Сила крови (СИ)

Верить в то, что его больше нет в живых, мне тоже не хотелось.
Ну и, уже традиционно, о том, что все, блядь, получают то, что хотят, кроме Уборщика!
Корнеев превратился в карающий пулемет закона в неуязвимом доспехе, Алтай получил свой сраный вертолетик. Корвин — телепортацию и собственный мир-тайник, пусть даже и сотканный из ночных кошмаров любителя закинуться кислотой. И только жалкий и никчемный я всего лишь научился пускать мыльные пузыри с запахом ванили. Даже регенерацию, как только что выяснилось, мне по блату подарили, чтобы не помер в Лабиринте раньше времени.
Кто бы там не занимался распределением суперспособностей, он тот еще пидарас.
И почему-то меня невзлюбил.
Хм…
Хотя, есть же еще Мини-Мы и Правая Рука Бога. Интересно, а какие их потаенные желания воплотила аномалия? Задрочиться насмерть?
— А ведь хорошо сидим, да? — подал голос Корвин.
— И часто ты так отдыхаешь?
— Чтобы на трезвую — наверное, второй раз. А вообще… За последний год я много попутешествовал и много чего видел. Такого, что ты себе и представить не можешь!
— Ну-ну. У меня хорошая фантазия. Попробуй меня удивить! Сразу предупреждаю, что Белый Дом, пирамиду Хеопса и Марианскую впадину можешь не упоминать — у меня во снах самое жесткое порево именно там и происходит.
— Космическая станция на Марсе, например.
— Да ну нахуй?! Серьезно?!
Я уставился на мутанта не понимая, шутит он или нет.
— И кто ее построил? Когда?
— Судя по твоим глазам, удивить тебя мне удалось, а насчет остального уговора не было, — ухмыльнулся Корвин.
Он взял бутылку с остатками воды и принялся заливать угли. Оно и правильно — еще не хватало половину Сибири спалить по недосмотру. Хм, интересно, а к недавнему «громкому» пожару наш недоангел имеет какое-нибудь отношение?
— Ну что, готов? — повернулся он ко мне, складывая остатки посуды в пакет для мусора.
— Грабить банк?
— Поближе познакомиться с Лабиринтом для начала. Да и насчет банка это я так, для красного словца сказанул. То, что нам нужно, ни в одном банковском хранилище не найдешь.
— В смысле?
— Вот скажи, Уборщик, во сколько ты оцениваешь свою жизнь?
— Ну… Миллион баксов!
— То есть это примерно две тысячи испачканных краской бумажек, которые для какого-нибудь дремучего папуаса вообще не представляют никакой ценности? Ими даже подтираться неудобно!
Ого.
— То, что требует Лабиринт в уплату, должно быть по-настоящему ценным. Либо лично для тебя, либо для большинства людей.
— А если нет ничего такого?
— Тогда он будет поглощать тебя самого. Высасывать жизненные силы, эмоции, воспоминания. Пока от тебя не останется лишь пустая безумная оболочка, больше похожая на ползучее растение — потому что уже и не помнит, как правильно передвигаться. Очень неприятное зрелище, должен сказать. Хотя, скоро сам увидишь…
— Слушай, — не выдержал я, — если ты хочешь, чтобы я с тобой пошел, то какого хрена запугиваешь, а?
— Не запугиваю, а морально готовлю. Ладно, давай, времени в обрез — я нас всего на пару часов сместил. Запрыгивай!
С этими словами он сорвал с земли… целый слой травы (?), обнажая вычерченный на земле огненными символами контур Лабиринта. А, нет, показалось — это была всего лишь ткань, до поры до времени скрывавшая рисунок от чужих глаз. От моих, если точнее…
— Погоди, — я вдруг кое-что вспомнил, — А как ты меня сюда перенес? Я ни на какие каракули не наступал, просто вошел в двери и все.
— Ага. Настенный календарь на двери приемной помнишь? Было совсем не трудно вложить туда один листочек.
— Так то приемная, а переместился я позже, вместо того, чтобы попасть в кабинет Шефа.
— Ну не буду же я тебе вот так сразу все свои секреты раскрывать! Потом… может быть…
С этими словами он схватил меня за руку и потянул за собой, прямо в рисунок. На краткий миг я оказался в темноте, а потом громадный ком подкатил к горлу, вызывая приступ тошноты…
— Знакомьтесь. Лабиринт, это — Уборщик, Уборщик — это Лабиринт. Надеюсь, что вы подружитесь и станете хорошими друзьями.
 
— Буэ-э-э… — совсем невежливо отозвался я, выплескивая недопереваренный медвежий шашлык на симпатичный пушистый ковер.
Мы оказались в комнате, напоминающей старинный каминный зал. Повсюду висят шторы-балдахины, закрывающие стены, вместо мебели — огромные шелковые подушки, и везде стоят подсвечники. Впрочем, совершенно пустые.
— Огня он боится после… одного эпизода, — пояснил Корвин, — Но все равно продолжает каким-то образом себя освещать.
И действительно — вокруг оказалось довольно светло, хотя в камине тоже не было огня. Судя по длине и положению теней, источник света находился где-то над центром комнаты и не очень высоко. Возможно, до него даже получится дотянуться!
— Итак, урок первый! Интерьеры. Они бывают трех типов. Самый простой, для путешествий на короткие расстояния — это Катакомбы. Так я называю всякого рода пещеры, склепы, лабиринты и прочие конструкции без особых изысков. Скучно и однообразно аж до зевоты. Один плюс — в таких местах оглядываться не приходится, разве что нужно внимательно смотреть под ноги, чтобы не свалиться в яму или не угодить в капкан. Ну и еще иногда бывают обвалы или затопленные участки.
— Ага. Как ты и сказал: скука смертная.
— Ну да. Опасностей мало, все они легко опознаваемые и избегаемые — просто не зевай да старайся запоминать дорогу. Такой Лабиринт ведет на небольшие расстояния и в легкодоступные места.
Я огляделся. На упомянутые «катакомбы» окружающий нас зал похож не был. Впрочем, и мероприятие мы задумали не самое простое.
— Второй тип: Трущобы. Это разного рода улицы, парки, переулки и прочая урбания. В дома заходить категорически не рекомендуется, да у тебя и не получится. Следовать указателям и дорожным знакам тоже не советую. Наебут-с.
— Тогда как мне искать дорогу?
— Вопрос хороший, но преждевременный — это тема для другого урока. Итак, Трущобы. Длинные и запутанные, то петляющие, то ведущие тебя в тупики. И ухо нужно держать востро, потому как на этих улицах встречается… всякое.
— Это какое?
— Ну а что можно встретить в старых городских трущобах? Или кого?
— Кого?
— Угу. И от местных тоже советую держаться подальше: все они — порождения Лабиринта, а он тебе ничего хорошего точно не желает. Но есть здесь и плюс: Трущобы стабильны, они не меняются. Так что можно даже карту составить, если вдруг припрет нужда.
— Что значит «не меняются»?
— Это значит, что улица, по которой ты уже проходил, не исчезнет. А замеченный тобой издалека переулок послушно дождется тебя на своем месте.
— А что, бывает и такое?
— Угу. Самая стремная вариация — это Дом. Бесконечный лабиринт из хитровыебанных коридоров, комнат и залов, которые при этом еще и меняются. И постоянно заполнены всякого рода дерьмом, словно взятым из кошмаров обдолбанного ЛСД-эшника. Да ты и сам помнишь.
— Да уж, такое не забудешь.
Выходит, мы сейчас будем гулять по третьему варианту. Ожидаемо, конечно, но настроения такие перспективы явно не улучшают.
— Чем дольше ты пробудешь в Лабиринте, тем хуже, потому что эта тварь тебя изучает. Считывает твои страхи, самые неприятные и жуткие воспоминания, и потихоньку начинает подстраиваться. Вот есть у тебя, например, какие-нибудь фобии вроде запирания в шкафу или зловеще тикающих в темноте часов?
— Да вроде нет, — пожал я плечами.
— Это отлично! Впрочем, Лабиринт все равно найдет, чем тебя пронять. Рано или поздно.
Я снова огляделся и понял, что меня смущало в обстановке. Не в смысле необычности интерьера — непривычным и странным здесь было ВСЕ! Нет, кое-что выбивалось из логики самого понятия «комната».
 
Здесь не было ни окон, ни дверей.
И если отсутствие окон еще можно было как-то объяснить и принять, то двери… Зачем вообще нужны комнаты без возможности в них войти и выйти? Причем, я понимал… нет — я ЧУВСТВОВАЛ, что даже за портьерами не отыщется выхода.