С днем рождения, дитя варвара (ЛП)

Я ставлю свою чашку и пытаюсь подняться на ноги, чтобы поприветствовать его, но он оказывается рядом со мной прежде, чем я успеваю даже наполовину подняться со своего места. Он берет мои руки в свои и помогает мне выпрямиться.
— Тебя не было некоторое время.
Он игнорирует мой раздраженный тон и целует меня в щеку.
— Мой вождь многое хотел мне сказать.
Я оглядываюсь на пещеру, чтобы посмотреть, направляются ли Джорджи или Вэктал к нам. Когда они не появляются, я поворачиваюсь к Кэшолу.
— О чем они тебя донимали?
Он цокает языком от моего выбора слов и убирает прядь волос с моей щеки.
— Мы обсудим это позже. Ты хочешь искупаться? Вода будет полезна для твоей спины.
Я прищуриваюсь, глядя на него, потому что осознаю смену темы. Он пытается отвлечь меня, или он не хочет обсуждать это при других. Я снова потираю поясницу.
— Думаю, что да.
— Пойдем, — говорит он, мягко направляя меня к бассейну в центре пещеры. — У меня есть свежие мыльные ягоды и твоя любимая расческа.
И поскольку то, как моя пара моет мне волосы, — одно из моих любимых занятий в мире, я не поднимаю шума, хотя и не могу избавиться от ощущения, что вот-вот произойдет что-то плохое. Кэшол внимателен, как всегда, когда помогает мне снять несколько слоев одежды, и его руки сильны, когда он помогает мне войти в воду. Он раздевается и забирается рядом со мной, а затем притягивает меня к себе. Он садится на один из маленьких выступов под поверхностью воды, и я кладу руки ему на бедра, пока его пальцы расплетают мою корону из косичек.
Я расслабляюсь рядом с ним, мои глаза закрываются. Тепло горячего источника действительно удивительно ощущается на моей пояснице, а тяжесть веса ребенка в воде отсутствует. Я уже готова рожать, но у меня еще есть, по крайней мере, несколько недель. Мой ребенок не опустился, и Мэйлак — целительница племени — кажется, думает, что я буду вынашивать его до последнего момента. Что отстойно. Девять месяцев — это долгий срок для беременности, и это нормальная человеческая беременность. Но я залетела от инопланетянина. И теперь у меня целых пятнадцать месяцев беременности (плюс-минус), которые кажутся вечностью. Хотя, я полагаю, могло быть и хуже — Мэйлак была беременна с тех пор, как мы приземлились здесь почти два года назад, и ей еще осталось около года.
Кэшол заканчивает расплетать мои косы и слегка похлопывает меня по руке. Это мой сигнал окунуть голову, и я делаю это, держась за его ногу. Когда я выныриваю, я снова прижимаюсь к нему, и сладкий аромат мыльной ягоды наполняет мой нос, когда он измельчает ее в пасту, а затем начинает втирать в мои волосы. Я расслаблена и чувствую себя прекрасно, когда прислоняюсь к нему.
Звук плачущего ребенка заставляет меня открыть глаза, и я оглядываюсь. Джоси неловко передает Эльзу обратно Норе, и пока я наблюдаю, пара Джоси Хэйден подходит и нежно тычется носом в макушку Джоси. Странно это видеть, учитывая, что Хэйден довольно замкнутый, угрюмый тип, но Джоси тает рядом с ним, и я рада за нее.
Однако вид Хэйдена напоминает мне о его комментариях про охоту, и я касаюсь колена Кэшола.
— Так о чем же Вэктал говорил с тобой?
Его длинные пальцы массируют мою кожу головы.
— Мы можем поговорить об этом позже, моя прекрасная пара. Это не важно.
Ага. Если бы это не было важно, он бы уже сказал мне об этом. Я поворачиваюсь в воде и, прищурившись, смотрю на него.
— С таким же успехом ты мог бы сказать мне сейчас, пока в пещере не полно народу, чтобы я могла устроить истерику перед как можно меньшим количеством людей.
Он одаривает меня одной из тех душераздирающе великолепных кривых улыбок, а затем оглядывает пещеру. Здесь только Нора и ее дети, Джоси и ее пара, и всякий раз, когда в последнее время Джоси и Хэйден встречаются, они, как правило, забывают обо всех остальных. Я вижу, как они уходят, возможно, чтобы вернуться в свою собственную пещеру и, э-э, «воссоединиться». Пары часто делают это в первый прилив резонанса. Я знаю по опыту.
Кэшол проводит кончиками пальцев по моему лбу, вытирая пенящийся сок. Его улыбка немного гаснет.
 
— Вэктал просто волнуется.
Внизу моего живота образуется узел.
— О чем?
— Жёсткий сезон. — Его пальцы скользят по моей коже, не столько для того, чтобы очистить меня, сколько для того, чтобы просто прикоснуться ко мне. — Наши хранилища почти пусты. Мы все должны усердно трудиться, чтобы пополнить запасы, чтобы никто не голодал в холодные месяцы, когда трудно покинуть пещеры. — Он проводит пальцем по моей щеке. — На этот раз нужно накормить еще больше ртов.
— Вэктал хочет, чтобы ты отправился на охоту, не так ли? — мой голос ровный. Одна мысль о том, что Кэшол покинет меня на несколько дней подряд — даже недель — наполняет меня ужасом. Другие охотники регулярно уходят на несколько дней, и это обычное дело. Это неизбежное зло, и когда они возвращаются, их товарищи всегда рады приветствовать их снова. Они воссоединяются на несколько дней, охотятся возле пещер, чтобы немного побыть со своими семьями, а затем неизбежно возвращаются на тропы, потому что все зависят от них в плане еды. Это факт жизни на Ледяной планете.
Кроме… моей пары.
С тех пор как мы нашли отклик друг у друга, Кэшол никуда не ходил. С ним все в порядке. Он не ранен, не болен, не слаб. Он охотится на мелкую дичь возле пещер и составляет мне компанию. Я даже ходила с ним на охоту, еще до того, как мой живот вырос до чудовищных размеров.
Я признаю, что я прилипчивая и просто немного слишком нуждающаяся, чтобы быть нормальной. Мне все равно. С моей парой рядом со мной? Я счастлива. Пусть Хэйден говорит, что хочет.
Но легкий кивок Кэшола посылает ледяной кинжал прямо мне в живот.
Я обхватываю руками его икру, прижимаясь к нему.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Он снова улыбается.
— Я пока не собираюсь уходить. Время еще есть. Но мне скоро придется выйти. Как я уже сказал, есть много людей, которые зависят от нас, и есть еще больше ртов, которые нужно накормить.
Это слова Вэктала, и меня не волнует, насколько они практичны. Я прикусываю губу.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — повторяю я, паника захлестывает меня. — Я так близка к тому, чтобы родить ребенка.
Глаза Кэшола расширяются, и он тянет меня к себе на колени в воде, его рука гладит мой огромный живот.
— Мой сын готов появиться? Он опустился? — Это слово он подхватил во время моей беременности — его говорят среди всех беременных людей.
Волнение на его лице только еще больше угнетает меня.
— Нет, он все еще на том же месте, где был всегда. — Я кладу свою руку поверх большой руки Кэшола. — Боюсь, впереди еще несколько недель.
Он гладит мой живот, а затем целует меня в нос.
— Тогда я должен выйти и внести свою лепту.
— Я не хочу, чтобы ты уходил!
— Я вернусь как раз вовремя, чтобы Мегол смог улыбнуться миру, — говорит он с озорной ухмылкой на лице.
Я стону. Я люблю этого мужчину, но он ужасно разбирается в именах.
— Мы не дадим ребенку имя Мегол. Я говорила тебе. Это заставляет меня думать о Голлуме.
— Это прекрасное имя, — упрекает он меня, но в его голосе слышится веселье. — Очень сильное и храброе.
Я просто фыркаю и хихикаю.
— Этого не случится.
— Тогда Холмег. Мы приняли решение. Это самое приятное имя для сына.
Несмотря на то, что я слышала эту шутку сотню раз за последние двенадцать или четырнадцать месяцев или около того, она всегда смешит меня. Я хихикаю и качаю головой.
— Абсолютно нет. У нашего ребенка будет красивое имя. И это может быть девочка.
— Это мальчик, — настаивает он. — Сильный с могучим копьем, как его отец. — И он шевелит своей жесткой, заостренной бровью в другом человеческом жесте, который он перенял, и я знаю, что он говорит не о оружии. Что только заставляет меня смеяться еще сильнее.
К тому времени, как я опускаю голову, чтобы ополоснуть ее, я даже больше не расстраиваюсь. Вот почему Кэшол так подходит мне — он заставляет меня на время забыть обо всех ужасных вещах в жизни.