В плену желаний (СИ)

— Ну это уже слишком. — Она не выдержала и уверенным шагом отправилась на поиски кабинета начальника.
— Эй, ты куда? — Антонов выбежал следом за ней, но было уже поздно.
Наткнувшись на табличку «Дымов С.М.», девушка остановилась и, громко постучав, ворвалась в кабинет.
— Это еще что такое? — возмутился Стас.
— Товарищ подполковник, я ей говорил, а она все равно… — мямлил дежурный, но Дымов даже слушать его не захотел.
— Свободен, — коротко бросил он, неодобрительно зыркнув на подчиненного.
— Но товарищ подполковник, я же действительно… — пытался оправдаться тот, но безрезультатно.
— Я сказал, вон пошел, — зарычал Стас и перевел взгляд на посетительницу. — А тебе че тут надо?
— Почему вы разговариваете со мной в таком тоне?
— Заебали вы меня все потому что. Либо ты быстро рассказываешь, зачем пришла, либо вали отсюда нахер.
Сказать, что она была поражена — ничего не сказать. Впервые сталкивалась с таким откровенным хамством. Вот он, московский менталитет — даже начальник отдела полиции, в обязанности которого входит защита граждан, позволяет себе оскорбления в их адрес и вообще настроен крайне агрессивно. Не зная, что и ответить на подобное проявление грубости, лишь растерянно хлопала ресницами.
Дымов уже тысячу раз пожалел, что решил остаться в отделе до вечера, ведь работы меньше так и не стало. Сначала Таня донимала его пропажей своей подруги, потом новая следачка огорошила тем, что потеряла вещдок по делу о вымогательстве, теперь вот еще одна барышня посетила его кабинет явно с каким-нибудь тупым вопросом или жалобой, как это обычно бывает.
«Обострение, что ли, у всех?» — подумал про себя Стас и пристально посмотрел на девушку. Медленно начинал закипать от ее молчания, а недовольное выражение лица только подливало масла в огонь и расшатывало его перегруженную нервную систему.
— Мне нужен Тимур Громов, я Вера Смирнова, его невеста.
Ни один мускул на лице Дымова не дрогнул, хотя эту фразу он меньше всего ожидал услышать.
«Блядь, этого мне еще не хватало…» — пронеслось в голове.
Он уже давно смирился с тем, что спокойно в отделе поработать не получится, но чтоб настолько… Проблем и так было выше крыши, еще и невеста Громова объявилась. Придумывать легенду о местонахождении Тимура совсем не хотелось, поэтому Стас просто решил сделать вид, что ничего не знает.
— Рад за тебя, я здесь при чем?
— Я знаю, что его перевели к вам. Четыре месяца назад он внезапно уехал. Обещал, что ненадолго, рабочая командировка. Я звонила ему много раз, но телефон был отключен. Поэтому пошла к нему на работу, и там мне сказали, что Громова перевели в Москву, в «Гагаринский».
Не прокатило… Дымов, мысленно чертыхнувшись, понял, что Смирнова осведомлена гораздо лучше, чем следовало бы — слишком разговорчивые сотрудники работали в управлении полиции Самары.
«Идиоты… Язык бы в задницу засунул…» Стас покручивал в руках карандаш, переваривая информацию и пытаясь разработать дальнейший план действий.
— Жди здесь, — твердо отрезал он и, выйдя из-за стола, покинул кабинет, оставив Веру в полном недоумении.
Московская область. БО «Васильки»
Громов вошел в свою комнату и захлопнул за собой дверь — отсутствие выхода раздражало. Как бы ни хотел послать Бушина куда подальше, вынужден был беспрекословно выполнять все его приказы.
На ходу скидывая одежду, прошел в ванную. Отрегулировал воду и, включив ее на полную мощность, шагнул в душевую кабину. Упругие струи больно хлестали по телу, но Тимур вовсе не ощущал этого, пытался смыть с себя накопившееся за день напряжение и избавиться от ненужных воспоминаний.
Но мысли упрямо возвращались в ту комнату, где на кровати сидела женщина с потрясающе красивыми голубыми глазами и умоляюще смотрела на него. А он с сожалением понимал, что ничего не может сделать, даже при всем желании. Спасать незнакомку, почему-то так плотно поселившуюся в его голове, было слишком рискованно. И это, как минимум, не входило в его планы.
— Блядь! — выругался Тим и с силой ударил в стенку душевой кабины.
 
Он явственно чувствовал опасность, исходившую от этой женщины. Не хотел ни видеть ее, ни слышать, но чем дальше от нее старался держаться, тем ближе она оказывалась.
Когда Громов закрыл глаза, тьма сменилась все теми же яркими картинками, мелькавшими, как вспышки: испытующий взгляд, кричащий о помощи. Нутром ощущал тот ужас, который она испытывала. Злился на себя за то, что никак не мог справиться со своими эмоциями; осознавал, где находится и что подобные проявления милосердия сейчас совсем некстати. Он должен быть строгим, жестоким и безжалостным, одно неверное движение — и все его пребывание в клубе может оказаться напрасным.
Приятная боль медленно проникала в мышцы. Тимур убавил напор воды и позволил ей нежно ласкать его тело, это помогало расслабиться.
Ирина Романова кардинально отличалась от остальных. В ней не было ни нежной и утонченной красоты Веры — девушки, которую Тим оставил в Самаре ради работы в клубе, ни броской и вызывающей внешности Карины, но почему-то именно ее, увидев один раз, он не мог забыть, как ни пытался.
Выключив воду, устало прислонился лбом к стенке кабины и прикрыл глаза. День выдался трудный, и Тим хотел только одного — уснуть и больше ни о чем не думать.
В комнате раздался непонятный грохот. Он резко открыл глаза и, обмотав полотенце вокруг бедер, покинул ванную.
Его ждал сюрприз — обнаженная Карина сидела на кровати. Черные длинные волосы едва прикрывали аппетитную грудь, чуть раскосые зеленые глаза блестели в томном полумраке, а приоткрытые пухлые губы манили к себе, обещая неземные наслаждения.
Карина нравилась Тимуру, ее совершенное тело, дикая сексуальность и бешеный темперамент могли свести с ума любого мужчину. Она любила секс во всех его проявлениях и с удовольствием занималась им с клиентами.
В другой день Громов, не задумываясь, воспользовался бы таким подарком, но сейчас был слишком загружен, чтобы оценить его должным образом.
— Ты почему не с клиентами?
— Гитлер запретил. Сказал неделю не показываться.
— Я тебя тоже не звал, уходи.
Он вел себя достаточно холодно и отстраненно, даже не смотрел на Карину, взгляд проходил сквозь нее.
— Ну почему? — Она обиженно надула губки. — Я так соскучилась…
— Карин, я очень устал, давай не сегодня.
— Ты никогда раньше меня не прогонял.
— А ты никогда раньше меня не обманывала.
Меньше всего сейчас хотелось выяснять отношения, но, вспомнив, что из-за ее глупой выходки и началась сегодняшняя катавасия, Громов почувствовал, как вновь начинает заводиться.
— Уходи, или я за себя не отвечаю.
Взглянув на его суровое лицо и плотно сжатые губы, Карина поняла, что он не шутит, но отступать была не намерена.
— Я знаю лучший способ выплеснуть эмоции, — промурлыкала она и, вскочив с кровати, подошла к Тиму. Обвила его шею руками и подставила губы для поцелуя, однако порыв ее не был оценен.
— Му-ур, ну ты что, правда, обижаешься? Прости, я не хотела…
— Очень смешно. Не хотела, но сбежала и подставила меня!
— Ну я не могла иначе. Мне Гитлер приказ… — Осознав, что сболтнула лишнего, Карина осеклась.
— Продолжай. Зачем? — прорычал Тимур, давая понять, что в данную минуту он гораздо страшнее Гитлера.
— Я не знаю… Он не рассказывал. Мурчик, ну не злись… Я же люблю тебя, — прошептала она в самое ухо, вновь прижавшись к Громову, и как бы невзначай скинула с его бедер полотенце.
Она прекрасно знала, какой эффект производит на мужчин, и всегда беззастенчиво этим пользовалась. Тимур был ее фаворитом. Обаятельный и сексуальный, плюс ко всему потрясающий любовник. Он негласно считался лучшим на базе, поэтому практически все местные девушки ей завидовали.
 
Мозг Громова работал в полную силу, переваривая новую информацию. Зачем Бушин устроил это представление и что будет дальше? Задумавшись, не сразу почувствовал, как нежные пальчики, слегка дотрагиваясь, скользят по его члену. Поддавшись искушению, взял Карину за шею и, вынуждая ее опуститься на колени, прижал лицом к своему паху.