Трофей для волчьей стаи (СИ)
— Входите, — сказала я. — Сейчас будем кушать, — обратилась к животным.
Я уже настроилась на сытный ужин, когда в дверь вошла вовсе не служанка.
Глава 44
Я был зол, возбужден и в недоумении.
— Что случилось? — спросил Сайхала, который пришел совершенно без приглашения. У него должна была быть веская причина, чтобы явиться сюда.
— Несколько оборотней снова устроили бунт, — тут же «обрадовал» он меня.
Я вздохнул и потер переносицу.
— Я смотрю, им неймется.
— А как по-другому, Рагнар? Ты ведь даже отменил великий пир!
— Ничего великого в этом пире давно уже нет, — прорычал я. — Несчастный кролик поделенный на всю стаю — это ли величие?
— По-твоему, стая не заслужила медведя и барса на столе за все свои страдания?
— Она заслужила больше этого! — тут же сказал я. — Но это не поможет, Сайхал.
— А что поможет?
— Только жизнь может дать жизнь…
— Отчего ты так в этом уверен? — возмутился мой бэта. — Скажи, Рагнар, почему ты так стоишь на своем. У тебя ведь нет ни единой причины так полагаться. Просто твоя привязанность к самке…
— Айрин здесь ни при чем! — вспылил я.
— Ты и животных оставил на потеху ей! И сам стал потехой! Альфа, который идет на поводу у своего трофея.
— Замолчи! — взревел я и Сайхал, наконец, закрыл свой грязный рот и опустил голову.
— Если я так приказал, то не обязан отчитываться, — грозно сказал я. — Но раз ты считаешь мои слова недостаточными, я открою перед тобой карты.
Сайхал поднял голову и посмотрел на меня с интересом.
— Граница стала тоньше и стала обрастать травой, Сайхал, настоящей травой и цветами.
Глаза бэты смотрели с недоверием.
— Ты уверен? — просил он.
— Я сам это видел!
— И ты думаешь это связано с Айрин?
— Уверен в этом, — ни секунды не сомневаясь, сказал я.
Сайхал улыбнулся, но совсем не так, как я этого ожидал. В его улыбке было коварство.
— Значит, ты используешь ее, чтобы понять, как она влияет на стену?
Я встал, как вкопанный и не мог поверить, что Сайхал такое предположил. Неужели ему легче поверить в то, что я использую девушку, чем в то, что я на самом деле считаю, что насилие не приносит нам ничего хорошего.
— Я не зверь, Сайхал.
— Ты оборотень, — тут же сказал он.
— Да, но моя первая сущность — человек. И я не хочу об этом забывать. А наша стая так помешалась на крови, что дальше носа звериной сущности не видит.
— Этим мы и отличаемся от людей, Рагнар, у нас все проще. Нами управляют инстинкты. Люди же придумывают глупые правила приличия, которые им приходится соблюдать. Неужели ты хочешь, чтобы мы забыли кто мы такие?
— Напротив! — жестко прервал я. — Я хочу, чтобы мы помнили: оборотень — это две сущности, главная из которых — человек.
— Я этого не пойму, — сказал Сайхал, в его глазах явно читалось недовольство.
— Значит, тебе придется это принять, — закончил разговор я. Сайхал молчал, я тоже.
— Бунт был подавлен? — напомнил я о причине его прихода.
— Полностью, — сказал он.
— Значит, ты можешь быть свободен.
Сайхал кивнул и вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. И каждая из них возвращала меня к Айрин и ее мягким губам.
***Трость постукивала по полу. Я улыбнулась, увидев светлые волосы и добрые голубые глаза.
— Айрин, — поприветствовала меня она.
— Жрица, — ответила я ей.
— Зови меня Эйна, — сказала она, входя в комнату и располагаясь в одном из кресел. — Я хотела с тобой поговорить, но срочные дела на границе не дали нам встретиться.
— Что за дела? — тут же взволновалась я.
— Рагнар скоро тебе расскажет, — сказала она, уклонившись от прямого ответа.
Мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ней. Барс и медвежонок последовали моему примеру. Эйна без страха протянула руку и погладила Каина по голове.
— У тебя были вопросы? Не так ли? — обратилась она.
— И много, — ответила я.
— Я расскажу тебе историю, — неожиданно сказала она.
— Про оборотней?
— И про них, Айрин. Это должно ответить на большую часть твоих вопросов.
***Эйна
Это были хорошие времена. Сама Луноликая тогда посещала храм и своих детей. И не было границ между оборотнями и людьми.
Абигейл была одной из жриц Богини. Молодая красивая девушка из людей. Она пришла в храм, и сама попросилась в служение Богини.
Не было тогда никаких печалей в ее сердце. Она служила Луноликой со всей любовью и искренностью, которая в ней была. Пока не пришли черные времена.
Так среди нас прозвали времена войн. Оборотни и люди, жившие бок о бок так много столетий, вдруг начали враждовать.
Никто не знает о причинах той войны. Но ночью Луна перестала освещать земли. Так Богиня дала понять, что нужно заканчивать бессмысленное кровопролитие.
Доселе неизвестно, кто начал войну, но известно, что оборотни в ней побеждали. И это было неудивительно, ведь люди намного слабее них.
Богиня злилась. Она лишила своих детей не только Луны, но и своей благодати. Больше не спускалась она в храмы и не говорила, даже со своими верными детьми.
Война продолжалась, словно никто не желал услышать волю Богини, которую она так ясно давала понять. Люди и оборотни бились друг с другом, словно мало было им мяса и зелени.
Тогда Богиня разозлилась окончательно. И вот в одночасье между людьми и оборотнями возник непреодолимый барьер — та самая стена, сквозь которую не пройти оборотням к людям.
И лишь одна жрица имела власть проходить сквозь стену… Абигейл.
Богиня сама явилась к ней и подарила эту благодать. Она велела жрице соединить семьи, которые распались из-за стены.
И та покорно выполняла свой долг, пока не поддалась тем чувствам, которые не должна испытывать жрица.
Она влюбилась. В оборотня. Его звали Тит. Высокий красивый и, казалось, такой благородный. Он покорил сердце юной Абигейл.
Она отдалась ему полностью, со всей любовью, и секретами, которые должна была безраздельно хранить при себе.
Там, где секрет разделили двое, появится и третий. В ту же ночь, когда Абигей рассказала о своем главном секрете — о том, каким даром наградила ее Богиня, оборотни пришли в храм.
Они хотели забрать то, что делало ее особенной, то, что давало ей силы проходить сквозь барьер. Но Абигейл не ответила им, что дала ей жрица.
Она решила бороться. Слабая женщина, против разъяренной стаи… Ее убили, так и не получив ответа.
Как только кровь Абигейл окропила земли, они покрылись инеем и холод этот стал расходиться от самого тела девушки по землям далее.
Сначала оборотни не понимали в чем дело. Дичь стала уходить за стену, ей был ход на земли людей. Растения стали засыпать и умирать.
Но однажды Луна запела. Оборотни услышали песню, которая звала их на охоту. Каждый альфа ответил на песню, и они шли на зов.
Впервые тогда они вышли на охоту все вместе, и охота была удачной. Нашли они десять трофеев. И когда настало время, когда вышла полная луна, окропили они их кровью земли, прося прощения у Богини, приклоняясь перед ней. И, казалось, она их услышала.
Земли вновь зацвели, и звери вновь вернулись… Но длилось это счастье недолго. Вскоре земли их снова сковал холод и вновь они вышли на охоту.
Так продолжалось из года в год, Айрин. Те, чьи земли окропили кровью цвели, но силы становилось все меньше и меньше.
И вот исполнилось предсказание: последний зверь ушел с земель, и великое дерево жизни перестало плодоносить. А значит, пришла пора последнего предсказания Богини, где только добровольная жертва может спасти эти земли.