Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Вторая) (СИ)

— Я так понимаю, что мне сейчас необходимо дать вам какой-то ответ… — сказал я, возвращаясь в реальность.
— Я не имею права настаивать, это… — начал было Консультант, вновь беря мою руку.
— Можно на ты, раз уж у нас такие пироги? — поинтересовался я, подняв взгляд на его лицо.
Консультант красив, что и говорить. Красив нормальной мужской красотой, не смазливой. Красив и состоятелен во всех смыслах, и уже только поэтому, как минимум 8 из 10 лиц женского пола не смогли бы устоять перед ним, если бы… А учитывая еще и знатное происхождение… Так почему именно Кайа, чрезвычайно проблемная малолетка, у которой не осталось в обществе никакой репутации? Была бы хотя бы какой-нибудь «супер-пупер» красавицей, так нет…
Вопрос… 
И слова-то его были честные, не наигранные, в этом я убежден наверняка.
Неизбежная судьба… — вспомнилось мне. 
— Нужно! — ответил он.
  
Глава 92
 
Сделав глубокий вдох, а затем еще один, я встал с диванчика, и не спеша навернул пару кругов по гостиной, размышляя над тем, каким образом ловчее всего будет вывернуться из данной ситуации, не отшив при этом Консультанта, который молча наблюдал за мной, в ожидании моего ответа. Было видно, что он тоже сейчас над чем-то размышляет.
Наконец-то остановившись, налил себе воды и, утолив жажду и успокоившись, ибо, откровенно говоря, было волнительно, произнес:
— Дим, мой ответ тебе будет зависеть от того, чего именно ты желал добиться своим признанием…
— Уж точно не отповеди от дерзкой школьницы, словно от какой-нибудь старушки. — Консультант улыбнулся. — Ты, и правда, странная…особенная.
— А разве это я виновата в том, что обычные барышни тебя не устраивают? Подавай тебе, понимаешь, особенную! Выпендрежник! — я улыбнулся в ответ. — Но ты, черт побери (всегда хотел сказать эту фразочку!), прав! Я очень особенная барышня. Настолько особенная, что, узнай ты обо всех моих особенностях, и я не поставила бы и рубля на продолжение твоего интереса ко мне. В романтическом плане, по крайней мере.
— Кайа, если бы каждый знал о своем любимом человеке все, то, как мне кажется, в мире вообще не осталось бы места для любви. Не переживай за то, за что тебе переживать не следует, это уже мое личное дело, к кому питать романтические чувства.
— Согласна. И это…заранее прости меня, пожалуйста, если я вдруг что-нибудь странное брякну, ведь в этой жизни мне еще как-то не доводилось вести подобных разговоров…
— Серьезно? — Консультант удивленно поднял бровь, ловя меня на лжи.
Овсянников! Этот скот мне еще долго аукаться будет!
— Серьезно! — злым тоном отрезал я, ибо напоминание вышло неприятным. — Если ты имеешь в виду признания, произнесенные той Кайей, то…
— Прости, пожалуйста, я вовсе не собирался напоминать тебе о неприятном…
— Я не люблю об этом говорить, и практически ни с кем не обсуждаю, но… Той Кайи, которая была до того мгновения, как я очнулась в больнице, более уже не существует. Я не она, Дим, как бы странно это не прозвучало, и никогда уже ей не стану. Я другая. И о сказанных ею словах и совершенных поступках я знаю только с чужих слов, хотя и несу за них полную ответственность. Всего того я попросту не помню. То есть того, что говорила и делала она, для меня никогда не происходило. Я искренне сожалею, что она имела глупость втрескаться в ничтожество Овсянникова. И что она совершила тот ужасный поступок в своей ванной. Но, кроме сожалений, я ничего с этим поделать не могу, такие вот дела…
— Я извинился. — напомнил Консультант.
— Извинился, да. — согласился я. — Короче говоря, если ты просто высказал свои чувства, относительно моей скромной персоны, то я была очень рада их услышать, честное слово. Спасибо. Впрочем, уверена, большинство барышень были бы счастливы услышать от тебя подобные слова в их адрес. 
Я пожал плечами.
— Но если это…
— Кайа… — перебил меня Консультант и, встав на ноги, подошел ко мне, беря за руку, — я крайне редко чего-то страстно желаю, но когда такое все-таки случается, то всегда добиваюсь желаемого. Всегда, без исключений! И вот сейчас как раз такой момент и мое желание — ты! И пожалуй, самое страстное желание за всю мою жизнь… И ты…ты станешь моей, чего бы мне это в итоге ни стоило! Моей и ничьей больше! Не сегодня, так завтра! Не завтра, так послезавтра! Я ни за что не отступлюсь от…от своих чувств к тебе, Кайа, просто потому…потому что убежден, ты — та самая! И поэтому я прошу тебя, откажись, пожалуйста, от Блумфельтда! Ты можешь!
 
Меня начал колотить озноб, ибо Кайа точно знает, что я отвечу и изо всех сил сопротивляется этому.
Я внезапно вздрогнул всем телом. Вздрогнул от осознания, которое явилось следствием наблюдения за Консультантом. — я опустил взгляд в пол. — Он ведет себя и говорит таким образом, чтобы гарантировано задеть нужные струнки в душе четырнадцатилетней Кайи! Все это игра с его стороны. Женщин различных возрастных групп охмуряют, разумеется, по-разному, и…
Впрочем, это, скорее всего, моя обыкновенная мнительность. Разумеется, учитывая род его деятельности, Консультант — неплохой психолог, да и ловелас из него хоть куда. Опытный, блин! И «брачные игры» — это все-таки игры, вот и играет он сейчас таким образом, чтобы, с его точки зрения, гарантировано охмурить малолетку, а сомнений в том, что Дима испытывает к Кайе те самые чувства, о которых только что поведал, у меня нет никаких. Но…
Только ли из-за своих чувств, он сейчас говорит мне то, что говорит или же…
Перед моими глазами встал он, гроссмейстер, чьей доской для игры является вся империя, а подданные, включая знатнейшие Семьи, фигурками на ней.
Приемная мать — фанатично ему предана. Приемный отец — его друг. Отведена ли им для моей Кайи какая-то роль? В этом сложно сомневаться…
— Дим, Блумфельтд — не единственная преграда между нами, от слова совсем. Представь себе, гипотетически, что я не стала его зарегистрированной любовницей, ну или же в какой-то миг перестала ею быть, и что? Кем я стану для тебя? — ответил я, поднимая взор, и на моем лице появилось взволнованное выражение, присущее молоденькой барышне (все-таки на просмотр игры актрис я потратил немало времени), которой признается в своих чувствах небезразличный для нее мужчина.
Поиграем в эту игру вдвоем, Дим.
— А кем ты хочешь для меня стать? — нотки его голоса изменились, и Консультант мне улыбнулся, легонько поглаживая кисть моей руки.
Зараза! Как же это, блин, возбуждает и мешает здраво мыслить!
— Если, а вернее, когда у меня будут отношения с моим любимым мужчиной, близкие отношения…ну, ты понял…то будут они исключительно и только в законном браке. В этом вопросе я несколько старомодная особа. Я не собираюсь становиться для своего любимого какой-то там конкубинкой или кем-то вроде. Это вопрос самоуважения. Ну и, разумеется, я категорически против быть бесправным существом, чтобы в один чудесный, но не для меня, миг, мой дорогой-любимый, увлекшись однажды какой-нибудь молоденькой девицей, не сказал бы мне с легкостью нечто вроде: «Ты кто такая? Пошла отсюда вон!»…
Или, например, что Кайа более «нецелесообразная», как это заявил моей родственнице Софье тот, с кем она была помолвлена, прежде чем отправить ее в «пешее эротическое», из-за серьезных проблем у Филатовых, и с котором она уже успела закрутить «шуры-муры» и даже «залететь», а вот обвенчаться не успела…
— Я тебе подобного никогда не скажу…! — перебил меня Консультант, подойдя на полшага ближе, вплотную.
Я же сделал полшага назад…
— Я верю… — просто ответил я и, поправив волосы (типично женский жест!), продолжил. — И это, Дим…я, если что, не набиваюсь на роль твоей жены…
Я хмыкнул.
— …просто вкратце обрисовываю свое видение ситуации по данному вопросу. Вообще, а не конкретно…
— Особенная… Я не могу понять твоей логики, Кайа, если, как ты говоришь, твоя цель — замужество, а быть любовницей претит твоей яркой натуре, то… — продолжил Консультант.