Трофей для волчьей стаи (СИ)

Так продолжаться больше не должно и не может, а значит, я положу этому конец.
Ноайран ждал меня возле алтаря. Именно он выл, призывая меня на это место, и я откликнулся.
Проявил уважение к нему и пришел.
К этому моменту он уже успел сменить сущность и рассматривал клетку, в которой была Айрин.
Я тоже последовал его примеру и сменил ипостась на человеческую.
— Охота стала таким редким занятием, Рагнар. Именно поэтому я не пришел сюда. — Он с сожалением качнул головой. — Я желал почувствовать азарт, как и остальные волки. Мы никогда не приходили на алтарь. Взять след отсюда будет легче, но какое в этом удовольствие?
Он посмотрел на меня, я только вздернул бровь.
— Я предпочитаю трофей, удовольствию от охоты, — сказал я уверенно. Ноайран был великим альфой, он был достоин уважения, но только среди своей стаи.
Его чистая волчья кровь заставила признать его сильнейшим перед Луноликой, но вместе с этим мы признали слабейшими себя.
И в то время, пока его земли купаются в крови трофеев, наши — мертвы и бесплодны.
— Девушка не обычный трофей, от нее пахнет жизнью.
Я хмыкнул. Значит, не один я считал Айрин особенной, связанной тонкими нитями с самой богиней.
— Именно поэтому я буду собирать Совет…
— Мы можем собрать его прямо сейчас, — предложил Ноайран.
— Я буду собирать Совет на своих землях. Я хочу, чтобы тянули жребий.
— Хочешь забрать ее себе, Рагнар? Разве это справедливо?
Тон его голоса меняется, альфа не доволен и моему волку это не нравится.
— Вы забирали лучшие трофеи себе несколько столетий, так чем же моя стая хуже? Разве я могу разделить ее на всех?
— Можешь, — неожиданно сказал он.
В его голосе прозвучал азарт. Мой волк недовольно рычал, опасаясь планов соперника.
Ноайран не стал ничего объяснять, он лишь раскинул руки, широко улыбаясь.
— Мы можем окропить ее кровью алтарь этого леса.
Я поморщился.
— Я не собираюсь ее убивать, — прорычал. — Ее судьбу решит Совет.
— Неужели ты думаешь, что можешь забрать лучший трофей? Ты альфа границы. Еще совсем молодой волк…
Его глаза блеснули и словно наполнились кровью.
— Я выиграл ее честно, Ноайран, неужели ты собираешься оспаривать мое право?
— Ты оспорил мое право сильнейшего, Рагнар, — он был недоволен, в голосе слышались рычащие нотки. — От нее пахнет жизнью, почему ты не хочешь разделить ее между всеми?
— Потому, что она не зверь.
— Она такая же дичь, как и остальные…
— Луноликая не просто послала к нам человеческую женщину, она не просто трофей.
— Ты придаешь смысл тому, в чем смысла нет.
Я вижу, как Ноайран готовиться к перевоплощению, он хочет выгрызть у меня право владеть Айрин. И я буду биться, если достучаться до него не получится.
— Тогда скажи мне, вы забираете лучшие трофеи, земли должны быть цветущими и плодородными. Так ли это?
Ноайран застыл, в его глазах промелькнуло сомнение.
— Они умирают, — сказал я. — Как и наши земли. Но мы чувствуем это сильнее. Вы уже узнали, что такое голод? Что такое, когда нет больше мяса, нет фруктов, овощей, только рыба и трава? Ты готов к этому? Готов стать альфой стаи, которую не сможешь прокормить? — прямо спрашиваю я и вижу в его глазах страх за стаю и сомнения.
— Так велела Луноликая, она велела…
— Убивать трофеи? Это единственное, что помогает, но ведь уже и ты столкнулся с тем, что слабо помогает. Что если мы делаем что-то не так?
Ноайран молчит. Он задумался, а после втягивает когти.
— Как только ты достигнешь своих земель, Рагнар, ты созовешь Совет.
Его тон звучит повелительно, мой волк внутри рычит. Кто он, чтобы командовать мною. Но я борюсь со своим гневом, слушая голос разума.
— Так и будет.
— Я приду, Рагнар, я буду тянуть жребий наравне со всеми. И если Совет решит убить человеческую женщину, лично прослежу за этим.
 
— Я тоже буду тянуть жребий наравне с остальными, и приму решение Совета, каким бы оно ни было.
Ноайран согласно кивает, он остается довольным моим решением.
— Первыми ушли птицы, — добавляет он, а после сменяет сущность и идет прочь.
Да, птицы. Кажется, у нас на землях они тоже ушли первыми, но я тогда еще не родился.
Сердце наполнилось горечью. Значит, я прав, и земли сильнейших умирают так же, как и наши.
  
Глава 10
 
Холод. Ужасный холод, пробирающий до костей и такой неестественный. Он шел от земли, хотя крышу шатра припекало солнце.
Земли оборотней и людей разделял лишь лес, пролегающий границей, за которую не было хода.
У нас была осень, ранняя и теплая. Мне пришлось бежать из дома Эша, когда за мной пришли.
Успела накинуть плащ, но совершенно не успела обуться. Ноги начали мерзнуть еще в лесу, но благодаря медведю, который согревал ночью и днем, холод был не так заметен.
Сейчас же голые стопы словно одеревенели от холода, который шел снизу из-под циновки, покрывающей основание шалаша. Пришлось забраться на тюфяк, но и это не помогло.
Я упустила момент, когда перестала чувствовать пальцы. Солнце припекало сверху. Логичнее было бы выйти на улицу, но отважиться на подобное я не могла.
Когда холод с пальцев перешел на стопы, я попыталась растереть их, но это не помогало.
Сняла плащ, замотала им свои несчастные ноги. Нужно было что-то намного теплее плаща, чтобы отогреть пальцы, но кроме плаща и простенького платья на мне ничего и не было.
Можно было попросить белобрысого, но от одной мысли о нем меня воротило. Да и помогать он не будет.
Я для него — добыча, которую скоро раздерут на алтаре. Это так мерзко… По-зверски.
Мысли о скорой кончине заставили меня всхлипнуть, глаза защипало. Я мечтала совсем о другом.
Хотела быть любимой, выйти замуж, родить маленьких деток. Мечтала изучить знахарство, чтобы не быть для Эша обузой.
Сейчас нужно быть сильной, вот только не получалось. Поэтому, сидя на тюфяке с обмотанными ногами, я прижала коленки к себе, и, как маленькая, старалась успокоиться, уткнувшись головой в коленки.
— Что ты делаешь? — поразил меня голос.
Я вздрогнула, увидев перед собой альфу.
— Я замерзла… — сказала дрожащим голосом.
В его желтых глазах было что-то непонятное, он смотрел на меня с интересом, даже не пытаясь приблизиться.
Я тоже молчала. По сути, ему без разницы, что я мерзну. Ведь главное, это двести мою тушку до алтаря на его землях и… От одной мысли всхлипнула.
Вот только этот изучающий взгляд меня пугал.
— Что с твоими глазами? — наконец спросил он.
— Что? — не поняла я.
— Ты больна?
— Я замёрзла, — напомнила оборотню.
— Когда люди мерзнут у них мокрые глаза?
Он смотрел на меня сощурившись, словно изучал. Будь сейчас другая ситуация, я бы широко раскрыла рот от удивления.
— Это слезы…
— Слезы? — повторил он. — Зачем они?
— Мы плачем, когда нам грустно.
— Зачем? — не понял он.
Наконец, перестав меня изучать, он подошел и опустился на колено перед тюфяком, а потом потянул на себя мой плащ.
Я даже не успела ойкнуть, ситуация до нельзя неприличная и… интимная. Осмотрев мои голые стопы, он нахмурился.
— Наши волчицы сильнее и выносливее. Я не знал, что ты так сильно мерзнешь.
От прикосновений теплых пальцев к моим ногам по коже прошлась волна жара.
Это смутило меня, но я не стала пытаться отодвинуться. Вопрос стоял о моем выживании.
— Почему не позвала Сайхала?
— Я ему не доверяю.