Проклятие Желтого императора

Говоря в двух словах, в задачи четвертого отдела входило выявление случаев нарушения внутренних правил и дисциплины, а также совершения противозаконных действий сотрудниками полиции. Опытные полицейские понимали, что привлечь к себе внимание четвертого отдела – огромный риск, да еще и ущерб репутации в кругу соратников по оружию.
В силу этих причин вся работа четвертого отдела велась довольно незаметно: никто не знал, где он располагается, никто не знал, как с ним связаться, никто не знал, сколько сотрудников состоит в его штате, никто не знал, как именно он работает. «Никто» – это сотрудники городского управления за исключением, разумеется, нескольких человек из высшего начальства. Все знали лишь одно: за спиной каждого полицейского незримо присутствует сотрудник четвертого отдела, следящий за его работой. Если первый, исполняя свои обязанности, нарушает закон – по-мелочи, как, например, небрежно заполненный бланк на штраф или утрата документов из дела, или по-крупному – получение показаний под пытками, коррупция, взяточничество, то его неизбежно пригласят в четвертый отдел «поговорить по душам». После разговора применяются более серьезные меры вплоть до отстранения от работы и судебного разбирательства, и чем все закончится, одному Небу известно. Поэтому всякий раз при упоминании этой структуры у полицейских пробегает мороз по коже, и все знают, что «скользкая дорожка ведет к воротам четвертого отдела».
  
Лэй Жун ненадолго разволновалась, но скоро успокоилась. За эти пару минут она припомнила все, что делала, выполняя свою работу, и не нашла ни малейшей детали, за которую ей могло быть стыдно. В таком случае пусть хоть четвертый отдел, хоть сорок четвертый – ей не о чем беспокоиться.
Открыв дверь переговорной, она обнаружила, что внутри никого нет. Где же тот человек? Лэй Жун замерла в растерянности, но вдруг у нее за спиной раздался спокойный голос:
– Шеф Лэй?
Лэй Жун обернулась, перед ней стоял мужчина. На вид ему было чуть больше сорока лет, среднего роста, коротко остриженные волосы, круглое румяное лицо, густые брови, большие блестящие глаза, высокая переносица. Над верхней губой – две разлетающиеся в стороны идеально прямые полоски усов, широкая грудь с выступающими мышцами – таких бравых мужчин Лэй Жун до сих пор приходилось видеть только в фильмах о военных. Однако она обратила внимание на то, что веки его слегка покраснели. Похоже, он не спал несколько ночей подряд.
Заметив недоумение во взгляде Лэй Жун, визитер слегка улыбнулся и протянул руку:
– Я из четвертого отдела. Моя фамилия Се.
Лэй Жун ответила на рукопожатие.
– Офицер Се, добрый день, – поприветствовала она гостя и пригласила его пройти в переговорную.
Тот кивнул, и они вошли внутрь, Лэй Жун закрыла за собой дверь. Инспектор сел за стол, Лэй Жун заняла место напротив него.
– Наслышан о вашем исследовательском центре, говорят, тут все очень современно – от управления до оборудования. Немного походил – и правда необычно. – Офицер улыбнулся. – Хотел посмотреть побольше, но наткнулся на вашу молодую сотрудницу по фамилии Тан, она приняла меня за злоумышленника. У вас отличный патруль!
Лэй Жун с улыбкой ответила:
– Прошу прощения, она привыкла к неизвестным трупам, общение с неизвестными живыми людьми для нее стресс.
Сотрудник четвертого отдела на мгновение замолчал, а потом мягко произнес:
– Полагаю, это я должен просить прощения, что отвлекаю вас от работы. Итак, в последние два дня в газетах и в новостях в сети мелькает ваше имя, и я бы хотел знать, что же на самом деле произошло.
Лэй Жун кивнула и совершенно спокойно вкратце рассказала о событиях последних дней: от заключения о смерти Му Хунъюна до пресс-конференции, от статьи Левой руки в газете до вчерашней прямой трансляции из ресторана «Процветание»… ничего не преувеличивая, избегая эмоциональных оценок, как будто она была посторонним свидетелем событий, не имеющих к ней никакого отношения.
– Это все? – вскинул брови офицер Се, когда Лэй Жун закончила свой рассказ. В его голосе звучало легкое удивление.
– Да, это все.
Вообще-то, все сотрудники полиции, которых приглашали в четвертый отдел «поговорить по душам», сразу же начинали оправдываться, говорили долго, и их речь, подобно скрипу колес повозки, казалось, не имела конца, но Лэй Жун, как арбитр на спортивном поле, не произнесла ни одного лишнего слова.
Инспектор Се задумался.
– Шеф Лэй, не могли бы вы предоставить мне отчет о вскрытии тела Му Хунъюна?
– Без проблем. – Лэй Жун сразу же позвонила в офис и попросила Тан Сяотан распечатать отчет об аутопсии и передать его офицеру Се.
В этот момент у полицейского инспектора зазвонил телефон, он ответил на звонок, и вид его вдруг стал чрезвычайно обеспокоенным. Он обратился к Лэй Жун:
– Шеф Лэй, у меня появились срочные дела, мне придется вас покинуть. – Он направился к выходу, Лэй Жун тотчас поднялась, чтобы проводить его. Офицер Се сказал, что не стоит его провожать, но Лэй Жун все равно настояла на своем. Так они дошли до лестничной площадки, и офицер твердо сказал, что дальше провожать его не нужно, поэтому Лэй Жун ничего не оставалось, кроме как остановиться.
– Сяо Лэй, – внезапно повернулся инспектор Се, и от такой фамильярности [62] Лэй Жун остолбенела. – Я слышал, многие говорят о тебе как об идейном человеке, но это вовсе не положительная оценка. Ты понимаешь?
Лэй Жун растерялась и не знала, как реагировать.
– Называя тебя «идейной», они намекают на твою незрелость и образ мыслей, оторванный от реальности, на твое тупое упрямство и твердолобость. Пока ты готова держаться до конца за свои принципы и показывать им пример, они несут тебе цветы и рукоплещут, но, если ты сломаешься на полпути, они тут же примутся злословить и насмехаться.
Лэй Жун отреагировала спокойно:
– Я не для них стараюсь, поэтому их цветы, аплодисменты, злословие и насмешки меня не беспокоят.
– Тогда… – офицер Се опустил голову и, глядя ей в глаза, произнес: – представь, если мы отберем все, что имеет для тебя смысл?
Его слова стали для Лэй Жун ледяным душем.
В полутемном коридоре она отчетливо увидела, как в этот момент на лице инспектора появилась загадочная улыбка.
«Мы»?!
Все верно, он сказал «мы»! Из-под овечьей шкуры вдруг сверкнули волчьи клыки.
Офицер Се сбежал вниз по лестнице, его тень быстро исчезла из виду.
Холод разлился по телу Лэй Жун с головы до ног, ступни будто превратились в пару кусков льда.
«Что это было? Почему этот человек по фамилии Се так яростно ненавидит меня? Вел себя со мной будто кошка, играющая с мышью, подкидывая ее вверх-вниз когтистой лапой.
Лю Сымяо и Го Сяофэнь предупреждали меня, что тут есть какой-то подвох, это ловушка, но он – или “они”, – чего они хотят добиться? Отобрать все, что имеет для меня смысл? Как именно? Каким способом?» Прошло очень много времени, прежде чем онемевшее тело снова начало слушаться ее. Лэй Жун решила вернуться в офис и как следует все обдумать.
Вдруг кто-то снизу окликнул ее по имени. Она взглянула в пролет, но не смогла разглядеть лицо человека, оно было словно в тумане.
– Лэй Жун, что с тобой? – Человек, прыгая через ступеньку, бежал вверх по лестнице.
Лэй Жун с силой зажмурила глаза, потом снова открыла их.
– А, это ты… извини, наверное, из-за усталости не узнала тебя.
– Я звал тебя несколько раз, но ты не реагировала. – Ма Сяочжун показал пальцем в направлении выхода: – Человек, который только что вышел, кто он? Он тебя расстроил? По виду похож на негодяя!
  
Сам Ма Сяочжун был невысоким и полным, с кривым ртом, поэтому, по его логике, люди стройнее и выше его ростом, да и еще с нормальными чертами лица, принадлежали к категории «по виду похож на негодяя». Все это время Ма Сяочжун сидел в холле, дожидаясь Го Сяофэнь, но ее все не было, и он уже начал беспокоиться.