Восход Авроры (ЛП)

Он быстро мотает головой, его голос серьезен.
— Нет. Не жалей. На моем месте так поступил бы любой Легионер, и я сделал бы это снова. Я рад, что ты здесь, Аврора.
— Аури, — бормочу я.
— Аури, — нежно повторяет он.
И на мгновение мы оба замолкаем, потому что, полагаю, вся эта ситуация со спасением создала свою рода связь между нами, поэтому мы оба подпрыгиваем, когда дверь открывается и входит довольно сварливая медсестра.
— На сегодня все, Легионер Джонс, — говорит она.
Мгновение Тай колеблется, затем поднимается на ноги.
— Можно мне..
— Ты можешь навестить ее завтра, — говорит медсестра.
— Сегодня я отбываю, мэм.
— Ты уезжаешь? — Выпаливаю я, тихо начиная паниковать.
— Не волнуйся, я еще вернусь. — Улыбается он. — Но да, на ту гуманитарную миссию, о которой я тебе рассказывал. Через двадцать минут у моего отряда первый инструктаж.
— Тогда тебе лучше поспешить, Легионер, — говорит медсестра. Она серьезна и лаконична. Поэтому Тайлер резко салютует мне и в последний раз сияет своими ямочками.
— Я навещу тебя сразу же, как только вернусь, хорошо?
— Хорошо..
Но каким-то образом, все не так уж хорошо. Печально взмахнув рукой, Капитан Сексуальность идет к двери.
Медсестра суетиться вокруг меня, тычет и сует мне разные инструменты, которые я даже не узнаю. Я сворачиваю белые простыни, чтобы она не увидела кровь и бросаю в грязное белье. Пока я жду ее, я понимаю, что нахожусь на космической станции, в десяти тысячах световых лет от Земли. Совершенно одна.
Как все это стало моей жизнью?
Почему я получила еще один шанс на жизнь, в то время как десять тысяч других людей на борту Хэдфилда потеряли свои?
Медсестра наконец уходит, и я снова остаюсь одна. В голове неразбериха, и теперь, когда не на что больше отвлекаться, реальность моей ситуации выходит на первый план. Даже если мои родители оправились от моей потери и прожили долгую, чудесную жизнь, они уже век как мертвы. Я никогда их больше не увижу.
Я никогда не увижу свою сестру, Келли.
Все, кого я знала — мертвы.
Мой дом, мои вещи.
С трудом сосредотачиваюсь на этой мысли, словно шевелю расшатавшийся зуб, пытаясь определить в какой именно точке он болит. Даже нелепые мелочи вызывают приступы боли. Мои кроссовки. Мои награды. Тот факт, что двести лет спустя я так и не узнаю, чем закончился любимый сериал.
Я бросаю взгляд на подарок Тайлера в своей руке. Маленькая сияющая подсказка мигает на экране.
Пожалуйста, назовите своё устройство.
А затем, немного подумав, я печатаю единственное слово в ответ.
Магеллан.
Потому что он был легендарным исследователем… ну, за исключением того, что умер он ужасной смертью и далеко от дома. Перед этим он успел немало повидать. И поэтому я выбрала исследования. Потому что хотела все увидеть. Быть может, теперь повидаю. И, честно говоря, мне бы не помешало немного Большого Моджо М.
После нескольких секунд загрузки, устройство загорается и начинает говорить.
— Здравствуйте! Что-то нужно, босс?
— Да. — Разум соображает слишком медленно. — Ты можешь провести для меня небольшое исследование?
— Скажите лишь слово, — отвечает он. Я знаю, стоит мне один раз увидеть это, и я уже никогда не смогу позабыть. Но я также знаю, что выбора у меня нет. Не стань я расспрашивать, кто-нибудь все равно мне расскажет.
— Колония, в которую направлялся Хэдфилд, — медленно произношу я, припоминая, что Боевой Командир де Стой называла другое имя. — Можешь рассказать мне о ней?
— Без проблем, — щебечет Магеланн, издавая веселый писк. — Колония Лэй Гун, сейчас будет.
Да, именно так она ее и называла. Должно быть, название изменили..
Магеллан создает 3D модель системы над экраном, планеты медленно вращаются вокруг солнца. Но я хмурюсь.
— Погоди минуту, Магеллан. Это не Октавия.
— Нет, — соглашается он. — Это Лэй Гун.
— Ладно, в твоей базе данных есть система Октавия? — медленно говорю я.
Магеллан показывает другую солнечную систему над экраном, и она сразу же кажется знакомой. Я тычу пальцем в третью планету.
 
— Увеличить вот это изображение. Вращать.
И вот оно. Вижу знакомый участок береговой линии, островок дальше по реке, где обосновалась поселение Батлер. Именно там мне суждено было оказаться.
— Не хочу портить ваш праздник дождем, — радостно начинает Магеллан, — но ни на одной из этих планет в этой системе никогда не было поселений. Это под запретом.
… Под каким еще запретом?
— Запрет на вход в эту систему. Запретные системы представляют опасность, по меньшей мере, для двадцати пяти разумных видом и отмечены планетарным сигнальным маяком. Нарушение за вход в запретную зону равен нулю удовольствия.
— Но с Октавией все было в порядке, — возражаю я.
— Нет, — спорит со мной Магеллан. — Планета была признана непригодной для обитания, и там так и не было создано ни одной колонии. Могу ли я предложить вам еще более информации об импорте и экспорте на Лэй Гун, или сезонных фестивалях?
Желудок сжимается, но я все равно заставляю себя задать вопрос.
— Ты можешь поискать для меня колониальные архивные записи? Я хочу знать, что случилось с Чжан Цзы. Родился в две тысячи сто двадцать пятом. Он мой отец.
Ожидание тянется бесконечно, но в конечном итоге Магеллан подает звуковой сигнал, словно откашливается перед тем, как ответить.
— В базе данных Землян нет упоминаний об этом имени.
Горло сжимает, дыхание перехватывает.
Быть может, это просто ошибка?
Но прежде чем я успеваю продолжить, в дверь раздается негромкий стук и она открывается, впуская женщину — Бетрасканку, Боевого Командира де Стой. Она в серо-голубой форме, похожей на Тая, только у нее она более официальна.
— Доброе утро, Аврора, — говорит она, закрывая дверь. Ее взгляд скользит в сторону камеры, но затем она переводит его на меня, когда садится на кровать. — Я рада, что ты переоделась. Вижу, у тебя появился юниглас.
Магеллан достаточно умен, чтобы удержать своё нахальство при себе, и я кладу его под подушку.
— Да, — говорю я, стараясь придать своему голосу больше здравого смысла. Если позволю услышать ей горе, она подумает, что я не справляюсь, и начнет нянчиться, как с ребенком. Не хочу, чтобы за меня принимали решения. Мне нужно понять, что происходит.
— А как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке, — выдавливаю я.
— Нет ничего постыдного в том, чтобы чувствовать побочные эффекты от длительного пребывания в Складке. — Когда наши глаза встречаются, меня нервирует ее пустой взгляд серых глаз. — И эти эффекты могут быть серьезными, даже для такого юного разума, как твой. Твоему настроению и воспоминаниям потребуется время, чтобы войти в колею.
Сказать ей о кровотечении из носа? О том, что ни одна из прядей моих волос не была прежде белой? О галлюцинациях?
Почему я не рассказала ей?
Вместо этого, решаю начать с малого. Ощущаю ее желание быть со мной откровенной.
— Я просто искала, что случилось с.. — Голос дрожит, и я замолкаю. — Я пыталась выяснить, что случилось с отцом. Но записи нашей колонии кажется, изменили. И все сведения о моем отце…утеряны.
Какое ничтожное слово, для такой большой беды.
Молчание растягивается слишком долго.
— Это так?
— Так и есть, — соглашаюсь я. — И это немного расстраивает, поскольку мне хотелось бы знать, как все обернулось для дорогих мне людей.
— Конечно, — говорит она. — Мы попросим кого-нибудь заняться этим делом.
Снова кивок.
 
— Когда же кто-нибудь займется этим делом? — Настаиваю я. — Это ведь не старые документы, которые попросту затерялись. Подобные вещи должны где-нибудь храниться, верно?
— Полагаю, что так, — соглашается она. — Однако, у меня есть и хорошие новости. Земное правительство пришлет за тобой корабль. Ты наивысший их приоритет, прямиком от глобального разведывательного агентства. Как только прибудут их оперативники, они проводят вас домой. Это совершено безопасно.