рук Суин пачку бумаг, поёрзала на подлокотнике, пристраивая зад поудобнее.
– Как съездил? Шикарная стрижка! Мне нравиться её брутальность и этот загар... Ммм... так возбуждают. Но выглядишь усталым и небритым. Ты похудел.
Острые ногти бродили за воротом рубашки, там, где ныл свежий ожёг. Кит не выносил, когда трогали шею и кисти. Этим частям тела доставалось больше всего. Всегда на виду, всегда кто-то тискает. Тактильная неприязнь появилась десять лет назад и с каждым днём усугублялась.
– Что, твоя провинциальная жёнушка не умеет готовить?
Кристофер стиснул челюсти, отодрал от себя тонкую руку, подавив желание, оттереть ладонь о брюки. Вдыхая мускусный запах округлых изгибов, колышущихся у лица, попытался сосредоточиться на договоре. Последние дни туго соображал, будто его огрели по затылку.
– Поужинаем сегодня у меня, а? Я велю Марте приготовить мясо с прованскими травами, как ты любишь. Откроем шампанское. У меня в спальне появилось нечто забавное, тебе понравиться, обещаю... – промурлыкала она, вжимаясь в плечо.
Взяв ручку, Кит быстро и размашисто строчил подписи на документах. Он не слушал Кики, заранее зная, все реплики. Очевидная и разнузданная, она вгоняла в сон как таблетка мелатонина.
– Скучал по мне, хоть капельку, а? Ну, сделай мне приятно, скажи, да!
– Да, детка,– он спихнул её с подлокотника, огрел ягодицы увесистым шлепком. – Будь добра, пристрой свою задницу в свободное кресло.
– Ну, ты и придурок, блин! – прошипела сквозь зубы Кимберли и села напротив. – Подпиши ещё здесь.
– Сгоняй за кофе. И выброси на помойку духи.
– Да что ты понимаешь, ценитель, хренов? Это к твоему сведению эксклюзивный парфюм, разработанный Дианой Родригес ещё при жизни! В мире существует всего десять флаконов «Византии». Одна унция стоит…
– Плевать, как ты зовёшь эту вонь и сколько она стоит. Я жду кофе.
– Я арт-директор, а не секретарша! – вспыхнула Ким.
– Когда я тебя повысил? – отбросив ручку, он поднял голову.
– Кристофер-Джеймс, я предупреждаю!..
– Пьян был, – зевнул Кит и прикрыл глаза.
Он откинулся в кресле, забросил скрещённые ноги на стол – больную пристроил поверх здоровой. Накрылся шляпой – бесформенная и мятая подходила лучше всего. Ненавидел, когда пялились в неконтролируемое лицо. За спиной тур-менеджер трепался по мобильному, техники тащили диван, спорили какой стороной сунуть в дверь, скрипнула резцами Кимберли...