Восьмирье. Мечты и пичальки. Книга 3

– Странно, в это время майстер Куртис обычно дома, он не любит выходить по утрам, – пробормотал темноход и постучал в дверь кулаком.
От первого же удара дверь приоткрылась.
Маркус нахмурился, толкнул дверь и крикнул в образовавшийся проём:
– Эй! Майстер Куртис! Вы дома?
Никто не откликнулся, и Маркус, недолго думая, зашёл внутрь. Вика нерешительно последовала за ним.
Дом внутри оказался вполне удобным. Да, очень, очень узким, но из-за того, что одну стену, от пола до потолка, занимала картина, изображавшая лесную чащу, комната выглядела шире, чем на самом деле. За раздвижной дверью скрывалась кухня. Тоже крохотная, и всё же в ней уместилась компактная печка, маленькая мойка и прибитая к стене широкая полка, которая при необходимости могла быть как разделочной доской, так и обеденным столом – не зря же под ней стоял высокий табурет. Все остальные стены, кроме одной, с окном, откуда открывался вид на соседнюю улицу, занимали полочки, а на них в идеальнейшем порядке стояли баночки и мешочки с продуктами, посуда и прочая кухонная утварь.
Пока Вика осматривалась, Маркус без стеснения пробежался по всему первому этажу, от гостиной до кухни, и стал подниматься по крутой винтовой лестнице. Вика пошла за ним.
На втором этаже находилась спальня. Белые стены и многочисленные зеркала, отражавшиеся друг в друге, создавали иллюзию бесконечного пространства. Широкая белая кровать занимала почти всю комнату от стены до стены и была застелена настолько безупречно, что лечь на неё казалось кощунством.
Никаких других комнат там не было, и Маркусу потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы окинуть всё быстрым взглядом, прийти к очевидному выводу, что никого тут нет, – и начать подниматься ещё выше.
Третий этаж разительно отличался от двух других. Не только из-за того, что все стены занимала гигантская карта, а на скошенном потолке было нарисовано ночное небо, с которого на тонких проволоках разной длины свисали многочисленные фонарики. И не из-за чудесного вида на море, открывавшегося из круглого окна. И даже не из-за массивного рабочего стола удивительной красоты и самого уютного плюшевого кресла, какое Вика когда-либо видела. Нет, эта комната, явно служившая хозяину дома рабочим кабинетом, отличалась от остальных царящим в ней бардаком.
«Как может человек, у которого идеальный порядок в других комнатах, работать в таком хаосе?» – подумала Вика и вдруг поняла, что тут был вовсе не бардак. Бардак – это когда всюду разбросаны вещи и ненужный хлам громоздится по углам. А тут стул валялся на полу, и у него была сломана ножка, выдвижные ящики стола вытащены наружу, и всё их содержимое вывалено на пол, бумаги и карты на столе залиты опрокинутыми чернилами, а застеклённые дверцы высокого шкафа разбиты, и осколки валяются на полу, на заляпанном грязными следами ковре.
Нет, вовсе не хозяин дома не следил тут за порядком; кто-то пробрался в кабинет и устроил настоящий погром. Вика потянула носом и уловила запахи выкопанной из земли картошки, горячего воска, спешки и смолы. А тут ещё и Ванилька выбралась из рюкзака, сделала круг по кабинету, взлетела под потолок и уселась на один из свисающих фонарей, встревоженно озираясь по сторонам. И Вика поняла: тот, кто вломился в дом, сначала что-то искал, а потом, не найдя, разозлился и решил крушить всё вокруг.
Видимо, Маркус пришёл к такому же выводу.
– Похоже, мы опоздали, – сказал он. – Кто-то успел побывать тут до нас.
– Хорошо, что картографа не было дома, – сказала Вика, – а то мало ли что они бы с ним сделали!
 
– С чего ты взяла, что его не было? Я думаю, как раз наоборот, майстер Куртис был дома, но эти люди, кто бы они ни были, увели его с собой.
– А может, он просто вышел… не знаю… прогуляться? Или за продуктами? – Вике отчаянно хотелось верить в лучшее. – Давай просто подождём, вдруг он скоро придёт?
– Не думаю, – покачал головой Маркус. – Майстер Куртис очень не любит выходить по утрам. Никогда не слышал, чтобы он показывал нос из дома раньше заката. Нет, я почти уверен: кто бы здесь ни побывал, они забрали картографа с собой. И карту, видимо, тоже.
– Откуда ты знаешь, что её тоже забрали? Ты посмотри, сколько их там! – кивнула Вика на рабочий стол, на котором громоздились многочисленные карты.
– Той, которая показывает любого обитателя Восьмирья, среди них нет. Она не такая.
– А какая? Ты что, её раньше видел?
– Нет. Но слышал, как рассказывали другие. Говорят, она не плоская, а объёмная.
– Может, она просто раскладывается? – предположила Вика, вспомнив о книжках-раскладушках из родного мира, на разворотах которых появлялись объёмные картинки.
Маркус небрежно пожал плечами, но всё же принялся копаться в завалах карт, Вика к нему присоединилась. Вот только как искать вещь, когда не знаешь, как она выглядит? Каждая карта, которую Вика брала в руки, могла быть той самой. Во всяком случае, все они казались очень детальными. Но ни одна из них не была объёмной.
Ванилька слетела с фонаря на пол, нырнула под шкаф и выкатила оттуда что-то маленькое и тяжёлое. Это что-то покатилось по полу и остановилось, ударившись о Викину ногу.
Вика нагнулась и подняла стеклянный шарик тёмно-синего цвета. Повертела его в руках, посмотрела на свет. В кобальтовой глубине что-то вспыхивало и гасло.
– Красивый, – сказала Вика Ванильке.
Мечта наклонила головку и согласно чирлыкнула.
– Нет её здесь, – подытожил Маркус. – Тот, кто увёл майстера Куртиса, забрал и карту. Пойдём отсюда.
– Но как же… но тогда где…
Вика не договорила. Только сейчас она осознала, как сильно надеялась встретиться с картографом и узнать, где находится тётя Генриетта. Она уже решила, что не стоит считать тётю предательницей из-за того письма. Сначала надо с ней поговорить и всё выяснить. И потом, тётя знала, как переходить из Восьмирья в Викин мир и обратно. Значит, она единственная могла ей помочь. Возможно, Вика и правда допустила какую-то ошибку, сама того не заметив, и именно потому у неё не получилось вернуться домой.
Да, тётя Генриетта по-прежнему оставалась единственной надеждой на возвращение в родной мир. И даже если она сейчас на другом Осколке, Вику это не пугало. Она уже дважды путешествовала по Тумарью – и как-то справлялась. Справится и ещё раз. Собственно, путешествие по Тумарью волновало её куда меньше, чем то, удастся ли снова уговорить Маркуса её провести. Да, она может ходить по Тумарью и не сойти с ума, а вот найти в нём дорогу на нужный Осколок – нет.
Но единственная ниточка, которая могла бы привести к тёте Генриетте, только что оборвалась в разгромленном кабинете картографа. И что теперь?
 
Глава 4
 
Выйдя на улицу, Вика в полной растерянности замерла перед узким домом картографа. Маркус, даже толком не попрощавшись, ушёл по своим делам. А ей что теперь делать?
Вика очень старалась не поддаваться унынию. Мама всегда говорила: какой бы трудной ни была ситуация, никогда не опускай руки! И было так легко согласиться с этим, когда сама Вика сидела у себя дома, в тепле и уюте, а неприятности обрушивались на героев любимых книг! Однако сейчас, когда случились настоящие трудности, самой не опускать руки оказалось очень непросто!
И вместо того, чтобы идти обратно в «Нору в Тумарье» и сидеть там в пустой комнате наедине с грустными мыслями, Вика отправилась куда глаза глядят. Однако прогулка не могла полностью отвлечь её от размышлений. Оказавшись в конце концов на пляже, Вика поняла, что не помнит, как сюда попала и что видела по пути. Ноги сами её несли, а мысли снова и снова возвращались к одному-единственному вопросу: кто ещё, кроме тёти Генриетты, может помочь ей вернуться домой?