Маленький маг (СИ)
— А-а-а, — время от времени тихий стон доносился с выпирающего загривка зверюги, где лежало обмякшее тельце мальчишки. — А-а-а-а…
Голем, появившийся в результате магической самоинициации, вновь спас Ири, вырвав его из лап работорговцев. С каждой встречей со своим создателем зверь все больше менялся. Неустойчивый магический источник юного мага пропитывал буквально каждую частичку зверя, делая его крупнее, сильнее и еще более укрепляя связь между ними. Голем стал чувствовать эмоции мальчика и мгновенно реагировать на каждую из них.
Вот и сейчас, ощущая тревогу и беспокойство опоенного какой-то дрянью Ири, голем рвался через бурелом, чтобы унести свой драгоценный груз как можно дальше отсюда. Несся без остановки и передышки, не требуя ни пищи, ни воды, ни времени для сна. Ему была нужна лишь магическая энергия, которой у мальчика было вдоволь…
А Ири все это время снился сон. Его куда-то несло мощной силой, своей непреодолимостью напоминающей течение бурной горной реки. Все его попытки вырваться вязли: ни рукой, ни ногой, ни головой не пошевелить. По телу хлестали ветки, кололи сучья. Остро пахло прелой травой и немножко болотной жижей. Все эти ощущения казались до боли реальными и осязаемыми. Чувствовались каждый укол и царапина на коже.
Куда его несло? Зачем? Почему? Какой странный сон. Все кажется таким настоящим, словно это происходит на самом деле. А если Ири не спал и все это правда? Тогда почему он совсем не может двигаться? Веревки! Он связан! Его же похитили! Тогда у костра были работорговцы! Ири все слышал! Это они крали детей и продавали их в услужение богачам. «Не хочу! Не хочу! Отпустите меня! Кто-нибудь?! Помогите! Помогите!».
Он метался, пытаясь разорвать путы. Рвался из стороны в сторону, дрыгал ногами, брыкался, но освободиться не мог. В нахлынувшей на него панике Ири закричал еще сильнее, потом зарыдал. «Отпустите! Отпустите меня! Мама! Помоги мне!».
— Мама, помоги…, — и Ири очнулся. — Сон! Сон!
Мокрый от пота с головы и до ног, он с облегчение подставил голову солнечным лучам, которые с трудом пробивались сквозь густую крону огромных деревьев.
— Я спал! Спал! Это был всего лишь сон. Ой! Что это такое? — только сейчас до Ири дошло, что он находится в лесу. — Как я сюда попал? А где эти?
Мальчик судорожно мотал головой по сторонам, словно надеялся где-то здесь найти ответы на свои вопросы. Однако, вокруг него шумел настоящий вековой лес с деревьями великанами, густые ветви которых зонтиками накрывали десятки метров. Везде, куда бы он не повернулся, взгляд натыкался на толстенные стволы с узловатой корой.
— Они, что меня здесь бросили? — Ири сидел на мягком толсто покрывали из темно-зеленого мха, чуть припорошённом дубовыми листьями. — Зачем?
Вновь и вновь дрожащим от страха голосом он задавал себе эти вопросы, но так и не получал никакого ответа. Все оставалось, по-прежнему. Шумели деревья-исполины, время от времени на мох падали, сбитые ветром, желуди и листва.
В какой-то момент Ири встал. Было абсолютно ясно, что дрожание от страха и сидение на корточках ему никак не поможет, а сделает только хуже. В добавок, очень сильно хотелось пить. Он провел языком по растрескавшимся губам и с трудом сглотнул образовавшийся в горле сухой ком.
— Надо по сторонам поглядеть, а вдруг, я у этих разбойников просто из седла выпал прямо близ дороги или какого села. Погляжу, прямо сейчас, — он вышел из-за укрывавшего его дерева и пошел в сторону солнца.
Через несколько шагов идти стало труднее. Земля начала подниматься, пока, наконец, не встала стеной. В обе стороны — и вправо, и влево — насколько хватало взгляда, тянулась крутая земляная стена, из которой густо выпирали толстые пласты из черно-бурой глины.
— Тут мне не подняться, — Ири смерил взглядом нависавшую над ним стену и огорченно мотнул головой. — Высоко. Назад придется идти, может там получиться выбраться.
С этими словами мальчик пошел в обратную сторону. Почти три сотни шагов оказалось до противоположного края оврага, стены которого выглядели такими же черно-бурыми. Судя по высоте и отсутствия каких-либо расщелин здесь тоже было не выбраться.
— И здесь стена, — мрачно буркнул он, отворачиваясь в сторону. — Куда теперь? Влево или вправо?! Все равно…
Настроение было хуже некуда. Его все чаще посещали мысли о диком зверье, что крадется где-то неподалеку. Чудились какие-то шорохи, скребки, что заставляло Ири часто вздрагивать и оглядываться.
— Хм, мокро. Откуда здесь вода? — недоуменно пробормотал он, когда под ногами жадно зачавкал мох. — Где-то здесь течет ручеек…, — мгновенно напомнившая о себе жажда, заставила его идти быстрее и внимательнее вглядываться себе под ноги. — Где же ты, дружок? Не прячься от меня. Ой, вот ты где!
Чуть в стороне от того места, где шел Ири, блеснул крошечной озерцо. Оно, подпитываемое бьющими из под земли подземными ключами, пряталось под полусгнившим дубом, засыхающий ствол которого переломился и накрыл его собой. Мальчик, не в силах больше терпеть, встал на колени и бухнулся в воду головой. Правда, тут же с визгом отпрянул. Вода оказалась просто ледяной.
— Уф! Чуть не задохнулся, — сложив ладони лодочкой, он стал аккуратно черпать воду и пить. — Вкусно-о… Напился. Еще бы рогалик медовый…, — желудок тут же отозвался бурчащим согласием.
Только откуда здесь взяться рогалику, да еще медовому? Ири один, в лесу, далеко от всех. Из еды тут только хвоя и шишки на низкорослых елях и упавшие с дубов желуди. Однако, осознание этого все равно не помогало. Перед глазами мальчика замаячил тот самые рогалик, потом пышущий жаром пирог с рыбой. Последний сменила густая луговая похлебка, остро-пряный вкус которой стал ощущаться на его языке. Какая я же у этой мегеры Ингрид была вкусная луковая похлебка, просто пальчики оближешь… Чего только он не делал, чтобы «сбить» эти соблазнительные видения: и мотал головой, и до одурения пил воду, и жевал горькую хвою. Ничего не помогало!
— Хоть чего-нибудь бы пожевать, — бормотал Ири, идя дальше.
Часто голодая в детстве, он неделями жил «на подножном корму». От голодной смерти его спасали съедобные корешки, молодые побеги некоторых деревьев, стебли особых трав. Улица научила Ири отличать те травы, которые можно есть, и те, которые лучше не трогать. Вот и сейчас мальчик внимательно смотрел под ноги, ища знакомые растения.
— А если вон под той корягой поглядеть? Рогоза не видно, а стрелолист должен быть, — он заглянул за развесистую корягу и довольно хмыкнул, увидев необычные стреловидные листочки. — Моя прелесть…
Ири осторожно засунул руку в воду и вытащил оттуда несколько темных клубней чуть больше его кулака.
— Конечно, не рогалик или пирог с карасями, но тоже скусно, — чуть потерев пальцами самый крупный клубень, мальчик укусил и стал жадно жевать водянистую, чуть сладковатую мякоть.
Вслед за первый клубнем стрелолиста, вскоре отправился и второй. Правда, второй клубень Ири жевал медленнее, стараясь растянуть подольше каждый кусок.
— Эх, запечь бы клубни на костре. Да с хлебушком и с солью, — Ири аж причмокнул. — Ладно, ничего…
К сожалению, больше клубней он не нашел. Озерцо было крошечное и стрелолист рос лишь один. Поэтому Ири отправился дальше, надеясь найти что-то еще.
— И щавелек есть. Покислюсь, — удача ему улыбнулась сразу же, едва мальчик сделал несколько шагов; Ири нагнулся и сорвал широкий листочек, который тут же отправил в рот. — Хорошо. А вот еще, и еще.
Постепенно, травка за травкой, корешок за корешком, листок за листком, он набил живот так, что отяжелел. Идти больше никуда не хотелось. К ногам словно железные гири привязали.
— Уф, устал. Сколько тут еще брести до конца оврага, кто знает, — Ири зевнул так, что чуть челюсть не свернул. — И поспать бы… Эх, куда бы только забиться, чтобы никакое зверь не достало?
Мальчик посмотрел на верх, думая забраться на какую-нибудь ветку и укрыться там. Правда, сразу же отказался от этих мыслей, едва только прикинул высоту ближайших деревьев. Не на одно из них ему не забраться, как бы он не старался.