Звездные войны.Записки юного целителя (СИ)

***
Вылазку сепаратистов на Корусант мы отбили. Война вновь откатилась на Внешнее кольцо. Наша разведка вроде бы нащупала логово генерала Гривуса. Во всяком случае, всезнающая Йошеруза рассказывает всем по большому секрету о миссии рыцаря Кеноби, который якобы со дня на день отправляется ликвидировать нового лидера сепаратистов. То есть формально все позитивно. Отчего тогда на душе кошки скребут, и от ощущения стоящей у порога опасности никак не избавиться?
  
В результате, вместо того, чтобы в свободную минуту сидеть, зубрить анатомию и физиологию редких разумных видов галактики, которые мне несмотря на богатый практический опыт все равно сдавать, я бесцельно шляюсь между огромных колонн центрального вестибюля Храма?
Из-за слишком внезапно и стремительно появившихся генералов Скайуокера и Кеноби прячусь за ближайшую из колонн. Сперва, просто инстинктивно, через минуту стало неудобно прерывать очевидно непростой разговор на повышенных тонах.
– …Почему Совет не передал мне это во время заседания? – и не пытался сдержать раздражение Скайуокер.
– Это не должно остаться в протоколе, - напротив, Кеноби сохранял ледяное спокойствие.
– Это противоречит принципам джедаев!
– Орден клялся служить Республике, а не отдельным ее чиновникам, которые неоправданно долго засиделись на своем месте…
– Это предательство! Я не предам канцлера!
– Кто говорит о предательстве? От тебя всего лишь требуется…
Дальше я не слышала. Спорящие отошли уже достаточно далеко. Чужой разговор следовало как можно скорее выбросить из головы, но не успела я отойти и на сотню метров, как вновь столкнулась с генералом Скайуокером. Теперь он был один, да и прятаться уже поздно.
– Добрый вечер, Энакин.
– Угу, если его можно назвать добрым.
– Что-то стряслось?
– А-а-а, пустое. Просто терпеть ненавижу склоки между своими. Наши после атаки на Корусант совсем как с цепи сорвались – уже канцлера подозревают, сами не знают в чем. Хотя, выбрось из головы. Пустое все это.
– Хорошо. Я могу тебе чем-то помочь?
– Ты? Хотя… Пожалуй, что, да. Совет со дня на день смирится с волей канцлера и не просто введет меня в свой состав, но сделает магистром, и я получу полный доступ к информаторию Храмовой библиотеки…
– Здорово. Поздравляю.
– Не с чем, пока. Да и не об этом речь. Мне необходимо найти закрытые материалы медицинского характера, чтобы спасти одного очень дорогого мне человека. Ты поможешь мне разобраться с найденной информацией?
– Конечно, о чем речь! Только, если ей… ну, этому человеку, действительно грозит опасность, может, есть смысл поговорить с Йодой?
– Пробовал, - Энакин безнадежно махнул рукой.
– И что? – не унимаюсь я, ибо обреченность во взгляде боевого генерала мне категорически не нравится. И плевать на то, что «очень дорогой мне человек» это наверняка сенатор Наберрие.
– Из сердца своего выпустить я должен тех, кто дорог мне стал. И радоваться тому, что близкие мои в Силу ушли.
Сказал, как выругался. Меня же охватил злой азарт.
– Понятно. В диагнозе уверены?
– В каком диагнозе? – кажется, Энакин меня не понимает.
– Если нужна помощь целителя, значит здоровью госпожи Наберрие что-то угрожает. И чтобы найти эффективные методы преодоления этой угрозы, сперва надо убедиться в диагнозе.
Скайуокер густо краснеет и идиотски хлопает глазами. Наверное, это и есть профессиональная деформация, но догадку озвучиваю с уверенным цинизмом, без капли смущения.
– Какой срок?
– Что?
– Какой срок беременности?
– Откуда ты…
– Догадалась.
Теперь главное демонстрировать непробиваемую уверенность, которой на самом деле нет и в помине. Акушерство и гинекология совсем не наш профиль. Только сдавать назад я не планирую. Соответствующая литература небось не только в спецхране имеется.
– Значит так. Допуск в спецхран когда еще будет. Что и как, посмотреть уже сейчас можно. Где-нибудь через недельку привозите госпожу сенатора в наш центр на обследование.
– Смысл? В сенатской клинике ей говорят, все чудесно, аж зашибись.
Голос бравого генерала звучит не вполне уверенно. Но похоже он уже вбил себе в голову мысль о том, что его сенаторшу спасет исключительно панацея из древних манускриптов, и весь остальной тысячелетний медицинский опыт бессилен. Кстати, с чего он вообще взял, что с будущей мамой что-то не так?
– В сенатской клинике не практикуют исследования с помощью Живой Силы. Кроме того, вы лично разговаривали с наблюдающим госпожу сенатора врачом?
– Нет…
– Со слов самой мамочки, значит. А, как известно, хорошо информированный больной лечению не поддается.
– Хочешь сказать?..
– Хочу направить запрос в клинику, чтобы прояснить ситуацию.
– Что там прояснять? Мне каждую ночь снится, как Падме умирает во время родов!
– Тем более нужно посмотреть на ситуацию через призму Силы.
Скайуокер кивает. Кажется, он немного успокоился. Несколько минут сидим молча. Потом Энакин поднимается.
– Спасибо тебе, Инэри. Не знаю, получится ли что-нибудь из этой затеи, но все равно спасибо.
***
Я – дура глупая. Осмотр госпожи Наберрие показал, что и с ней, и с плодом все в порядке. Будущая мамочка давно ушла, а я сижу и реву, как будто, не будь этой Падме с ее близнецами, у меня с Энакином могло возникнуть хоть что-то. У меня и героя-генерала. Ха-ха. В стенах нашего Храма с его кодексом. Ха-ха еще три раза. Я все понимаю, а слезы все равно по щекам катятся.
За этим неблаговидным занятием меня Йошка и застукала.
– Я не знаю, что у тебя опять не так, но ты немедленно вытираешь сопли-слезы и бегом ко мне чай пить, пока начальства нет!
Йошка права, глупости все эти от усталости в голову лезут. Значит, действуем строго по инструкции: прекращаем плакать, собираемся в башню Совета и не забываем прихватить коробку с печеньем. Ума не приложу, откуда раненые легионеры добывают сладости, но коробки из не самых дешевых кондитерских на моем столике в ординаторской появляются с завидной регулярностью. Попытки серьезно поговорить с бойцами всякий раз наталкиваются на проникновенный рассказ о некоем загадочном поклоннике, который просил не только передать, но и тщательно проследить за тем, чтобы док съела все до последней крошечки. Морды при этом от довольства аж светятся. Обманщики!
Ну вот, последний раз всхлипываю, улыбаюсь воспоминанию и иду в центральный корпус. Сегодня Йошка устроила чаепитие прямо на рабочем месте – в приемной магистра Винду. Впрочем, сегодня это территория падаванов. Устроившись в мягком кресле, Ксенен бренчит на гитаре.
Я сижу в своей машине,
Пропуская Палпатина.
И куда же это, дядь,
Ты собрался, на ночь глядь?
Палпатину весело,
Остальным нездорово.
Канцлер в Оперу летит,
Пробки на полгорода. (1)
– А-а-а, доктор одного пациента, привет! – машет он мне рукой, отложив инструмент.
Старая байка про то, что клоны – это один пациент, представленный во множестве копий, мне не нравится, и Ксенен это знает. Поэтому имею полное моральное право нахамить в ответ.
– Терапевт все знает, но ничего не умеет. Хирург все умеет, но ничего не знает. И только наш Ксеня все знает и все умеет, потому что он – патологоанатом. Одно плохо – его пациенты никогда не принесут ему вот таких вкусных печенек.
Торжественно выставляю коробку на стол. Ксенен довольно хрюкает. Взаимные подколки давно вошли в привычку, и никто не обижается. Даже Йошка перестала следить за тем, чтобы пикировка не переросла в серьезную ссору. Вот и теперь Ксенен засовывает в рот сразу два печенья и самодовольно вещает.
– Конечно все знаю! Вот сейчас, например. Госпожа младший секретарь-референт пригласила нас сюда, потому что ее шеф унесся куда-то в компании еще трех магистров.
– Да. Сперва к нему прибежал встревоженный чем-то генерал Скайуокер. Потом шеф с магистрами Сэси Тийном, Агеном Коларом и Китом Фисто улетели куда-то.