Смотри не перепутай, дракон!

Когда чаепитие закончилось, лорд встал. Рядом тут же материализовался дух, без всяких призывов.
– Что ж, Марго, вынужден с вами попрощаться и заняться делами. Эйшт покажет вам ваши покои. Хорошего дня.
Я на автомате кивнула и уже у выхода развернулась к нему и спросила:
– Я так и не узнала, как вас зовут?
– Итвар Гилкраут, из рода Серебряных драконов. Располагайтесь, Марго. Чувствуйте себя как дома.
Я приоткрыла рот, осознавая, что как дома точно не получится – я же попала в замок дракона! У него же наверняка есть вторая ипостась и… какой он в ней? С серебряной чешуей, огромный, величественный…
– И вы летать умеете? – невольно вырвалось у меня.
Мужчина поджал губы.
– Хорошего дня, Марго, – с нажимом повторил он.
Я прикусила губу, смутившись. Видимо, мой вопрос был совершенно неэтичным. Есть же в нашем мире вопросы о зарплате? Вот тут, видимо, так же. Не стоит о таком спрашивать.
Развернувшись, я быстро зашагала за призраком, все еще с удивлением на него поглядывая. Не удержавшись, я протянула сквозь Эйшта руку – холодит. Бр!
– Если леди впредь не станет так делать, я буду ей весьма признателен, – оглянувшись на меня, произнес дух.
– Извините, – с искренним раскаянием ответила я и потупила взор. – Больше так и не буду. Просто вы уж очень необычный для моего восприятия.
Дух величественно кивнул и проводил меня на четвертый этаж в гостевые покои. Едва открылись двери, как моему взору предстала уютная гостиная в светлых тонах с большим камином, каких я раньше не видела. Дверь в смежную с ней спальню была открыта и оттуда вылетел еще один дух – на этот раз упитанная женщина, этакая Фрекен Бок, с метелкой в руках. Она метнула яростный взгляд на дворецкого, а тот, превратившись из чопорного мужчины в озорного мальчишку, едко протянул:
– Не успела, Глафирия, не успела. Я уже привел гостью.
– Ну хоть где-то опередил меня! А то вечно ты всюду торопишься, даже жить, хоть уже давно и в посмертии… Да только за мной тебе все равно не угнаться, – не осталось в долгу второе привидение и, подлетев к камину, смахнуло с него несуществующую пыль, а после начало медленно исчезать.
– Как буду нужна – позовите, – сказала Глафирия напоследок, прежде чем совсем растворилась.
– Ну-с, обживайте-с, – вновь вернул себе чопорность дворецкий. – Одежду можете сменить на более удобную – все в шкафу в спальне.
Я кивнула. Когда дух покинул комнату (звучит-то как!), я положила куртку на диван и прошла вперед, через спальню к витражному окну, откуда открывался потрясающий вид на заснеженные горы. У меня даже дыхание перехватило – не так, как во время полета с кьёрсом, но тоже весьма впечатляюще!
Спальня, к слову, тоже была в светлых тонах, с огромной кроватью, банкеткой и большим шкафом на ножках. Кажется, Эйшт сказал, что там есть сменная одежда? Открыв створки, я нахмурилась. Внутри висело лишь одно платье – из серой, невзрачной ткани, но красивого фасона: с правильной линией талии, юбкой ниже колен и рукавами-буфами. Взяв его, я решила, что это лучше, чем моя утепленная форма – в нем хотя бы не будет жарко. Домашние тапочки, похожие на теплые мягкие туфли, обнаружились рядом.
В ванную, если честно, я боялась заходить, опасаясь увидеть доисторические приборы, но… мои опасения не оправдались! Здесь все было чистенько и чем-то напоминало наш мир. Облегченно выдохнув, я переоделась в странное платье и развернулась к напольному зеркалу, осмотрев себя. Если честно, платье висело на мне мешком и было велико размера на четыре. Ну ничего, оверсайз в моде!
Провела ладонью по юбке, уже собираясь уходить, но тут в отражении что-то изменилось. Платье преобразилось! Цвет стал насыщенно-фиолетовым, ткань стянулась, подстроившись под фигуру, и приобрела другую фактуру – парчовую. Покрутившись возле зеркала, я вынуждена была признать: это роскошно! Надела тапочки и… они тоже сели по размеру! Чудеса! Может, здесь где-нибудь и гребешок есть, которым проводишь по волосам – и оп, красота появляется, локоны сами завиваются и укладываются в прическу?
  
Но увы, гребень, который я нашла у раковины, был самым обычным, зато он смог распрямить мои непослушные волосы, особенно растрепавшиеся во время полета. Когда я, довольная своим видом, вышла из ванной, сразу услышала шебуршание и чей-то писклявый голос:
– Вот это сюда… еще чуть-чуть, еще немного… прекрасно-прекрасно! Хорошая у нас гора запасов получается, очень хорошая. А главное – скрытая! Никто о ней не знает… Она только моя-а-а! Моя прелесть!
Я пыталась понять, откуда исходит звук, потому как в комнате я по-прежнему была одна. Нахмурившись, я осторожно, на цыпочках, чтоб не шуметь, сделала пару шагов, пока не поняла, откуда исходит голос. Подобравшись к шкафу, я опустилась на колени и резко наклонилась. И так и застыла, приоткрыв рот.
Там, напевая себе под нос песенку, стоял хомяк, лицом к стене, укладывая свои запасы:
– В замке го-о-орном, весь день шурша,
Живет хомяк, жизнь у него хорош-а-а.
Он собирает запасы на добрую по-о-олку:
Сначала оре-е-ехи сгрёб втихомолку,
Потом на зависть мышам сыро-о-ок,
Потом колба-а-асок новый рядок…
И так проникновенно пел, что я застыла, не спеша его прерывать, да вот половица под моей ладонью скрипнула. Хомяк, испугавшись, резко развернулся прямо так, с запасами в лапках, и, увидев меня, выронил их все.
– Ты кто такая?!
С ума сойти, разговаривающие звери! А я еще платью с утяжкой удивлялась.
– Я Мар… – Начала я и после того, как перевела дух, продолжила: – …гоша.
Хомяк! Говорящий!
– Мара Гоша? – нахмурился хомяк и погрыз поднятый с пола орех. – И что ты тут делаешь, Гоша?
– Сижу, – ответила, все так же смотря на хомячка, и, задумавшись о том, как сильно наклонилась к нему, добавила: – Хотя еще немного – и лягу.
– Ну я помогу тебе прилечь! Чтоб сразу в гроб! Ты вообще кто такая, Гоша? Это моя территория! Мои кормовые угодья! – заявил этот наглец и начал наступление из-под шкафа. Я же выпрямилась, огляделась, даже ущипнула себя за предплечье. А хома тем временем осмотрел меня и притопнул задней лапкой. – Мои запасы!
– Я не претендую на ваши запасы, лорд… как вас величать? – улыбнулась я, развеселившись от разговора с грызуном.
– Сапиенс.
– Хома Сапиенс, – зачем-то повторила я и села на банкетку, склонив голову к плечу. – Сапа, значит… Приятно познакомиться.
– А вот мне не очень, Гоша. Ты почему на мои запасы заришься?
И что же мне делать? Знают ли о нем хозяева? А вдруг он грызун, от которого пытаются избавиться уже давно? Украдкой оглядевшись по сторонам, я тихо, неуверенно позвала:
– Глафирия?..
Дух материализовался мгновенно и рядом со мной. Я даже испуганно подскочила. Надо привыкать ко всем этим магическим выкрутасам! Глафирия, быстро оценив обстановку и нахмурившись, вперилась взором в хомяка.
– Ты! Ты что тут делаешь, вредитель?! Опять мне за тобой убирать?!
– А это ты, значит, мои запасы грабишь?! – тут же встал в воинственную стойку хома. Сапиенс.
– Я их вычищаю!
– А я то и сказал. Нет, вы посмотрите на них… Я их от голода зимнего спасаю, а они не ценят! Все придется перепрятать, абсолютно все! – заявил хомяк и, развернувшись и суетливо подбежав к шкафу, где лежала горстка орехов, начал ловко запихивать те за щеки.
Не прошло и минуты, как эти самые щеки свисали у мелкого пушистого тырителя до пола, став главным хомякообразующим элементом Сапы.
– Откуда он такой взялся? – спросила завороженно у Глафирии.
– Да прибился к нам… случайно.
– Слуф-файно?! – услышал её хома и обернулся, возмутившись таким поклепом. Пушистый встал на задние лапки, а передние упер в упитанные бочка. И продолжил обличительную речь с непередаваемым фундучным (из-за полных орехов щек) акцентом: – Я прифел фсего лишь на зимофку, но остался – из жалофти к вам! Понял, как у фас тут фсе запуфено с продофольственными запафами и рефыл остаться, чтобы эти самые запафы пополнять и сторофыть…