Карта первого круга (СИ)
С картами заклинаний было иначе, они могли покинуть активный слот только после окончания работы. Если извлечь их раньше, сформированные ими изменения в реальном мире прекращали поддерживаться и заклинание распадалось.
Изначально в активаторе у Аландора было одиннадцать карт существ, четыре карты заклинаний (Кислота, Луч света и Личный щит х 2) и три карты эффектов (Переводчик, Замедление (дуэльная), Усиление (дуэльная)). С собой можно было взять только десять, и он выбрал наиболее мощных существ, их усиление, личную защиту и индивидуальную атаку.
Если по моим союзникам на поле боя я его выбор одобрял, то вот карту эффектов следовало взять на ослабление противников по скорости. Тридцати секунд нам бы вполне хватило, чтобы нанести каждому замедленному врагу несколько проникающих ранений, а потом спокойно добить раненых. Тогда как увеличение характеристики силы - это полезно, но не несет значительного преимущества, что продемонстрировала первая дуэль, когда нас всех ослабили на единичку. Противнику Аландора это не помогло.
Личный щит, наверное, стоило взять. Интересная штука, которая блокирует негативные воздействия на организм в определенном диапазоне условий. Работает, пока не закончится вложенная изначально в заклинание энергия. На первом уровне он защищал от физических атак, температуры, давления, но газ или звук не фильтровал. Свет ограничивать мог.
Кстати, про свет. Жаль, что Аландор взял Кислоту, а не Луч света - очень интересная карта, которая фактически представляла собой лазерный импульс большой мощности. Мы пробовали его в усадьбе и прожгли доску из плотного дерева, толщиной два с половиной сантиметра. Нулевое время доставки поражающего фактора, отсутствие баллистической траектории, дальность, ограниченная прямой видимостью... Такой штукой можно было уработать любое существо первого уровня при точном попадании. Даже паука, наверное. В любом случае, против гуманоидов это прекрасное оружие. Пацан же выбрал карту, которая с небольшими промежутками выпускала три шара кислоты на расстояние до пятидесяти метров. Именно ей меня пытал скотина Синдор...
- О, оказывается, одушевленных можно здесь вызывать из карты для совещания. И ты появился вместе со мной в комнате, потому что был активен на конец боя. Прикольно, повезло, - нашел ответ парень, пока я рассматривал его набор карт на этот турнир.
Пока я бешено прогонял в голове варианты использования имеющихся артефактов, немного успокоился и стало легче действовать рационально, а не на эмоциях.
- Сколько времени осталось? - спросил у Аландора.
- Четыре минуты, - послушно ответил тот.
- Хорошо, давай теперь работать так... - начал я излагать план.
Пацан дослушал ровно до середины, а затем перебил.
- Седор, не парься. У нас все карты, если что, эффектами жахну, и вы их сделаете! Давай, время идет, пока здесь думаем, все противники закончатся. Погнали!
- Стой, - рявкнул я, намереваясь любой ценой остановить его, но ничего не получилось.
На секунду все пропало и вот я вновь формируюсь из светящихся линий на парящем среди абсолютной темноты острове, освещаемым четырьмя бело-голубыми шарами. Аландор - дебил.
***
На этом клочке земли недоставало только светлой пыли, сплошным слоем укрывающей все пространство, чтобы принять местный пейзаж за лунные ландшафты. Эта ассоциация настолько захватила мое воображение, когда я появился на арене во второй раз, что ноги непроизвольно напряглись в ожидании случайного прыжка от простого шага. Через секунду наваждение пропало, и я оценил происходящее.
Парень не изобретал ничего нового, рядом опять формировались союзники, а напротив нас соперник создавал собственных существ.
- Аландор, пусть они к нам подходят, поддержишь нас Кислотой, - крикнул я ему, заталкивая поглубже неконструктивное сейчас возмущение.
Мой образ был пересоздан и гормоны, выброшенные в организм после предыдущего боя, исчезли, что позволило быть более-менее спокойным из-за выходки пацана. Но на мои слова не обратили внимание и, как только последняя фигура сформировалась, нас бросили в бой. Моя короткая попытка не подчиниться стеганула болью, пришлось бежать за остальными.
До врага было меньше ста метров - очень маленькая дистанция для существ с физическими кондициями на уровне лучших спортсменов моего прошлого мира. Перед нами опять сформировали строй. Не понимаю, почему уже второй раз попадаются разумные призыватели, не торопящиеся убить собственные войска? Может, только такие и выживают в дальнейшем?
У противника было три существа, стоявшие треугольником. Два первых представляли из себя шарообразные кучи, покрытые пластинми, расположенными внахлест. Такой блестящий панцирь темного цвета, напоминающий броненосца. Каких-либо конечностей они не имели и были высотой с человека. За ними стояло насекомое, напоминающее богомола, только с маленькими глазками, без крыльев и частично покрытое шерстью. Мутант одним своим видом вызывал желание раздавить в лепешку, чтобы не осквернять мир такой мерзостью.
Приближались мы к ним быстро, я снова подхватил по пути гоблина, чтобы повторить предыдущий трюк при необходимости. Вот только не понимал, чего же ожидать от броненосцев и гипертрофированного богомола, поэтому позволил коллегам первыми вступить в бой. А еще я следил за призывателем, который использовал только три карты из пяти возможных.
Мои товарищи ударили дружно по впереди находящимся существам, от которых полетели осколки пластин. На атаку никто из тех не среагировал, они продолжили невозмутимо лежать на земле, а стоящий за ними мутант только головой на длинной шее покачивал. Пока Шимунсин вновь раскручивал свой шар, копейщица и Триног вновь ударили, но в этот раз произошло неожиданное.
Из каждого броненосца вылетело на встречу по паре щупалец, которые прилипли к моим союзникам и резко выдернули их на себя. Тринога с Эльзой прижало к поверхности шаров, а появившиеся из щелей между пластинами длинные волоски стали обвивать их конечности, иммобилизуя попавшихся.
Это произошло быстро, никто ничего не успел предпринять. Шимунсину пришлось резко менять траекторию ядра, чтобы не приложить своих, и он потерял на это время, я же стоял немного в стороне, ожидая момента, который, кажется, наступил.