Конец игры (ЛП)

— Как тебя зовут, малыш? — спросил он. — Какого черта ты там делал?
Зак посмотрел ему в глаза, потому что знал, что это самый убедительный способ солгать. И чем больше ложь, тем увереннее вы нужно звучать, когда ее произносишь.
— Мой папа работает здесь, — сказал он. — Его зовут Эрн. Иногда мне приходится ночевать.
Полицейский сузил глаза, но, похоже, принял рассказ Зака.
— Встань там, малыш, — сказал он, указывая на участок тротуара рядом с фургоном вооруженного отряда. — И постарайся не мешать, хорошо?
— Да, — тихо сказал Зак. Он прокрался к фургону, его сердце колотилось в груди. Когда он добрался туда, то увидел, что один из полицейских внимательно наблюдал за ним.
Направляйся к третьему месту встречи. Не позволяй экстренным службам допрашивать тебя.
Зак склонил голову, но не сводил глаз с третьего полицейского. По выражению его лица он мог сказать, что он слышал историю Зака ​​и не поверил ей. Полицейский пошел в его сторону. Тело Зака ​​напряглось.
Выстрелы вдалеке. Одиночная очередь с противоположного конца улицы. Все пятеро полицейских повернулись, как и двое вооруженных парней из отряда быстрого реагирования, прикрывавших вход.
Зак знал, что другого шанса у него не будет. Пока все смотрели в другую сторону, он повернулся и побежал.
Секунд через десять он услышал крик сзади.
— Ребенок убегает! Остановите его!
4
МЕСТО ВСТРЕЧИ 3
В первые дни на острове Святого Петра Зак Дарк ненавидел своих ангелов-хранителей. Это длилось примерно девяносто минут в день — время, отведенное для его силовых тренировок.
Во многих случаях, когда его легкие горели, а мышцы пылали, а Раф кричал на него, требуя от него выносливости, которая в то время казалась невозможной, и ему хотелось сдаться. И в тех случаях его ангелы-хранители были с ним строги.
— Послушай, милый, — не раз говорила ему Габс. — Все остальное не имеет значения. Что с того, что ты знаешь, как обращаться со штурмовой винтовкой? Что с того, что ты можешь управлять самолетом? Что с того, если ты можешь говорить на четырех языках? Если твоя физическая форма не на высоте, ты выбываешь из игры.
Только когда Зак был на задании, он понял, что она имела в виду. И прямо сейчас он был благодарен за каждую изматывающую тренировку, через которую ему пришлось пройти.
Он мчался по улице, быстро бежал, медленно дыша, как его и учили. Его кроссовки почти не издавали ни звука, ударяясь о тротуар. Через пятнадцать секунд он оглянулся, проверяя, не следовали ли за ним полицейские. Двое бежали за ним, но он с первого взгляда мог сказать, что им никогда его не догнать. Полицейская машина, выезжающая с включенной сиреной, могла быть большей проблемой. Зак мог убежать от большинства людей, но не от машины.
Он посмотрел вперед. В двадцати метрах от его позиции под прямым углом пересекалась главная улица. Днем там будет многолюдно. Зак мог легко потеряться в суматохе. Но в это время ночи лишь изредка вспыхивали фары. Нелегко. Ему нужно придумать что-нибудь лучше.
 
Полицейская сирена стала громче. Зак чувствовал ее за собой, и ему пришлось подавить панику. Выйдя на главную дорогу, он повернул налево. Миновал Бутс — закрыто. Миновал KFC — закрыто. Он мельком увидел поникшие рождественские елки и мишуру в витринах. И, продолжая бежать, он сканировал тротуар впереди. Было пустынно. Он был бы очень заметен, если бы бежал вниз. Ему нужно было смешаться — и быстро.
Потом он увидел его — старого бездомного с длинной лохматой бородой, сидящего на тротуаре в десяти метрах впереди, прямо у входа в «Коста-кофе», в окне которого красовался веселый Санта с кружкой с горячим напитком в ​​руках. На бомже было тяжелое, но потертое пальто, поношенная шерстяная шапка и перчатки с обрезанными кончиками пальцев. У его ног лежал худой, голодного вида бультерьер.
Зак бросился к нему, на бегу вытаскивая из кармана пачку пятидесятифунтовых банкнот. Бездомный огляделся. На мгновение он казался испуганным. Но его лицо изменилось, когда он увидел деньги.
— Вот сто фунтов, — настойчиво сказал Зак, сунув в руку две купюры. — Мне нужно одолжить ваше пальто на две минуты.
Бездомный не мог двигаться еще быстрее. Он стащил с себя пальто и передал его Заку, который быстро натянул его на плечи, а затем сел рядом с ним, сгорбившись и опустив голову. Бультерьер с любопытством обнюхивал его ноги, но не двигался.
Зак плюхнулся на тротуар как раз вовремя. Полицейская машина с визгом подъехала к углу, за ней последовала вторая. Они видели, как Зак повернул налево, потому что они развернулись в этом направлении, и их шины заскрипели при этом.
— Где-то ограбил? — спросил бомж.
Зак опустил голову. Две полицейские машины притормозили. Они были в тридцати метрах от них и внезапно двинулись ползком, пока их обитатели осматривали улицу слева и справа.
— Не волнуйся, парень, — пробормотал бездомный. — Иногда мы делаем плохие вещи, когда голодны. Ложись. Копы обычно не трогают нас, когда мы спим.
Зак одарил его благодарным взглядом, затем быстро лег, прикрыв тело и половину головы пальто, лицом к витрине, спиной к дороге. Он почувствовал, как собака прижалась к нему.
Секунды тянулись мучительно медленно. Сирены умолкли, но он видел мигающий неон, отражающийся в витрине.
Вдруг голос донесся с дороги:
— Ты видел, как ребенок бежал сюда, приятель? Примерно метр семьдесят, синие джинсы, коричневая куртка?
— Туда, офицер, — сказал бездомный. К удивлению Зака, он звучал невнятно — хорошо изображал пьяного. Он громко сделал отрыжку. Зак увидел, как отражение полицейского двигалось. — Пока не вставай, парень, — тихо сказал мужчина. — Они еще смотрят.
Зак ждал.
Прошло полминуты.
Минута.
— Хорошо. Они уехали.
Зак быстро сел. Он раскрылся и вернул пальто бездомному. Седой старик смотрел на него ясными глазами.
— Я повидал на своем веку много плохих людей, — сказал он. — Ты не один из них. Это я могу сказать.
Зак не ответил. Он сунул руку в задний карман и вытащил оставшиеся четыре пятидесятифунтовые купюры. Он знал, что это была плохая идея — в какой-то момент ему могут понадобиться деньги. Но старик выглядел так, будто ему это было нужнее. Он сунул деньги в грязную руку мужчины. Мужчина выглядел потрясенным, но в то же время радостным. Зак благодарно кивнул ему.
Потом он повернулся и побежал в противоположном направлении.
Местом встречи 1 был киоск на вокзале Ватерлоо, в котором продавались пирожки и сосиски в тесте. Если контакт держал в руках бутылку с водой, встреча была безопасна. Если он держал чашку кофе, это был знак уходить.
Местом встречи 2 были ступени собора Святого Павла. Если контакт держал в руках газету, все чисто. Если читал что-то на своем телефоне, нужно было уйти.
Местом встречи 3 была скамейка у Серпантина в Гайд-парке. Если контакт был в кепке, можно было спокойно встречаться. Если нет, то нужно было убраться оттуда.