Из Ро́ссии с любовью (СИ)
Обедали молча, не поднимая взглядов от тарелок. Не было рассказов о морских приключениях, интересных встречах или страшных злоключениях. Словно граф и не уезжал никуда.
Сухарь! — сделала я вывод, зачёрпывая десертной ложечкой кусочек пышного, лёгкого как облако и в меру сладкого мусса от мадам Полли.
Глава 31. Разговор с графом
«А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь». Туве Янссон. Мемуары Муми-папы
А ещё надо понимать, что говорить неприятные, пусть и правдивые вещи, очень трудно.
Граф вытер салфеткой губы, положил её на стол, и это послужило сигналом окончания ужина. Все отодвинули приборы и начали вставать из-за стола.
Я собралась было идти с детьми в Детскую башню, но граф остановил меня, попросив зайти к нему в кабинет.
Когда вслед за хозяином я вошла в помещение, то подумала, что мы пришли в библиотеку. Стоящие вдоль стен шкафы и полки были плотно заставлены книгами и свитками. Однако массивный рабочий стол с богатым писчим набором, выполненным из поделочных и полудрагоценных камней, резное удобное кресло и похожие на него, но менее богато украшенные и менее удобные стулья вдоль стены намекали, что я ошиблась. Это рабочий кабинет.
— Мадемуазель Мария, расскажите, как вы попали в мой замок? — жестом пригласив меня присесть на стул для посетителей, попросил граф.
Ничего не скрывая, я рассказала ему сначала историю Машеньки Вежинской, а потом описала и свою встречу с месье Дюбуа.
— То есть у вас нет опыта работы с детьми и рекомендательных писем?
Вот что ему сказать? У меня есть диплом без троек об окончании педагогического колледжа и трудовая книжка, в которой сделана запись о том, что я работаю учителем начальных классов. Но всё это осталось в моём мире, а здесь у меня имеется только браслет, подтверждающий мою личность.
— Нет, Ваше Сиятельство, ни писем, ни опыта, — понуро ответила я.
— Но хотя бы ро́сский вы знаете? — раздражённо продолжал задавать мне вопросы хозяин.
— Ро́сский, франкский и германский. А также отлично знаю и могу учить математике и природоведению, — расхваливала я себя.
Очень не хотелось быть уволенной, не отработав даже месяца. Да и полученный задаток мне нечем возвращать. Тут даже почку не продашь, чтобы кредит вернуть…
— Учителей математики и естествознания я нанял в Тулоне. Авдотья рассказала, что вы выжили всех учителей, ранее выписанных мною из Парижа, и мне пришлось срочно решать этот вопрос, — все с тем же раздражением сказал граф.
У меня от такой наглой клеветы пропал дар речи. Я только глазами хлопала и пыталась вдохнуть воздух.
— Я?! Я выжила учителей? — от обиды на глаза навернулись слёзы. — Да когда я приехала в Замок, здесь уже и след их простыл. Только месье Моро занимался с Гильомом.
— Но Авдотья… — начал было граф, но посмотрев на меня внимательно, дёрнул шнурок, висевший рядом с рабочим столом.
В комнате повисла напряжённая тишина. Я, пытаясь успокоиться, старалась незаметно делать дыхательные упражнения, а хозяин кабинета, не обращая на меня внимания, смотрел в окно.
Через несколько тяжких минут ожидания в дверь коротко постучали, и в кабинет вошёл шевалье Моро, держа в руках папку с бумагами и потрёпанный гроссбух.
— Вызывали, Ваша Светлость? — с лёгким поклоном спросил он графа.
— Проходите, Арман. Хорошо, что вы с документами. Я хотел уточнить даты отъезда из замка учителей и узнать, когда приехала мадемуазель.
— Конечно, Ваше Сиятельство, — ответил управляющий и зашелестел, перелистывая страницы учётной книги. — Вот, посмотрите: первым уехал учитель грамматики и словесности. Он получил расчет в третий день первой декады месяца нивоз. Учитель естествознания сбежал из замка, бросив вещи и не получив причитающуюся ему выплату, в конце того же месяца. Дольше всех продержался учитель математики. Он уехал за декаду перед приездом мадемуазель Марии — на шестой день последней декады плювиоз. Соответственно, баронесса заехала в Драгиньян в седьмой день первой декады месяца вантоз.
— То есть они не встречались?
— Нет, Ваше Сиятельство, — ещё раз подтвердил свои слова шевалье.
Я не стала пытаться обиженным взглядом, словами: «Ну я же говорила!» или горделиво вздёрнутым подбородком демонстрировать свою правоту. Просто до хруста в позвоночнике выпрямила и без того прямую спину.
— Баронесса, — граф привстал со своего места, слегка наклонил голову, изображая поклон, — примите мои извинения. Я незаслуженно обвинил вас, поверив клевете обиженной женщины.
Скопировав движение хозяина, я, склонив голову, молча приняла извинения. Что дальше?
— Я могу вернуться к своим обязанностям? — привстала было я со своего неудобного стула.
Наверное, специально такие поставили в кабинете, чтобы посетители особо не рассиживались и не отвлекали графа от великих дел.
— Нет. — Краткий и резкий ответ заставил меня плюхнуться на место. — Я верю, что вы умеете хорошо ладить с детьми, знаете ро́сский и изучали те науки, что назвали. Но я не могу допустить к своим детям человека, не имеющего рекомендаций.
Ну да, пусть лучше их Авдотья воспитывает, — обиженно подумала я. — Она много чему «хорошему» научит. Недаром же Гильом смутился, когда зашёл разговор о том, что учителей из замка выжили. Инес, должно быть, тоже в травле участие принимала активное.
И так мне гадко на душе стало. Жалко детей. Мать, любившая их, умерла. Отец эгоистичный сухарь. Плюс нянька — властолюбивая интриганка и завистница.
Но что мне делать? Спорить, доказывая, что я достойна быть рядом с графскими отпрысками? Истерить и плакать? Боюсь, такое поведение только утвердит хозяина во мнении, что гнать меня надо из замка поганой метлой.
На память пришли слова бабули:
— Маруська, смотри на дела. Слова — ничто. Наговорить можно сто вёрст и всё лесом — только слушай. Поступки — вот истинное лицо человека. К примеру, хочешь понять мужика притворись глухой, но смотри во все глаза.
— Ваше Сиятельство, — обратилась я к графу. — Я понимаю, что любое доверие надо заслужить. Вы слышали мой рассказ и знаете, что мне некуда идти. У меня нет родных и близких во Франкском королевстве, как нет и достаточной суммы для возвращения в Ро́ссию. Предлагаю вам проверить меня делом.
Мужчины переглянулись.
— Как это? — на лице графа появился интерес.
Но мои следующие слова были обращены не к нему:
— Месье Моро, вы еще не отказались от идеи постройки таверны у дороги? — управляющий отрицательно покачал головой. — А управляющего уже нашли? — ещё одно отрицание. — Не побоитесь доверить мне столь ответственное дело?
— Если Его Сиятельство не будет возражать, то я с радостью приму вас на эту должность, мадемуазель Мария. Тем более что это ваша задумка, — с улыбкой ответил мне шевалье.
И мы уже вдвоём уставились на графа.
— Вы уверены? — удивлённо переспросил хозяин.
Я решительно кивнула. Костьми лягу, но докажу, чего я стою.
— Будь по-вашему, — согласился Его Светлость. — Но вам необходимо освободить комнату в детской башне. Туда вернётся Авдотья…
— Нет! — хором заорали мы с управляющим, забыв о субординации и приличиях.
— Простите, Ваша Светлость, — переглянувшись с шевалье, взяла я слово, — выслушайте меня, — граф кивнул. Кажется, мы его заинтриговали. А я, наступив на собственный принцип не наушничать, принялась излагать факты. — Я расскажу вам о своих наблюдениях, а вы сами сделаете вывод. Во-первых, насколько я знаю, Инес сосватана за ро́сского князя, а это значит, что языком она должна владеть в совершенстве — ей придётся управлять хозяйством мужа, общаться с соседями, родственниками и друзьями. Девочка хорошо говорит, но в её речи встречаются слова, которые считаются простонародными и в высшем обществе могут вызвать насмешки — как и произношение, которое виконтесса невольно переняла от няньки. Та же проблема, только в большем масштабе, и у Авелин.