Маша и Гром (СИ)
Знать бы еще, кому я могу доверять.
— Отвезешь Гордея сейчас домой, в поселок, — я посмотрел на Иваныча. — Сам.
— Конечно.
Мы вышли из Метрополя и разделились: я с Аверой в сопровождении машины с охраной поехал в квартиру Капитана, на Патриарших. Иваныч увез Гордея за город. Сын не хотел от меня отходить и заплакал, когда все-таки сел в машину. Я почувствовал себя по-настоящему дерьмовым отцом. Да Патриарших мы доехали в гробовом молчании. Я выкурил три сигареты, пока внутри как пружина раскручивалось чувство вины. Идея Аверы отправить Гордея к его родителям уже не казалась такой плохой. Будь жива моя мать...
В подъезде нас встретил консьерж и проводил до нужной квартиры. Ох уж этот налет аристократизма. Охрана осталась снаружи — нечего им делать в квартире, ведь для всех по легенде Капитан был пока жив. Хорошо, что я забрал у него из карманов все, что нашел, в том числе и ключи от квартиры.
Повозившись немного с замком, мы оказались внутри просторной квартиры с высоченными потолками и арками. В прихожей был беспорядок: Капитан в спешке куда-то собирался, разбросав по паркету обувь и пару курток. Не сговариваясь, мы с Аверой направились в кабинет, пройдя сквозь роскошную гостиную. На низком кофейном столике перед диваном валялись несколько книг и модный журнал. Наверное, его забыла очередная баба Капитана. В кабинете на столе в глаза бросилась переполненная пепельница. Авера склонился над столешницей и вытряс половину пепельницы на газету. На части окурков остался след от губной помады.
— Может, телка? — спросил я, пожав плечами.
— И что они в кабинете делали? Играли в профессора и студентку? — Авера цинично, скабрезно хмыкнул. — Два, четыре, пять, шесть, семь, восемь... десять, — он присвистнул и покачал головой, размышляя вслух. — Нет, Гром, для телки слишком много. Десять сигарет это для бабы часа на полтора. Если не два.
— Значит, с кем-то встречался, — я подошел поближе и стал рядом с другом, чтобы самому посмотреть на окурки. — Но это все равно ничего не значит.
— Ну, посмотрим, — Авера нехотя отвернулся и обошел стол с другой стороны.
Я шарил взглядом по комнате, выискивая какие-нибудь скомканные листы, обрывки бумаги, смазанные записки. Что-угодно, что дало бы представление о планах Капитана.
— Тут телефон записан, — Авера поднял склоненную голову и выпрямился. В руках он держал сложенную газету. — Выпуск от пятницы, — он взмахнул рукой, и страницы негромко зашелестели. — А номер стационарный.
— Звони, — я остановился посреди кабинета, напряженно наблюдая, как Авера достает из кармана трубу и под негромкое пиликание набирает цифры. Через несколько секунд с той стороны провода мы услышали.
— Добрый день, гостиница «Москва», чем могу помочь?
— Вырубай, — тихо сказал я.
— Хуже может быть только аэропорт или вокзал.
— Там добавочных цифр нет? — спросил я без особой надежды.
— Неа, — Авера помотал головой. — Наверное, Капитан знал номер комнаты или имя гостя.
— Нужно, чтобы Иваныч пробил его историю звонков. Если будем знать примерное время, то можно попробовать зайти через «Москву». Найдем, кто работал в тот день, дадим денег, спросим, в какие номера были внешние звонки.
— Гром, это как искать иголку в стоге сена, — с сомнением в голосе протянул Авера.
— У тебя есть идеи получше? — огрызнулся я. — Вот и славно, значит, делаем, как я сказал, — добавил я, дождавшись, пока друг покачал головой.
Больше ничего интересного в квартире мы не нашли. Пара пистолетов, пара пакетов с «порошком», куча забытого женского белья. Нахера он его хранил?.. На полке посреди гостиной стояла фотография в золотой рамке: мы трое пару лет назад на выходе из какого-то ресторана. По-моему, тогда отмечали первый шаг в сторону легального бизнеса. Да, точно, осень девяносто пятого. В ресторане как раз хлопнули по рукам с потенциальными продавцами. Капитан посередине, довольный и улыбающийся; мы с Аверой по бокам от него, тоже с широкими улыбками.
Невероятно символично. Интересно, он смотрел на эту фотку, когда заехал домой за пистолетом и отправился в родительский дом меня убивать? Я взял рамку и перевернул стеклом вниз.
— Слушай, — Аверу осенило, когда мы спускались по лестнице с последнего этажа, — он в пятницу еще в Красноярске был. Помнишь, когда в воскресенье ты нас дернул в офис, он еще жаловался, что не выспался, что поздно до дома из Шарика добрался? А газета-то от пятницы.
— Помню, — я нахмурился. С каждым новым днем обман Капитана раскрывался все сильнее и глубже, и от этого было больно. Прям по-настоящему больно, как от пули. А я не был склонен к сентиментальной херне. — Пусть Иваныч проверит его билет. Сдается, наш бывший друг нам лгал.
— Он п****л как дышал, — поправил Авера.
Мы вышли на улицу, и я посмотрел на друга.
— С пацанами завтра перетрем, сегодня не хочу. Собери их тогда. Увидимся, — и я зашагал к машине с охраной, чувствуя, как спину жжет взгляд недоумевающего Авера.
— Гром, — позвал он, но я только махнул ему рукой.
Охранник распахнул передо мной дверь, и я сел на задние сиденье.
— Давай на Воробьевы, там поближе покажу, — велел я водителю и достал трубу.
На душе было паршиво, но я знал, что ночь с красивой бабой меня взбодрит, поэтому набрал номер Насти — моей любовницы для таких встреч.
— Кирюша, дорогой, — защебетал ее ласковый голос на том конце провода, и я закрыл глаза.
Эта девчонка все сделает, как надо.
Утром, когда я, наконец, продрал глаза в квартире у Настасьи и созвонился с Аверой, чтобы договориться о встречи, он между делом сказал.
— Твоя девчонка, к слову, вчера вечером от нас ушла. Даже Маринке ничего не сказала. Куртку забрала и свалила, короче.
Вот же заносчивая гордячка.
Глава 13. Маша
Как самая распоследняя дура на планете, я прождала Громова до позднего вечера в тот день. Он же сказал «посидеть до вечера» в квартире, и я так сделала. О чем невероятно пожалела. Не знаю, на что я надеялась и что представляла? Что он вернется в квартиру своего друга и расскажет мне, как жить дальше? Успокоит, что они позаботились — каким-угодно образом, я даже знать не хочу — о теле человека, которого я убила? Сообщит вообще хоть что-нибудь? Например, ждать ли мне ментов с вопросами об аварии и перестрелке, и если да, то что я должна им отвечать? Денег, наконец, предложит, он же пытался сделать это в первый раз, почему бы не повторить сейчас? Тем более, это стало актуальнее, потому что работы я, вероятно, уже лишилась. Трёхдневный прогул без какого-либо предупреждения мне не простят.
В общем, я надеялась хоть на что-нибудь, и я ждала его. По-настоящему сидела и ждала, прислушиваясь к шуму за дверью. Марина, жена его друга, ушла сразу после завтрака, ничего мне не сказав.
Они все просто оставили меня одну в этой огромной квартире, полностью предоставленную самой себе. От такой наглости и пренебрежения я даже немного на них обиделась. А если я что-нибудь украду? Например, пистолет. Взломаю сейф? Разобью какую-нибудь шикарную хрустальную вазу? Вот за столько меня за человека они не считали, что даже совсем не боялись. Так, мелкая сошка, какая-то девка, прибившаяся волей судьбы к Громову. Предмет интерьера, который можно не воспринимать всерьез.
С другой стороны, такое отношение мне было на руку. Потому что едва за Мариной закрылась входная дверь, я сразу же позвонила маме с их домашнего телефона. Каким же облегчением было просто услышать ее голос и сказать, что со мной все в порядке. Что я цела и невредима и скоро поеду домой. Даже не представляю, о чем думала мама все это время. Мы поговорили совсем немного: во-первых, я боялась, что Марина вот-вот вернется, я же не знала, что она ушла на целый день, а во-вторых, маму позвал кто-то из охраны. Я пообещала ей, что завтра позвоню уже из своей коммуналки.
И после короткого разговора с мамой я отправилась на кухню: ждать. Пошел час, другой. Закончился короткий осенний день, за окном сгустились сумерки. В домах напротив зажглись желтые окошки: семьи возвращались домой с работы и учебы. Возле окна на подоконнике стоял кассетный магнитофон, какая-то последняя модель «Сони». Рядом же с ним высилась стопка коробочек с кассетами. Среди них нашелся Цой, которого я сразу же и включила. Пространство огромной кухни заполнил его низкий, хриплый голос, и с музыкой сразу же стало повеселее.