Принц прессы (ЛП)

Рене отбросила свои путающиеся мысли и сосредоточилась на спокойном дыхании, которое словно струилось из Маркуса, переходя в нее. Ее дыхание стало более спокойным, глаза Маркуса потемнели, он улыбался.
— Хорошо, я пришла в себя, — прошептала она.
Он убрал пальцы, обхватив ее руку своей большой, теплой ладонью и медленно скользил вверх-вниз по ее коже, он успокаивал ее своими движениями.
— Я имел в виду каждое слово, которое произнес. Он сможет работать летом, если захочет. И я уже написал Алексу. Он полностью «за». Фотография спасла его, когда он был подростком, он больше ничего так сильно не любит, как обучать этой магии таких же, как он был когда-то.
Рене слабо улыбнулась.
— Спасибо. Похоже, я только и делаю, что благодарю, но это просто... я имею в виду..., — она замолчала, потому что у нее сжалось горло.
— Я хочу помочь. Я хочу помочь Дэвиду, и я хочу помочь тебе.
Он наклонился и оставил у нее на губах легкий поцелуй, словно прошелся перышком. И тут же отстранился.
— Я не охочусь на тебя, — снова произнес он. — И я докажу тебе это. — И зашагал прочь, оставив ее в еще более растерянных и запутанных чувствах, и мыслях — что же есть правильное и неправильное в ее жизни.
  
 8. 
 
Он послал ей цветы домой, а не в офис, чтобы не видел Дерек. Раньше он никогда никому не посылал цветы. Как правило, все ограничивалось его очарованием и несколькими коктейлями, но Рене была особенной, а это означало, что ему следовало сделать тоже что-то особенное.
Первый букет состоял из полевых цветов, он выбрал их исключительно из-за его запаха, полевые цветы напоминали ему о ней. Прошло два дня, но она хранила молчание, он послал тюльпаны. Ему казалось, что их запах напоминал полное дерьмо, но они были чертовски дорогими и флорист заверила его, что они выглядят уникально и утончено. С ее стороны ответа так и не последовало, тогда он прислал розы. Две дюжины белых роз. Прошло семьдесят два часа, она продолжала молчать, и его это взбесило.
Он решил отправиться к ней самолично… домой.
Входная дверь распахнулась, и он предстал перед тощей, но красивой женщиной, голова, которой была обмотана нежно-голубым шелковым шарфом, с таким же добрым и теплым взглядом, как у Рене.
— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она, критически рассматривая его.
— Да, мэм. Не сможет ли Рене меня принять?
— Ах, вы, должно быть, именно тот, кто пытается превратить мой дом в цветочный магазин.
Он не мог не рассмеяться, почесывая затылок от создавшегося дискомфорта. Он специально пропустил свой перерыв на ланч, и был одет в свой обычный деловой костюм. Самым удивительным было то, что его совершенно не беспокоил его костюм и галстук, когда он оказывался перед камерой, но в данный момент они душили его.
— Да, мэм. Я Маркус Эмброуз. Рене работает на моего брата, Дерека.
— Хм, — ответила Анна, приподняв бровь. — В данный момент Рене нет дома, но, мне кажется, вам стоит войти.
Маркус торжественно кивнул и последовал за ней.
— Садитесь, мистер Эмброуз, — произнесла Анна, входя в гостиную. — Могу я вам предложить воды?
— Нет. Спасибо, со мной все в порядке, — он оглядел гостиную, которая всем своим видом напоминала ему о доме, в котором он вырос. Взгляд его упал на ряд фотографий на каминной полке, он задержался на черно-белых фотографиях Рене и Дэвида, играющих на пляже, когда они были еще детьми. Он непроизвольно улыбнулся, стоило ему взглянуть на эти фото и представить, как Рене, будучи еще подростком, гоняла своего младшего брата, контролируя его купание в океане и пытаясь остановить его от разрушения необычных замков, выстроенных ею из песка.
— Им было пять и десять, когда была сделаны эти фото, — пояснила Анна, взглянув через плечо. — Он следовал за Рене повсюду. Дело доходило до того, что я не разрешала ей плавать в океане, хотя она прекрасно плавала и ей очень нравилось, потому что Дэвид тут же лез за ней в воду, а он нужно сказать, не очень хорошо плавал. Она никогда не жаловалась, она всегда говорила: «Я позабочусь о нем, мама. Так должна поступать старшая сестра».
 
Он повернулся к ее матери и заметил мимолетную тоску, которая отразилась на ее лице.
Она жестом пригласила его садиться, опустившись в большое кресло, фактически полностью поглотившее ее такую маленькую и хрупкую.
Маркус опустился рядом на диван и наклонился вперед, поставив локти на колени.
— В данный момент она навещает Дэвида, — произнесла Анна. — Это хорошая возможность нам поговорить.
Маркус с трудом сглотнул и кивнул. Он на это не рассчитывал, не зная, что ждать. У него тут же возник вопрос — с какой стати он решил, что ему необходимо прийти к Рене домой?
— Ваш брат был очень добр к Рене. А также очень добр к нашей семье.
— Знаю, он очень высокого мнения о ней, — ответил Маркус. Его взгляд непроизвольно упал на журнал, лежащий на кофейном столике. «У вас рак, как нужно его лечить» прочитал он. У него что-то ухнуло внизу живота.
— Вы похоже, много о ней думаете, — улыбнулась она.
Маркус тут же почувствовал капли пота, появившиеся под воротником рубашки и ужасно пожалел, что он не в футболке и джинсах.
— Она особенная женщина. Я с удовольствием встречался с ней пару раз, но хотел бы узнать ее намного лучше.
Анна улыбнулась.
— Ты умный парень. Это хорошо. Рене не может терпеть тех, кто не так умен, как она. Я полагаю, что ты в курсе, что я больна?
Маркус мрачно кивнул.
— Я работаю учителем, вернее была учителем. Моя профессия позволила мне уйти. Они готовы принять меня назад на работу, как только я буду чувствовать себя хорошо, но сейчас, в данный момент, я безработная. Я получаю пенсию по инвалидности, но ее не хватает для нас троих. Тогда Рене решила устроиться на работу, на полный рабочий день, где бы была приличная медицинская страховка, чем та, которую я имею, в качестве безработной. Она все время заботилась обо мне и делала все, чтобы Дэвид вернулся в нормальное состояние, посещая его после трудового дня, работая на вашего брата шестьдесят часов в неделю.
Маркус покачал головой.
— Мне очень жаль, что такое случилось у вас в семье.
— Спасибо. Моя точка зрения — моя двадцати двухлетняя дочь заслуживает чего-то очень хорошего в своей жизни. Я надеюсь, что вы являетесь именно этим хорошем.
Маркус сглотнул, молча рассматривая женщину в возрасте. Наконец, он кивнул. Он принял вызов, который она ему бросила. Он не испытывал страха перед выбором.
— Я хотел бы быть для нее чем-то большим. Если только она мне позволит.
Анна снова улыбнулась, хотя ее глаза выглядели усталыми.
— Не сдавайтесь. Я знаю, что ей тяжело сейчас. На нее столько навалилось, это на самом деле тяжело нести такой груз на плечах, но я вам обещаю если вы будете упорно трудиться в этом направлении, она поверит и станет для вас чем-то особенным.
Маркус не сомневался, что Рене представляет настоящую ценность, даже ее самый маленький вздох. И он поклялся в этот момент, что он также будет достоин ее.
Цветы были прекрасными, она расставляла их по дому, а сама убегала на работу. Мама начала поддразнивать ее по поводу цветов, Дэвид был уже дома, он просто качал головой каждый раз, когда раздавался звонок в дверь и появлялся очередной десяток цветов. Всего было пять букетов за последние три дня, и восемь — за две недели. Она поставила букет с ромашками и жестом пригласила Элис присесть на табурет.
— Почему он посылает их каждый день? — спросила ее подруга, ухмыляясь и глядя на вазы, заполненные букетами, которые украшали кухню.
— Не каждый день…, но большинство дней, — она вздохнула. Когда он не посылал ей очередной букет, она чувствовала разочарование, которое терзало ей душу. Она уверяла себя, что не должна испытывать разочарования, по крайней мере, по отношению к нему. Она начала привыкать к проявлению внимания Маркуса. А ей не следовало этого делать. Рене не могла позволить себе лишиться работы, и у нее не было времени, чтобы как-то успокоить свое сердце. Просто не было времени.