Подари мне себя (СИ)
Примерно через месяц после аварии мне пришло письмо. Обычное, бумажное. Почтой России. Я чуть не поперхнулся, когда Эльвира положила его на стол вместе с прочей корреспонденцией.
Внутри оказался один листок А4 с текстом: «Филатов мстит Вознесенскому за личную обиду. Все рассчитано так, чтобы кредиторы Виктора Трофимова взяли деньги у того, у кого они есть. Вознесенский разорен, его дочь — как заложник. Филатов ее спасает, и все счастливы. Думай.
P.S. Они целы и невредимы».
С этим листком я тогда отправился прямиком в больницу.
Если мне удалось оттуда сбежать непростительно быстро, то Олегу повезло значительно меньше: множественные переломы, рваные раны… Осколок стекла вошел в грудь, чудом не разорвав легкое и не попав в сердце.
Меня останавливать было некому, а вот у него был начальник. Очень строгий начальник! И родители.
Поэтому войдя в палату, я наткнулся на взгляд, полный бунтарства. Как маленький, ей-Богу!
— Олежек, ты смотришь на меня, как мальчик, которому запретили мороженку.
Я улыбнулся. Вид у друга был уже намного лучше. Осталось вынуть железные прутья из руки — и можно приступать к физическим упражнениям и работе.
Хотя судя по царящему вокруг хаосу: куча бумаг, провода, два ноутбука и один моноблок — можно сделать вывод, что работа у Олега идет полным ходом.
Но друг так не считал и на мою фразу отреагировал хмурым взглядом. Я сжалился:
— Смотри, что я сегодня получил. Что скажешь?
Я кинул ему лист вместе с конвертом. Первым делом он стал изучать марки и отметки, сделанные на почте.
Спустя пару минут изрек:
— Место получения невозможно узнать. Штрих-код — фальшивка, отметки — частично, — он кинул конверт обратно. — Это письмо гуляло минимум месяц по стране, пока не дошло до нас.
И он открыл содержимое. Я с наслаждением наблюдал, как его глаза округляются. Он взглянул на меня и снова перечитал, и снова, и снова…
— Ты думаешь то же, что и я? С ними действительно все хорошо?
— Думаю, да. Более того, я считаю, что у них более чем надежная компания и они в хороших руках.
Друг на секунду задумался, а потом рассмеялся.
— От ревности до хороших рук — один шаг, верно? Только зря воздух портил пару месяцев назад своими претензиями.
Я гневно сверкнул на него глазами. Да. Я ревновал Миру к ее безопаснику. Да и до сих пор не одобряю их сотрудничества. Но не признать его профессионализм, тем более в противовес Филатову и его же собственному отцу, не мог.
— Артем доказал свою преданность ей. Не думаю, что их отношения зайдут дальше работы. Или максимум дружбы. А вот насчет блондиночки не уверен. Она-то девушка свободная.
И я с наслаждением наблюдал, как лицо друга багровеет. А нечего было давить мне на больную мозоль! Сам находится в таком же положении со своей Машей.
— Ты, кстати, до сих пор не рассказал, что у вас там произошло с грудастой докторишкой в розовом. А мне, между прочим, интересно! Особенно учитывая то, что впервые за все время ради нее ты проигнорировал мой запрет.
— К черту запреты, Макс! Из-за этого я и накосячил, — он взлохматил прилично отросшие волосы. — Может, когда это дерьмо кончится, мы обязательно напьемся и поговорим друг с другом начистоту. А пока нет.
Он крутил в руках листочек. Да… Там вопросов на сотни миллионов, бизнес трещит по швам из-за вынужденного «отпуска»… А мы обсуждаем безопасность двух баб. Двух чертовых баб, которые въелись в наши сердца за непозволительно короткое время.
— А знаешь, я давно предполагал что-то подобное, — он кивнул на бумагу. — Давай выпишем меня отсюда и начнем прижимать старую крысу?
Я смотрел на него и никак не мог представить наш следующий шаг. Что теперь делать с этим знанием, как использовать информацию?
— Олег, хрен знает, что с этим делать. — я вертел в руках лист бумаги. — Я готов биться об заклад, что это весточка от Артема. Но что он ждет от нас? Чем им помочь? Как разрубить этот узел?
Я схватился за голову. С самого момента аварии меня разрывало от невозможности что-либо сделать. Нет, я, конечно же, работал, установил слежку за Филатовым, искал следы девочек. Но все это попахивало несвежим дерьмом.
Плана не было, как и не было идей по его составлению. Чувство беспомощности просто выводило меня из себя. Сколько можно сидеть сложа руки!
Мы думали в тишине несколько минут, пока я не услышал шуршание. Это Олег пытался освободить кнопку вызова медсестры от тонны бумажек.
— И что ты задумал? Я по медсестричкам сейчас пас, как-то без настроения.
Моя кривая шутка не зашла даже мне.
— Прежде чем хохмить, лучше бы придумал, что скажешь моей матери, когда она не найдет меня в палате.
Я смотрел на него с сомнением. Месяц лежал — и на тебе, решил выписаться.
— А с чего ты решил, что сможешь сегодня уйти от сюда? Да Жора меня в лесу прикопает! Не издевайся.
В палату зашла та самая шатенка, что помогала сбежать из больнички мне. Но вот Олегу она улыбалась во все тридцать два. Спорим, он ее очаровал с первых минут знакомства! Точнее, ее и его утки. Все-таки падок Олежек на медперсонал…
Через пару минут уговоров, а затем и «разоружения» моего друга мы снова остались одни. Я вопросительно поднял бровь. Олег с сожалением покачал головой.
— Ну Макс. Что там у тебя с мозгами! Совсем вытекли розовой лужицей? Все проще простого: прижмем одного старого хрена, выкурим другого и вернем деньги их владельцам.
Он мечтательно закатил глаза.
— Ага, — я откинулся на стуле. — А потом сыграем две свадьбы. Главное — найти и уболтать невест.
Друг подмигнул, и мы рассмеялись.
Глава 2. Макс
И вот позади шесть месяцев, четыре из которых мы потратили на окучивание Филатова и поиск Вознесенского. На повелителя розовых пенисов решили не тратить время.
Видео с Витюшей набрало бешеную популярность. Не будь он в бегах или подвалах — заработал бы на участии в ток-шоу. Даже мне стало интересно, чей это вибратор.
Естественно, о ресторане моей матери речи не шло. Джованни уже несколько лет не было в России, а место под названием «Вдохновение» лишилось всех наград и почестей.
Но от болезни, название которой возмездие, меня вылечили. Вылечили, заразив другим навязчивым состоянием: не было ни дня, чтобы я не вспоминал несколько самых счастливых дней в моей жизни. Таковыми они были признаны не сразу. Для этого в первую очередь понадобилась вся моя воля.
Да, рыжая чертовка не уходила из моей головы, и каждую ночь я просыпался с адским стояком от снов, где она стояла спиной у огромного окна на фоне заката.
И кто придумал поговорку «С глаз долой — из сердца вон»? Этот человек явно не был помешан на ком-то.
Не менее тяжко приходилось и Олегу. Но мы ни разу это не обсуждали. Я просто знал, что друг, как и я, перестал трахать других баб.
Лично мне стало противно от этого механического яйцеопустошения. Признаю, что пару раз я пробовал спустить пар. Но стоило только рту рыжеволосой эскортницы (элитной, между прочим!) приблизиться к моему члену, как перед глазами вставало отражение в зеркале: Мира без верха на коленях передо мной.
Поэтому я спасался старым как мир способом. Да. Я, взрослый мальчик 36 лет, онанировал на воспоминания. Кроме них у меня оставалось лишь видео из ее кабинета — наш горячий секс на столе.
Можно смело записывать себя в извращенцы. Заслужил.
К сожалению, даже это никак не помогало избавиться от чертовой тоски. Больше всего на свете я желал видеть свою девочку рядом. Хотя бы рядом… Целую и невредимую.
В идеале — верхом на мне, стонущую от наслаждения и сжимающую мой член внутри себя спазмами оргазма. Черт. Снова стояк.
Я сидел в своем новом офисе по соседству с фирмой Миры. Вид из окна у меня, конечно, был не как у некоторых, но сойдет. Девочкам надо уступать. Когда она вернется, с нашим ритмом работы это — прекрасная возможность траха… видеться почаще.